a little about us

- Папу ищешь? Ты ж моя умница! Кто у нас такой большой мальчик? Пока Тэхен вовсю сюсюкается с малышом, заставляя того заливисто смеяться, Юнги лишь сидит в сторонке и злобно фыркает на каждую реплику мужа. Пятимесячный Минхен уверенно держит головку и, если очень постарается, может перевернуться со спины на животик, приводя в восторг родителей и дядечек (видео с умиленными визгами Хосока и Намджуна хранится теперь у каждого на телефоне, как компромат). Мин уже не боится ребенка. Минхен так вырос за это время, хотя в его ладошке все еще помещается только один палец родителя. Малыш улыбается беззубой улыбкой, узнавая папочек, агукает в ответ на вопросы и реплики, и вообще, по скромному мнению Юнги, является очень умным мальчиком. Наверное, даже слишком умным. Порывов взять сына на руки у нерадивого папаши было предостаточно. Первый из них случился недели три назад. Тэхен уронил погремушку, когда Юнги, весь красный и заикающийся, заявил о своем желании. Они минут пять решали, в каком положении нужно быть Мину. В итоге, для безопасности и сына, и папы, согласились, что сидя будет удобнее. Тэ осторожно посадил малыша на коленки папочки, тот обхватил ребенка ладонями, чувствуя приятную тяжесть и трепет в груди. Вот он, момент единения… Недовольное хныканье Минхена уничтожило весь момент и отбило все желание Юнги вообще как-либо прикасаться к малышу. Ким успокаивал, говорил, что поза неудобная, предлагая подступиться по-другому, но малыш продолжал капризничать, будто мстя родителю. На протяжении трех недель Мин так и не смог этого сделать. Минхену нравилось, когда папочка был просто рядом: мельтешил перед глазами, корча рожицы и широко улыбаясь; лежал на кровати, поглаживая выпуклый животик малыша; разговаривал с ним; кормил с ложечки вкусными пюре. Но на ручки не хотел, и это сильно расстраивало обоих родителей. - О чем ты так усердно думаешь? – Тэхен мягко щелкает мужа по носу, привлекая к себе внимание. Минхен, удобно обустроившийся на его руках, грызет соску и забавно причмокивает губками, отчего Мин невольно улыбается. - О том, что я, наверное, ужасный отец. – Вздох получается преисполненным горечи. - Ты замечательный отец! – возмущенно возражает супруг. – Просто Минхен-и у нас злопамятный. Малыш довольно агукает, словно соглашаясь с отцом. - Тогда я еще раз попрошу у него прощения. – Юнги чуть сгибает колени, чтобы быть на уровне с сыном. – Пойдешь к папе на ручки, Минхен-а? Он выставляет ладошки перед собой и заискивающе улыбается ребенку. Дожили: Мин Юнги пресмыкается перед младенцем! Малыш внимательно разглядывает папочку, его большие ладони. Немного подумав, тянет свою ручку вперед, касается мужских пальцев (Юнги не двигается совсем, а Тэхен еле сдерживает смех, рвущийся из груди). Замирает на пару мгновений, затем крепко сжимает миновский мизинец и пускает ртом пузырики, заливаясь задорным смехом. Вскоре к нему присоединяется и папа Тэ. - Вот ни капельки не смешно! – ворчит Мин, достает салфетки, которые теперь лежат в их доме почти в каждом углу, и вытирает слюни с детского подбородка. Он уже делает это на автомате, не придавая значения. Первое время он слегка брезговал, но это быстро прошло – с заботами и занятостью молодой папаша перестал обращать внимание практически сразу. Ребята также не считают это чем-то зазорным, хотя Намджуна все еще передергивает от подобных сцен. - Мы тебя любим, папочка! – Ким писклявит, словно ребенок, и чуть подкидывает сына, отчего тот радостно гукает. - На вас даже обижаться не получается, - улыбается Юнги, расцеловывая щечки сына. Ну и что, что Минхен-и не хочет к родителю на ручки? Зато он всегда улыбается и обожает, когда папочка корчит ему рожицы и щекочет животик. - Маленькими шажочками, хен, - шепчет Тэхен, прижимаясь своим лбом к чужому и заглядывая в глаза, пока малыш на его руках возбужденно дергает ручками и ножками. – Все у нас получится.