Обернись

Ванде нравится Нью-Йорк. Шумный, людный и такой магловский. Среди простецов Ванда чувствует себя в безопасности. Здесь на улице не встретишь дементора, дракона или призрака. Здесь зеленые вспышки света — это вывески, фонари или клубы. Иногда хочется сломать палочку пополам, но без нее Ванда чувствует себя слишком беспомощной. Магия это зло, отравляющее душу и жизнь. Если кто-то считает иначе, то он не учился в Дурмстранге. Ванда вдыхает нью-йоркский воздух с примесью выхлопных газов и запахов хот-догов из ларька поблизости. Она боится призраков, потому что может однажды увидеть в них Наташу. Сильные и смелые люди редко становятся отпечатком себя на Земле, Ванда это прекрасно знает, но как-то раз она встретила мальчишку во время своих путешествий по Англии. Боевого и храброго. С горящими глазами, с задорной улыбкой и страстью к риску. Этот мальчишка умер героем, спасая друзей от жутких тварей в волшебном лесу. Ванда думала, что подобные смельчаки всегда проходят дальше, но мальчишка остался, поселившись на чердаке своей тети. Чуть позже он рассказывал Ванде: «Я не хотел умирать. Я так сильно не хотел, что застрял». Со временем мальчишка, каким бы задорным он ни был при жизни, начал увядать. Он походил на умирающую тень самого себя. В конечном итоге, от него осталось только имя — Питер Паркер — и полупрозрачный отпечаток, чем-то внешне напоминающий его. Ванда не подписана ни на «Ежедневный Пророк», ни на «Придиру». Как-то гадко слышать новости из мира волшебников — этот мир погубил Наташу. Когда-то в детстве Ванда обожала волшебство. Она рассекала свой дворик на игрушечной метле, мечтала поступить в школу и стать великой волшебницей. Темно-алые мантии студентов Дурмстранга вызывали восторг — это всегда был любимый цвет Ванды. Дурмстранг не оказался таким сказочным, как представлялось, но там Ванда встретила Наташу. Старше на год и умнее раз в двести, Наташа по-доброму смеялась над ней и иногда читала целые лекции о том, что делать нельзя, а что можно. В более позднем возрасте эти лекции начали включать в себя пункты вроде: «Не позволяй Лихому тебя лапать» или «Не гуляй с Лафейсоном, он та еще сволочь». Но Ванда так и не решилась признаться, что гулять ни с кем не собиралась, а лапать себя могла бы позволить только одному человеку — Наташе. Ванда не помнит, когда влюбилась. Это произошло постепенно и само собой. Ей начали сниться странные сны, и пока она сходила с ума от волнения, боялась, что кто-нибудь догадается, а иногда даже думала, не светит ли ей взаимность, Наташа занималась своими делами. Она все больше и больше погружалась в изучение Темных Искусств. Ее интересовала история Грин-де-Вальда, легенда о Дарах Смерти. Кое-кто мог бы счесть Наташу помешанной, но они учились в Дурмстранге, и такое поведение здесь являлось похвальным. Перед последним учебным годом Наташи они не виделись целое лето. Письма ее были краткими и загадочными. Она стала еще более скрытной, чем прежде. И Ванда боялась худшего. «Я покажу тебе кое-что в школе». Если раньше такие заявления могли интриговать, то теперь Ванде было не по себе. В то время она считала, что это больше не любовь. Как можно любить человека, столь тесно связавшего себя тьмой? Иногда Ванде даже казалось, что Наташа опоила ее любовным зельем, просто ради забавы, чтобы проверить эффект. Но зелье не могло действовать годами, а Наташа не была рядом круглосуточно, чтобы подливать его еще и еще. Ванда знала, что в какой-то момент тьма поглотит и ее, если она будет следовать за Наташей. На раздумья ушло почти целое изнуряюще жаркое лето, и первого сентября Ванда отправлялась в школу с четким намерением прекратить эту пагубную дружбу. Дурмстранг, прекрасный и величественный, давно ставший им домом, принял их, как обычно, с холодным высокомерием. На праздничном обеде справа от Ванды за столом сидел Локи, у которого из головы на глазах у всех выросли огромные рога. Тор заливался смехом, Джейн качала головой, отвернувшись к тарелке, но даже все это дурачество никогда не давало Дурмстрангу атмосферы уюта и беспечности. В следующее мгновение Локи уже превратился в Джейн и скривился так, что даже настоящей Джейн, при всем ее недовольстве, было до него далеко. Многие Локи здесь завидовали. Метаморфомаги — чрезвычайно одаренные люди. И больше всего эти способности привлекали Наташу. Ей нравилась мысль о том, чтобы притворяться кем-то другим — у нее даже был огромный запас оборотного зелья. Если бы кто-нибудь пронюхал, все бы конфисковали, а Наташу бы исключили, но ее не слишком волновали правила. Ванда отлично помнит тот день, потому что до вечера не могла подобрать слова. И только когда звезды уже сверкали в небе, а в гостиной не осталось никого, Наташа села рядом с ней и серьезно произнесла: — Я знаю, о чем ты думаешь. — Откуда ты можешь... Наташа прервала Ванду одним только взглядом, пронзительным, понимающим, но резким. — Это и есть секрет, который я хотела тебе рассказать. Легилименция. Тогда Ванда была не настолько разборчива в магии подобного уровня, поэтому пришлось выслушать целое объяснение. И когда до Ванды дошло, что Наташа весь день копалась в ее мозгах, дурнота подступила к горлу. — Ты не имела права! — воскликнула Ванда. Наташа пожала плечами. — Разве это уже сделает хуже? Конечно, хуже было некуда, как предполагала юная глупая Ванда. Они сидели у огня, молча уставившись друг на друга. Больше ни слова не прозвучало в тот вечер, но Наташа увидела достаточно в голове Ванды: горечь, сожаление, любовь, беспокойство и страх. Искать друзей на предпоследнем курсе, когда все давно разделились на компании и интересы, было сложно. Ванда практически чувствовала себя новичком. Они с Наташей никогда даже в классе одном не учились из-за года разницы, но ее отсутствие на переменах, в коридорах и в столовой оказалось оглушительным. Ванда чувствовала себя потерявшимся щенком, подпирая стены коридора и приходя к классу всегда чуть ли не первой. Раньше она думала, что много общалась с Локи, с Тором, с Джейн, но, как выяснилось, это ограничивалось простыми случайными редкими разговорами. Никогда прежде Ванда не ощущала себя настолько одинокой, а годы общения с Наташей научили ее тому, что тряпкой быть нельзя. Поэтому, если у Ванды не осталось друзей, она должна была сама их найти, привлечь к себе внимание. Первой жертвой она выбрала Локи. Просто села рядом с ним на зельеварении, улыбнулась, будто не знала, что обычно там сидит Фандрал, и завела разговор. Это было начало прекрасной однодневной дружбы. Локи смешил и смеялся над шутками Ванды, у них нашлось столько общих тем, а под вечер Локи даже с сочувствием произнес: — Я заметил, у вас что-то произошло с Наташей. Просто помни, что ты всегда можешь мне выговориться, если хочешь, — такого участия и поддержки Ванда не ожидала. Она осторожно, благодарно улыбнулась. Неужели вокруг было так много хороших людей, которых она прежде не замечала, завороженная Наташей? Однако следом Локи произнес: — В конце концов, уже давно пора понять, что не стоит общаться с этой двуличной змеей. Я слышал, на каникулах она водилась с маглами, словно мерзкая грязнокровка. Так их дружба и кончилась. Ванда с ним не ругалась и в некоторой степени даже понимала, почему он так думает, но какое же это лицемерие! Локи мог с самым спокойным видом улыбаться в лицо Наташе, а потом говорить о ней гадости. И кто здесь двуличен? Следующей попыткой завести друга стала Джейн, но, кажется, для этого нужно было стать, как минимум, кентавром. Джейн не интересовало ничего на свете, кроме звезд. Ванда не могла понять, как же такой простой, помешанный на квиддиче Тор с Джейн общается? Все стало ясно, когда он подсел к ним и с возмущенным видом начал обсуждать последнюю лекцию по астрономии. Тор был в корне не согласен с точкой зрения преподавателя и привел кучу аргументов, почему. Пока Джейн что-то воодушевленно ему отвечала, Ванда просто молча ретировалась и решила, что эта компания точно не для нее. Ванда пробовала заговорить еще со многими, сбегая от дикого ощущения одиночества, но ничего так и не вышло. Вскоре ее поглотила пустота, а каждая случайная встреча с Наташей делала все больнее и больнее. Они случались нечасто. Пусть Ванда с Наташей и были на одном факультете, разные курсы не давали им большой возможности для столкновений, кроме завтраков, обедов и ужинов, но они научились идеально избегать друг друга и там. Это происходило несколько месяцев, пока Ванду не прорвало. Она набросилась на Наташу с обвинениями, сказала о том, что беспокоится, что скучает, что с ума сходит от одной мысли о ней и ничего не может с собой поделать. Наташа слушала молча, с широко распахнутыми глазами, а затем обхватила щеки Ванды руками и поцеловала. Вот так просто. Если бы их кто-то увидел, вышвырнули бы из школы. — Я ненавижу твою тягу к темной магии, — шептала Ванда, на что Наташа усмехнулась. — Я собираюсь стать мракоборцем. Мне нужно освоить темную магию. Ванда не могла решить, что сильнее: злость или осознание собственной глупости. Наташа слишком походила на одержимую, чтобы воспринять ее интерес к тьме как-то иначе, а недомолвки еще больше отталкивали: почему, Мерлин побери, Наташа не объяснила сразу? С тех пор они были вместе. Прятались по углам, потому что отношения в Дурмстранге находились под запретом, обсуждали все на свете и просто были счастливы. Ванда начала изучать окклюменцию, но не потому что не доверяла, а потому что сам факт того, что твоя девушка может читать мысли, намекал на возможные проблемы и ссоры в будущем. Наташа окончила школу, но так и не стала мракоборцем: вместо этого уехала в Англию и поступила в Отдел Тайн Министерства Магии. Ванда понятия не имела, что там происходило — просто считала, что это лучшее место для скрытной Наташи. Они по-прежнему переписывались, но однажды Ванде не пришел ответ. Совы возвращались обратно. Она писала и в Министерство, пыталась выйти хоть на кого-то: Наташа просто исчезла. Никто никогда не знал, чем занимаются невыразимцы. Никто никогда не знал, куда они пропадают. Окончив Дурмстранг, Ванда отправилась в Англию и не нашла даже следа Наташи. Она могла быть мертва, могла быть проклята или могла просто сбежать. Втайне Ванда надеялась на последнее и ждала. Ждала, что Наташа однажды выйдет на связь, напишет или появится в изумрудном пламени камина. Ванда изучала любые новости, странные случаи, но ничего. Шли годы. Ванда отчаялась и решила начать сначала. Америка — прекрасное место, куда обычно бегут все: и маглы, и волшебники, и даже домовые эльфы. Америка — страна возможностей. Америка — страна завтрашнего дня. Ну и тому подобное. За несколько столетий американцы так разрекламировали свою страну, что даже ребенок знает все эти лозунги. Ванда не слишком верила в рекламу, потому что при должном представлении и Пожиратель Смерти покажется душкой, но Америка приятно удивляла. Свободная, сильная, многонациональная. Весь мир оторвал от себя по кусочку и собрался здесь. В школе Ванда была хороша во многих областях, но достаточно хороша только в квиддиче. И теперь, шагнув в новый неизведанный магловский мир, она чувствует себя ребенком. Маглы забавные, странные, но жутко изобретательные. Большинство волшебников смеется над их беспомощностью, но эта беспомощность заставила их делать по истине гениальные вещи! Впервые узнав, что такое смартфон, Ванда была в восторге. А посмотреть на тех, кто это все придумывает, прямо-таки не терпится. Любопытство приводит Ванду в Старк Индастриз. Несколько нехитрых заклинаний, и вот у нее уже прекрасное магловское образование, хороший опыт работы для двадцатипятилетней девушки и замечательные отзывы прежнего работодателя, который свято убежден, что Ванда правда у него трудилась целых три года. Заявлять себя сразу на должность секретаря генерального директора — дерзко, но Ванда уверена, что удача будет на ее стороне даже без Феликса Фелициса. Кроме того, Ванде просто интересно, кто же такой этот Тони Старк. Маглы для волшебников олицетворяют слово «заурядность». Тони Старк, судя по газетам, самый магловский магл на свете, но он далек от слова «заурядность», как Локи от понимания слова «правда». Огромное, современное здание, светящееся электричеством — оно кажется гостеприимнее тысячи замков, и в один момент Ванда даже жалеет, что родилась в семье волшебников. На входе Ванду встречает девушка. С виду милая, светловолосая, в строгом бежевом костюме — возможно, чья-то помощница. Она представляется: «Пеппер Поттс», — и провожает Ванду в кабинет, где они беседуют. — Замечательно! — подводит итог мисс Поттс, складывая руки в замок. — Идеальное резюме, и мне нравится то, как вы себя подаете. Потрясающе! А теперь давайте поговорим о том, где вы на самом деле учились. Улыбка с лица Ванды слетает мгновенно. Она делает недоумевающее лицо, но Пеппер лишь качает головой, печально улыбаясь. — Я не желала вас обидеть, но я люблю честность. Ну так где? Ильвермони? Хогвартс? Ванда молчит секунду, но быстро спохватывается. — Дурмстранг. Так вы волшебница? Пеппер звонко смеется. — Ну, чтобы стерпеть такого человека, как Тони Старк, действительно нужно немного магии. Неловко улыбнувшись, Ванда начинает завидовать Наташе, которая умела читать мысли. По виду Пеппер совершенно непонятно: собирается она вышвырнуть Ванду или примет с распростертыми объятиями. — Прошу прощения, я… — начинает она. — О, ничего-ничего! — улыбается Пеппер. — Все волшебники приходят с липовыми историями, мне просто теперь нужно выяснить, как дела обстоят у вас с магловедением. И в целом я бы хотела посмотреть ваш диплом. С магловедением у Ванды было все в порядке, только с одним «но»: в Дурмстранге не слишком-то хорошо его преподавали, а у Ванды из-за школьных правил принимать только чистокровных волшебником, никогда не было ни одного маглорожденного знакомого, который мог бы рассказать о чудесах этого мира. После окончания школы Ванда не то чтобы много общалась с людьми. Все ее контакты сводили до работы или расследования. Но если говорить честно, то работает Ванда нечасто. Отец обеспечивает ее всем, даже не утруждая семейным общением. Эрик Леншерр сложный, высокомерный человек, положивший жизнь на войну с маглами. И сейчас Ванда рада, что у них с отцом разные фамилии. Она рассказывает всю необходимую информацию, показывая настоящие документы, а Пеппер кажется довольной. — Волшебники работают гораздо быстрее, поэтому у вас огромное преимущество. Я считаю, вы нам подходите, но вам придется пройти испытательный срок. И для волшебников у нас несколько правил. Использовать магию, чтобы быстрее разобраться с делами, можно, но так, чтобы этого не видели другие сотрудники. В случае, если вас заметили, запрещается использовать заклятия забвения. Особенно на Тони. Его мозг слишком важен, чтобы в его работу вмешивалась магия. С ним, правда, легче, потому что он в жизни не поверит в существование того, что не объясняется логикой. Он, скорее, решит, померещилось. Ванда понимающе кивает: маглы никогда ничего не замечают. После долгого инструктажа Пеппер говорит, что начать можно с завтрашнего дня, а сейчас она представит Ванду Тони. Это волнующе, потому что именно ради того, чтобы посмотреть на такого выдающегося магла, Ванда сюда и пришла. Они направляются в самый конец коридора, Пеппер стучит, и двери разъезжаются в стороны, как по волшебству. Конечно, Ванда пару раз пользовалась метро и видела турникеты, а еще замечала подобные двери в торговых центрах, но никогда — в других зданиях. Им предстает огромное просторное помещение. Светлые стены, компьютеры, множество бумаг и в центре за огромным креслом — Тони Старк, широко улыбающийся, прямо как на обложке журнала. Он встает из-за стола, разводя руки в стороны: — Пеппер, радость моя! — Можешь не подлизываться, я пришла не потому, что ты что-то натворил. — О, — Тони усмехается, опуская руки и обходя стол. — А кто эта юная леди? Он окидывает Ванду оценивающим, даже почти хищным взглядом. Трудно поверить, что такой с виду любопытный человек совершенно не замечает, как держит у себя под боком волшебницу. — Ванда Максимофф, твой новый личный секретарь. — А что случилось с Натали? — он вскидывает брови, подходя к Ванде, и, о боже, целует ее руку. — Она уволилась неделю назад, Тони, ты ее достал. Он хлопает ресницами, и на его лице появляется какое-то обиженное выражение. Этому человеку явно место в театре. Ну, или в цирке. — Как жаль, мне она нравилась. — Так нравилась, что ты даже не заметил ее отсутствия. — О, ну, знаешь, я занятой человек, а кофе может варить и Джарвис. Кстати, Джарвис, невежливо с твоей стороны забыть предложить дамам что-нибудь выпить. — Прошу прощения, сэр, я думал, с тех пор, как отсюда с криками выбежала мисс Эверхарт, мне запрещено внезапно заговаривать. Ванда оглядывается, но здесь больше никого нет. Должно быть, кто-то говорит с Тони по громкой связи (или как это называется?). Перед глазами вспыхивает голубой полупрозрачный шар, так сильно напоминающий патронус, что Ванда недоуменно косится на Пеппер, говоря одним взглядом: «Тони Старк точно магл?» Пеппер только понимающе улыбается. — Что пожелаете, мисс Максимофф? Мисс Поттс? — Чай, — пожимает плечами Ванда. — Кофе, пожалуйста, — произносит Пеппер, а Тони взмахивает рукой, приглашая их за стол, и сам идет на свое место. Справа от них начинает жужжать огромная железная штука. Ванда подозрительно косится на нее. — Не бойтесь! — смеется Тони. — Здесь всем управляет Джарвис, ничто само по себе не включается. Железная штука открывается и из нее вылетает поднос с тремя чашками. Ванда широко распахнутыми глазами наблюдает за тем, как поднос спокойно движется по воздуху, а под ним горит четыре маленьких вспышки, которые будто бы несут его на себе. Поднос приземляется прямо на столе, и Тони восторженно хлопает в ладоши: — И даже не пролил! — Я оскорблен, сэр, — заявляет невидимый голос. — В прошлый раз ты окатил меня кипятком! — замечает Тони, слегка отряхивая темно-серый пиджак, будто это вот-вот повторится. — В прошлый раз вы носились по кабинету как сумасшедший. — Потому что ты окатил меня кипятком! — Прошу заметить, сэр, вы… — Может, хватит препираться с машиной? — прерывает их Пеппер: ее светлые, голубые глаза совсем не кажутся такими доброжелательными, как прежде. — Я не виноват, что он такой злюка, — возмущенно заявляет Тони, скрещивая руки на груди. — Ты его создал, — напоминает Пеппер. — Хотите печенья? — внезапно переключается Тони. — Джарвис, подай печенье, — но в ответ звучит лишь тишина. — Обиделся. Ванда совершенно ничего не понимает и молча садится на предложенный стул. Этот человек, очевидно, никакой не магл. Тогда почему Пеппер просила скрывать магию? Может, Тони предпочитает общество исключительно маглов? — Знаете, вы мне нравитесь, — заявляет Тони. — Вы все еще не пытаетесь упасть в обморок при виде всех этих штучек. Ванда каждый день видит летающие подносы, поэтому лишь неловко улыбается. Единственное, что ее удивляет, это то, что всем управляет якобы магл, который даже притворяться обычным не пытается. Может, он сумасшедший? Почему его тогда не схватило магическое сообщество за разглашение тайны? Потому что он магл — это осознание поражает. Так вот какие они. Тони Старк магл настолько, что стал среди своих чуть ли не волшебником. Он задает пару банальных вопросов, а потом объявляет, что ему надоело, и уточняет, не хотел ли бы кто-нибудь обсудить с ним последнюю диссертацию доктора Беннера. Когда Тони убеждается, что никто, он выпроваживает их. В самой вежливой манере, но Ванда все равно чувствует себя выкинутой. — Он довольно своеобразный, — ободряюще улыбается Пеппер. — Зачем ему секретарь, если у него есть… — Ванда хмурится. — Джарвис? — Джарвис не человек, — объясняет Пеппер. — Всем лучше, когда в приемной вас встречает миленькая девушка, а не холодный голос, исходящий непонятно откуда. Обычно Джарвис находится у Тони дома, где тот предпочитает работать в одиночестве, но иногда он подключает Джарвиса и сюда. Сотворить себе помощника и собеседника — на такое способны не все люди даже из мира Ванды, если вообще кто-то способен. — Я на мгновение поверила, что он волшебник. — В нем нет абсолютно ни капельки магии, — пожимает плечами Пеппер. — Но если бы в мире родился кто-то с такой магической силой, какая таится в его интеллекте, он бы стал самым величайшим волшебником всех времен. Ванда улыбается. Даже в магловском мире есть чудеса. И, кажется, они ей больше нравятся, чем простые взмахи волшебной палочкой. Пеппер провожает Ванду к выходу, объясняя, что утром нужно быть на ресепшене к десяти часам. Там Хэппи, глава службы безопасности, выдаст ей пропуск и расскажет все остальное. — Увидимся завтра! — произносит Пеппер. Ванда прощается с ней и уходит с подозрением, что это все было как-то слишком легко. Ее поймали на лжи, убедились, что у нее не слишком большой опыт работы, а в магловском мире его вообще нет, но взяли секретарем одного из важнейших людей в стране. Конечно, магическое происхождение Ванды сыграло положительную роль, но неужели во всем Нью-Йорке не нашлось бы более подходящих волшебников? Через несколько дней Ванда понимает, что ее работу может выполнить кто угодно, у кого есть железное терпение. Самая главная функция Ванды это улыбаться и вежливо говорить: «Мистер Старк сегодня не может вас принять, потому что», — он ленивая задница, которая не появляется в офисе и забывает о встречах, — «у него очень плотный график, и случилось кое-что непредвиденное». За это время Ванда так ни разу Тони и не застала, зато Пеппер здесь постоянно. Она всем и заправляет. Совсем не так Ванда представляла себе работу одной из крупнейших компаний мира. Тони просто похож на богатенького наследника, который тратит отцовские деньги и сваливает всю работу на хрупкие плечи Пеппер. Тем не менее Пеппер замечательная. Ванда пришла сюда, чтобы окунуться в новый, магловский мир, но так получилось, что центром ее внимания стала волшебница. И не только потому, что в отсутствие Тони Пеппер оказалась непосредственным начальником, а потому что от нее прямо-таки веет уверенностью, теплом. Пеппер обращается с Вандой, как со старым другом, всегда улыбается, не считает зазорным звать ее на обед куда-то, будто они равноправные коллеги, а не босс и подчиненная. На солнце волосы Пеппер отливают рыжиной, а в голубых глазах, кажется, прячутся самые интригующие загадки на свете. Ванду бесят толпы пытающихся прорваться к Тони гостей, но простая улыбка Пеппер безоговорочно поднимает ей настроение. В один из таких дней в приемную заходит невысокий черноволосый кудрявый мужчина. Он растерянно смотрит на Ванду и спрашивает: — А где Наташа? Ванда замирает на мгновение. Наташа. Хотелось бы знать, где Наташа. Ванде нужно несколько секунд, чтобы вернуться в реальность, но продолжать непонимающе смотреть на мужчину. Конечно, в мире не одна Наташа. Их, может быть, немного в Америке, но Наташа Романофф тут и не была никогда. — Простите, вы о ком? — переспрашивает Ванда, цепляя на себя вежливую улыбку. — О Наташе, она здесь работает секретарем. В голове всплывает голос Тони Старка: «А что случилось с Натали?» Натали. Наташа. — Она уволилась пару недель назад, — выдыхает Ванда. Мужчина поникает, отводя печальный взгляд. — Очень жаль. Я был в отпуске и не знал. Тони здесь? Ванда качает головой, и мужчина вздыхает. Потом он будто бы что-то вспоминает, улыбается и добавляет: — Я Брюс, кстати. Брюс Беннер. Работаю в отделе биохимии. А вы?.. — Ванда. Ванда Максимофф. Он кивает. — Давно Тони нет? — Пять дней, — произносит Ванда, надеясь увидеть в ответ хотя бы изумление, но, кажется, это типичное поведение Тони Старка. — Вдохновение, — пожимает плечами Брюс. — Ну, или запой. Учитывая то, что случилось с Пеппер, скорее, второе. Ванда удивленно вскидывает брови. Только пару часов назад Пеппер разговаривала с ней, бодрая, веселая и совершенно нормальная. Что могло случиться? — А, вы не знаете, — кивает Брюс. — Не хочу быть сплетником. Любопытство, проснувшееся в Ванде, заставляет ее хитро улыбнуться и сказать: — А если я предложу вам чашечку чая? Брюс усмехается. — Ну, разве что за чашечку чая… Это все равно никакой не секрет. Он проходит к столу и садится напротив. У них завязывается легкий приятный разговор. Ванда выясняет, что Пеппер и Тони были вместе. Брюс удивляется, как можно такого не знать — весь мир в курсе. Но Ванда не то чтобы интересуется личной жизнью знаменитостей. По крайней мере, до тех пор, пока эти знаменитости не становятся ее начальниками. Как оказалось, Тони и Пеппер разбежались несколько недель назад, и для них обоих это очень тяжело. — Любят они друг друга, — вздыхает Брюс. — Просто Тони слишком сложный человек. Но я уверен, что это временно. В конце концов, Тони упросит ее вернуться обратно, а Пеппер не сможет устоять, потому что без нее он как без рук. — Звучит так, будто она с ним из жалости, — хмурится Ванда, хотя ей просто всегда немного обидно, что большинство шикарных женщин на ее пути гетеросексуальны или заняты. Обычно вообще все сразу. — Она любит его больше, чем себя. Поэтому в конечном итоге не сможет смотреть, как он загибается. Даже если здесь есть и жалость, то не она одна. Ванда понимающе кивает, однако по тем нескольким дням, что она знает Пеппер, не может сказать, чтобы та была похожа на несчастного человека, переживающего расставание. Они переходят на новую тему. С Брюсом легко обсуждать что угодно, хотя Ванда иногда теряется в магловских терминах и может что-то недопонять. Через некоторое время Брюс смотрит на часы и подскакивает: — Извините, у меня куча важных дел! Ванда усмехается. — Бегите-бегите. Дверь распахивается, и в приемную заходит Тони. Если бы это не был начальник, Ванда обязательно отпустила бы шуточку в стиле: «Сколько лет!» На Тони огромные солнцезащитные очки, которые он опускает, внимательно уставившись на Брюса. Брюс в это мгновение как раз оборачивается. — Что ты здесь делаешь? Я же тебя уволил! — произносит Тони, подходя к нему и опуская руку ему на плечо. — Не может смириться со своим увольнением, — почти заговорщицки обращается он к Ванде, на что Брюс усмехается. — Ну и как дела на бирже труда, Беннер? — Тесты того вещества, о котором я тебе говорил, прошли успешно. И результаты, я бы сказал, интригующие. — С ума сойти! — восклицает Тони. — Я уже почти пожалел о том, что лишился такого ценного сотрудника! Ты принес отчет? — Я скинул тебе его на электронку. Сам знаешь, застать тебя проблематично. Я все-таки уволен, Хэппи мог меня и выкинуть, но даже тогда увидеть тебя на рабочем месте — фантастика. — Да-а, — вздыхает Тони и обнимает Брюса за плечи, уводя его к своему кабинету. — Тяжело быть безработным биохимиком. — Тяжело, — соглашается Брюс, и они скрываются за дверью. Ванда не вполне понимает, что это сейчас было, но списывает все на то, что маглы в принципе странные.

~

Всю следующую неделю Ванда пытается найти намеки на события той истории, которую рассказывал Брюс. Но ни Тони, которого, впрочем, почти не видно, ни Пеппер не похожи на людей, которые недавно разошлись. Пролетает еще неделя, еще и еще, но ничего не выявляется. Лишь однажды Тони, шествуя из приемной, внезапно ударяет по двери кулаком так, что Ванда вскакивает на ноги, чуть не выхватывая по привычке палочку. Тони никак не комментирует свое поведение и уходит. На следующий день (надо же, два раза подряд на работе — это рекорд) он с беззаботным видом подходит к столу Ванды и вежливо произносит: — Извини, я тебя вчера напугал. С этими словами он вручает ей коробочку конфет и удаляется в свой кабинет. Ванда удивленно смотрит ему вслед. Тони Старк — самый чудаковатый магл, которого ей доводилось видеть. Ее мысли прерывает Пеппер, которая вплывает в приемную и садится напротив. — Что это у тебя? — она с интересом смотрит на коробочку. Ванда пожимает плечами. — Презент от Старка. Лицо Пеппер тут же меняется, и она окидывает Ванду строгим взглядом. — Что он натворил? — Почему сразу он должен был что-то творить? — Потому что я знаю Тони. И либо он решил за тобой приударить, либо он чувствует себя виноватым. Скорее, второе. — Почему второе? Я что, недостаточно хороша? — шутит Ванда, подперев щеку рукой. Пеппер подается чуть вперед, и Ванде становится не по себе от этого пронзительного взгляда. — Ты невероятно хороша. Просто Тони — ходячее чувство вины, и ему сейчас совсем не до женщин. Хочется ляпнуть: «А вот мне очень даже до женщин, так что, пожалуйста, держи дистанцию», — но Ванда только кивает, сдаваясь. — Он немного психанул. Пеппер отстраняется и сочувственно вздыхает. — У него не лучший период. Она отводит взгляд, а Ванда пытается выдавить из себя поддерживающую улыбку. Пеппер ей правда нравится, и хотелось бы стать ее другом, но сейчас слишком рано для подобных разговоров, если вообще когда-нибудь будет не рано. Пеппер дает указания на день и уходит. А в следующее мгновение в кабинете Тони раздается взрыв. Ванда подскакивает. Она читала о террористах — маглах, которые подрывают других людей. Пеппер влетает обратно в приемную, но Тони, ничуть не подгоревший, выглядывает из своего кабинета и заявляет: — Все в порядке, я просто сломал Джарвиса. Пеппер сужает глаза. — Тебе когда-нибудь голову снесут твои железки, Старк. Тони виновато улыбается. Пеппер разворачивается на каблуках и снова уходит. Осознав, что все еще стоит, Ванда садится на место, Тони косится на нее, а затем выходит в приемную. Из щели в двери до Ванды уже донесся явный запах гари. — Слушай, ты ведь женщина, — он садится напротив Ванды. — То есть девушка. Ванда вскидывает брови, ожидая продолжения. — Вы много общаетесь с Пеппер? — Мы обедаем вместе, — пожимает плечами Ванда. — То есть вы подружились? — Тони складывает руки на груди. — С Натали в свое время они отлично спелись. Они дружили против меня. — Я не собираюсь строить против вас козни, мистер Старк, — улыбается Ванда. — Тогда… — Тони делает паузу, будто пытаясь осторожно подобраться к теме. — Ты не скажешь, она говорила что-нибудь про меня? Если сорокалетний миллиардер неловко выспрашивает про девушку, как какой-нибудь школьник, это всегда нелепо. Ванда окидывает его серьезным взглядом и пытается совершенно спокойно произнести: — Мистер Старк, я обедаю с ней каждый день, а Брюса видела всего раз в жизни. Так вот от него я услышала гораздо больше о ваших отношениях, чем от Пеппер. — Ах он кудрявый сплетник! — восклицает Тони, кривясь, но, кажется, он даже не ждал ничего другого. — Я просто беспокоюсь за нее. Все это… тяжело. И она сама не своя. Я не узнаю ее. На сей ноте он решает, что хватит делиться с секретаршей своими личными проблемами, и встает. — Почему бы вам не поговорить? — предлагает Ванда. — Вы взрослые люди. — О, мы говорили, — вздыхает Тони. — Но спасибо за совет, Венди. — Ванда. — Точно. Ванда. Он уходит с самым задумчивым видом на свете, унося от Ванды подальше свои проблемы и раздражающий запах гари.