a little about us

- Хосок-хен, если ты сейчас же не отдашь мне ребенка, я не знаю, что сделаю! – чуть ли не рычит Чимин, пытаясь обойти вертящегося на месте парня, что прижимает к себе веселящегося малыша. - Не отдам! У тебя вообще свой есть! – наигранно возмущается Чон. - В смысле? – Пак застывает на месте, выпучив глаза и прекратив попытки вырвать маленького Минхена из рук друга. Хосок головой кивает в сторону Чонгука, который уже полчаса мучает детский компьютер, купленный им же самим в подарок ребенку. Рука Чимина ожидаемо встречается с лицом, а старший в это время успевает сбежать в другой угол комнаты. Правда, неудачно – Тэхен требовательно смотрит и отбирает малыша, аргументируя тем, что ему надо поменять подгузники. - Ты все еще предпочитаешь держаться на расстоянии? – спрашивает Джин, садясь рядом с Юнги, который наблюдает за перепалкой Чимина и Чонгука, крутящейся вокруг психологического возраста каждого. Мин только вздыхает и морщится в ответ, чувствуя, как друг понимающе сжимает его плечо и, ляпнув какую-то глупость, неосознанно вмешивается в спор голубков. Прошло целых два месяца с тех пор, как они привезли малыша Минхена домой, но Юнги так и не смог преодолеть собственного страха. Он безумно завидовал Тэ, который практически не выпускал сына из объятий, тискал, легонько побрасывал в воздухе и вообще всячески радовался роли отца. Также Мин чувствовал глубокую вину, так как из-за боязни что-то не так сделать он невольно перебросил свою часть заботы о ребенке на плечи мужа, который даже не думал жаловаться. Ким только улыбался, когда супруг извинялся за бесполезность, и говорил, что понимает. Что справится сам, а Мину надо только поддерживать его и продолжать любить их сына. Правда, прогресс все же был. Привычка Тэ приносить малыша в их кровать во время ночного кормления дала неожиданные плоды: Юнги нравилось, когда Минхен хватался за его палец, а еще утыкаться носом в мягкую детскую щечку и вдыхать запах молока с присыпкой. Ким в эти моменты чуть ли не пищал от умиления, поочередно чмокая любимых мальчиков в носики. Минхен не был проблемным ребенком, о которых часто рассказывают измученные молодые родители. Он почти не плакал, только хныкал, прося обратить на него внимание (и получал его сполна, иногда даже сверх меры, отчего начинал раздражаться). Ночью просыпался один или два раза: исключениями были те тяжелые дни, когда он мучился с коликами в животе (Юнги и Тэхен спали тогда по два часа, и, слава всевышнему, это продолжалось лишь двое суток). Он не требовал, чтобы его носили на руках двадцать четыре часа в сутки (хотя бы потому что Тэ делал это постоянно без каких-либо напоминаний и возражений, заставляя Мина недовольно ворчать, по большей части из-за ревности). Хорошо кушал и очень редко капризничал, что делало его идеальным ребенком, и Юнги не мог поверить своему счастью, потому что представлял наличие малыша в их доме более шумным и выматывающим. Чимин с Чонгуком окончательно ссорятся, разбредаются по разным углам и начинают демонстративно друг друга игнорировать. Джин, который все это время пытался их успокоить, поднимает руки к потолку и качает головой, мол, он сделал все что мог. Намджун отвлекается от своей книжки и переводит вопросительный взгляд на Хосока, который только машет рукой, продолжая переключать каналы. Юнги чувствует себя не в своей тарелке. Наверное, именно Минхен стал причиной частых препираний Чимина и Чонгука: они только начали задумываться о совместной жизни, но слишком часто их взгляды разнились, а в совокупности с упрямством Чона и гордостью Пака даже планы голубков становились маленькими катастрофами. А наличие ребенка (пусть пока и в семье их друзей) вносило в эти шаткие планы значительные корректировки. Юнги уходит в спальню, когда ему надоедает наблюдать за насупившимися ребятами. У них только две комнаты и кухня, никакой детской, и было действительно трудно получить согласие опеки на усыновление, когда ни один из них не мог похвастаться большим кошельком, но они старались, носились по всяким департаментам, и все же добились своего, пообещав работникам детского дома обустроить небольшой уголок спальной комнаты под мини-детскую: поставили кроватку, комод и пеленальный столик, даже обои наклеили новые, с разноцветными машинками (Тэ был в восторге). Тэхен тихонько напевает под нос колыбельную, убаюкивая Минхена. Мин подходит к нему, обнимает со спины и тянет руку, чтобы мягко коснуться теплой щечки, что заставляет малыша сморщить носик и громко причмокнуть. Ким хихикает совсем по-детски. - Они там опять поссорились, - вздыхает Юнги, вкладывая палец в маленькую ладошку сына. Минхен крепко сжимает кулачок и улыбается во сне. - Мы тоже ссорились. – Миновского лба касаются чужие губы. – Ничего. Как поссорились, так и помирятся. Чимин все равно без Гука спать не может. - Зато Чонгук может. Он иногда такой ребенок, что его побить хочется. - Все будет в порядке, хен. Надо дать им самим во всем разобраться. - С каких пор ты стал так рассуждать? – Мин щурит глаза и слегка щипает бок мужа. - Как? – Тэ строит из себя дурачка, но, не удержавшись, нагло подмигивает и растягивает губы в широкой довольной улыбке. – Я же теперь глава семейства, нужно соответствовать. - Не нужно, - бубнит Юнги. – Оставайся собой, взрослый ты мне не нравишься. Быть взрослым – моя прерогатива. - Как скажешь, хен. – Ким еще раз целует мужа в макушку и собирается уложить сопящего сына в кроватку. – Пошли к ним, будем мирить этих упрямцев. - Подожди. Тэхен непонимающе смотрит на него. Тот смущенно улыбается и обходит супруга, чтобы осторожно чмокнуть Минхена в щечку. Тэ добродушно хмыкает, смотрит на зардевшегося парня и тянет губы уточкой, требуя свою порцию ласки. - Обойдешься, - бурчит Юнги и сбегает в гостиную, где все еще идет холодная война. - Твой папочка такой смешной, - тихо смеется Ким, нежно целуя кончик минхеновского носика. – И он очень сильно тебя любит, малыш. Даже сильнее, чем меня.