непристойные прикосновения

Хибари зажмурился и задел головой чужое плечо. Усиливающаяся боль стекла в трансформирующуюся плоть правой ноги, словно иглами втыкалась в восстанавливающийся сустав. – Кости срастаются всегда немного болезненнее, – голос Мукуро прошелестел над его головой. – Заткнись, – прорычал Хибари, отрываясь от его плеча. В резервуар он попал во второй раз за всю карьеру боевого пилота, и оба раза он оказывался в нём уже после синхронизации с Мукуро. Дело было даже не в нём самом, хотя Рокудо частенько попадал в него и до их партнёрства, так что Хибари не раз укорял себя за то, что выбрал в напарники не того, но никто из сослуживцев не подходил для этой роли лучше, чем этот сукин выкидыш. К тому же не его это была идея даже: Мукуро подошёл сам и при первой же встрече встал напротив него, вызвав на спарринг. Наверно, Хибари должен был задуматься над тем, каким дерьмом всё обернётся, когда истребитель этого идиота вышел из штопора буквально у самой земли, чудом не взорвавшись, а что он после выкинул на орбите, едва не довело его Хибари до убийства с расчленением… – Надо же, не думал, что ты так бережно хранишь воспоминания обо мне, – насмешливо промурлыкал Мукуро, вырывая Хибари из мыслей. – Убирайся из моей головы, блять. – Не будь такой ворчливой задницей, Кея, нам тут ещё минимум сутки в обнимку торчать. – И чья это вина, травоядное? – Ну, я тебя с собой не звал на прогулку, – с ухмылкой напомнил Мукуро. Хибари зарычал, и, возможно, врезал бы по этой физиономии, но правая рука только восстановилась, а левая всё ещё не покрылась слоем кожи. Конечно, блять… Когда Мукуро покинул станцию в тренировочном костюме, он плевать на это хотел и продолжал бы, если не чёртова девчонка, при дежурстве которой была обнаружена мигрирующая комета Дериарлей. – Сука, – новый приступ боли в только что появившейся ступне заставил Хибари содрогнуться всем телом. Мукуро уложил его голову обратно на своё плечо. – Не очень благоразумно с твоей стороны было вылетать за мной в такую бурю, – напомнил он и примирительно продолжил: – Я благодарен, Кея, хотя бы предпочел пострадать в одиночестве. – Мазохист хренов, – с трудом выдохнул Хибари и зажмурился, терпя очередную волну боли. – Сгорел бы вместе со своим дерьмом, что у тебя вместо мозгов. Это было глупо: с самого начала ничем хорошим не грозило, да и когда эта мелкая Хром понеслась к выпускному ангару, он чудом не расшиб её пустой череп о ближайшую приборную панель, встряхнув с такой силой, что у той голова дёрнулась, как у сломанной куклы. – Сгореть в радиации решила, с каких пор у тебя есть хоть какая-то синхронизация с системой? – Но, лейтенант Рокудо… – Хром всхлипнула, и Хибари оттолкнул её от себя, процедив сквозь зубы: – Пошла вон из ангара. Его тело тогда двигалось, словно на автомате, сначала защитный костюм, затем корпусной жилет с ускорителем и трос. При подобных обстоятельствах для боевой пары достаточно того, чтобы выжил хотя бы один, даже если речь шла бы о критическом состоянии, восстановление почти всегда было стопроцентным, но только если партнеры будут на близком расстоянии друг от друга, иначе синхронизация будет практически бесполезной. С мыслью об этом, Хибари и нырнул в открытый космос тогда, за Мукуро, в надежде на то, что у него всё-таки будет возможность собственноручно забить его до смерти. Он успел, поймал восхищённую улыбку на лице напарника, хватая его за руку, обтянутую перчаткой тренировочного костюма, и дёргая на себя, прежде чем их обдало первой вспышкой, приближающейся Дериарлей. Ударило в первую очередь по Хибари, почти сразу же сжигая ступни, но вторая более мощная волна пришлась по спине Мукуро. В приступе дикой боли Кея так и не понял, как они оказались внутри станции. Агония словно длилась бесконечно. Бледное лицо Рокудо было так близко, что застывшие слёзы боли в его глазах казались озерами. Он что-то ещё говорил, когда медики накрывали их куполом. Грёбаный болтун, наверно, даже после смерти не заткнулся бы. Это было слишком больно — сожжённые в пепел конечности… – Это я ещё и мазохист, – тихо фыркнул Мукуро над ухом, снова прерывая чужие мысли, и Хибари отстранился, хмуро глядя в его лицо. Воспоминания будто восстанавливались вместе с плотью. – Тренировочные костюмы имеют первую ступень защиты против радиации, ты совсем ебанутый, да? Мукуро хмыкнул, пожимая плечами и тут же морщась, очевидно, боль прошлась по всей спине. Которой он и прикрыл его. – Ты хуже переносишь боль, – почти флегматично констатировал он и тут же улыбнулся, глядя на то, как начал было закипать Хибари. – Я просто уже привык. Скажешь, нет? – Ну да, – тут же съязвил Кея. – Тебе дай волю, ты тут пропишешься. Не забыл, что восстановлению подлежит не всё? Тебе мало того, что ты лишился родного глаза? – О, переживаешь? – Не обольщайся. Не хочу синхронизироваться с калекой. – Какой ты грубый, Кея. – Иди нахер, травоядное, – Хибари закрыл глаза, чтобы не видеть физиономию напротив. Зависнуть в резервуаре, в невесомости, в обнимку с Мукуро на трое суток, кто бы мог подумать, что именно это станет таким сложным испытанием. Если первые два дня было не до болтовни, сознание практически не прояснялось от боли и транквилизаторов, то теперь, когда восстановление близилось к концу, а боль стала куда терпимее, Хибари не мог избавиться от желания отделить голову Мукуро от его же тела чем-нибудь острозаточенным… Хотя он бы не отказался оторвать её голыми руками, но… – Какие грязные мыслишки, – издевательски хохотнул Рокудо над ухом. Чёртов. Кусок. Дерьма. – Есть хоть какой-то способ заткнуть тебя… – Можешь поцеловать меня, – перебив, предложил Мукуро. И Хибари открыл глаза, язвительно добавляя: – Навсегда. – Оо… – слишком воодушевлённо вздохнул тот. – Вечный поцелуй, представляешь? Не думал, что ты такой романтик. – Ракетой, блять, я поцелую тебя ракетой, – Хибари зарычал от досады и запрокинул голову в надежде упереться взглядом в потолок. Совсем скоро он сможет отстраниться от Мукуро, и, по крайней мере, не чувствовать его раздражающее тепло. Совсем скоро, как только восстановится скелет. – Со мной связалась Хром, спрашивала о нашем самочувствии, – после недолгого молчания заговорил Мукуро. – Неинтересно, – отрезал Хибари. – Кстати говоря, она боится, что ты её ненавидишь, – Мукуро сощурился, он крепко притискивал Хибари к себе здоровой рукой. – Кея, скажи?.. – Заткнись, – прошипел он, несдержанно сжал чужое плечо так, что на недавно восстановившейся коже явно останется фиолетовая пятерня. – Можешь считать, что я ненавижу каждое бесполезное существо в этой галактике, таких, как эта соплячка, особенно. – Какой ты грозный, смотреть приятно, – Мукуро задел носом его щёку, пристально вгляделся в глаза и тихо хмыкнул, когда Хибари с рычанием отстранил от себя. Он ненавидел всё это. Мукуро и его слишком цепкие руки, которыми он вечно хватался за него. Казалось, у Рокудо вообще не было понятия личного пространства. Порой у Хибари возникала мысль, что, если бы у того была возможность, он бы попытался залезть ему под кожу, куда уж ближе. В предпоследней миссии Мукуро пострадал от взрыва спутника так, что тело пришлось восстанавливать почти с нуля, и его сознание всё это время содержалось в голове Хибари. Тому тогда казалось, что он вскоре потеряет рассудок, пока Рокудо не вынырнет из резервуара. Теперь же Хибари понял, что прошлый опыт не шёл ни в какое сравнение с тем, что происходило сейчас. Мукуро рядом настолько, насколько это, наверно, в принципе возможно, так ещё и в голове копался, потому что всё, что ему было нужно для посещения разума Хибари, это только прикосновения. «Полная синхронизация позволит нам сделать вас практически неуязвимыми», – сказал тогда Савада. Куда уж полнее. – Ты такой невинный, Кея, – усмехнулся Мукуро, продолжая копаться в чужих мыслях. – Я мог бы показать тебе, как можно стать ещё ближе. – Блять, сдохни, – Хибари уронил голову на чужое плечо. – Ты невыносим. – Ну, ты же как-то выносишь, – в голосе Мукуро чувствовалась раздражающая Хибари улыбка, так что отвечать он не стал, и тот продолжил: – И если бы не ты, то я бы наверно предпочёл… – Заткнись, ублюдок, не хватало мне твоих признаний в ебанутости, будто я и так не знаю, что ты поехавший, – прорычал Хибари. – Сделай одолжение, пока мы работаем вместе, думай не только о своей заднице. – Так ты не против, чтобы я думал о твоей заднице? – тут же сменил тон Мукуро и тихо вдохнул от боли – Хибари стукнулся лбом о его плечо. Нужно выдержать шестнадцать часов. – А потом я покажу тебе ещё один способ стать гораздо ближе, – вдогонку к его мыслям пообещал Мукуро и вскрикнул, когда Хибари не выдержал и вцепился в многострадальное плечо зубами. – Сколько страсти, Кея. Мне даже нравится. – Загрызу до смерти, – пообещал он и глянул на лицо напарника, понимая, что только что соврал. Осталось ещё шестнадцать часов. Целых шестнадцать часов.