a little about us

Полоска черная. Полоса желтая. И снова черная. И еще одна желтая. - Готово! - довольно басит Тэхен, надевая на голову Минхена шапочку с торчащими антенками-усиками. - Скаже же, он у нас очаровательный! Юнги согласно хмыкает. Хен-и в костюмчике пчелки выглядит мило, но все же... - Он был бы еще очаровательнее в костюме панды, - фыркает Мин, подхватывая сына на руки и поправляя съехавшую шапочку. Тэхен делает недовольное лицо на реплику мужа. - Тебе просто не нравится, что я заставил тебя нарядиться, - бурчит он, собирая сумку. Мин оглядывает свой «костюм на минималках» - красная футболка, желтые штаны, щупает ободок с медвежьими ушками. Это все было альтернативой кигуруми с Винни-Пухом, который Тэхен изначально притащил. В принципе, Юнги доволен своим внешним видом, но он бы предпочел вообще в подобном не участвовать. - Прости, тигренок, но ты же знаешь... -Ты бы лучше просто посидел дома, а не вот это все, - заканчивает за мужа Ким, мягко улыбаясь. - И я очень ценю, что ради меня ты выходишь из своей зоны комфорта. Юнги знает, что у него краснющие щеки. Тэхен иногда на него так действует: когда смотрит взглядом, полным нежности, говорит мягким, почти плюшевым голосом. Сегодня вдобавок ко всему, он еще и одет в кигуруми тигра, что делает его безумно обнимательным. - Вообще-то, ради Минхена, - нарочито громко выдает старший, чем вызывает наигранные возмущения мужа. Это первый Хэллоуин Минхена. Мин честно не хочет никуда ходить, тем более вряд ли их сын поймет, что творится вокруг, и хоть что-то запомнит. В прошлом году они только подготовили сладости и раздавали соседским детишкам (и Чонгуку с Чимином, которые внезапно к ним нагрянули). Но Тэхен хочет создать воспоминания, и кто Юнги такой, чтобы отказывать любимому в такой мелочи? Собравшись, они своей маленькой семьей идут в детский центр через два квартала. Несмотря на время (пять часов буднего дня), людей там очень много: дети, разодетые и разукрашенные, носились под ногами, родители, немного наряженные или вовсе нет, облепили стены. Юнги думает, что они правильно сделали, отказав друзьям, когда те просили присоединиться. Тэхен сначала тащит их к фотозоне - небольшой арке, украшенной бумажными пауками, тыквами и летучими мышами. Потом он выхватывает ребенка из рук старшего и несется в игровую зону. Юнги находит свободный стульчик и садится, стараясь держать лицо и не показывать кислую мину. Минхену явно весело. Он видит, даже издалека, как искрятся глаза малыша. В какофонии звуков не слышит, но отчетливо представляет переливчатый, такой знакомый и родной смех. Знает, что Тэхен не перестает болтать с сыном своим низким голосом. Понимает, что пуст Хен-и ничего из этого потом не вспомнит, но сейчас он счастлив, лучится радостью и выдает чистые эмоции. Возможно, Юнги потом очень легко согласится посетить какое-нибудь рождественское мероприятие, когда Тэхен предложит, лишь бы снова подарить родным хорошее настроение. Увлекшись разглядыванием любимых мальчиков, он замечает не сразу. Нервно сглатывает, когда чувствует пристальный взгляд, оборачивается. Вздыхает и натягивает на лицо дружелюбную улыбку. Она кажется совсем крошечной - девочка в голубом платьице, с прозрачными крылышками за спиной. На кудрявых каштановых волосах кособок сидит пластмассовая серебряная корона, в руках громоздкая розовая волшебная палочка. Поджатые розовые губки, круглые щечки, маленький носик пимпочкой и огромные глаза. Даже больше, чем у Минхена или Чонгука. Юнги все еще улыбается, и это дается ему очень легко. Он недавно начал замечать, что становится другим рядом с малышами - более мягким, терпеливым, снисходительным. И улыбается: сначала заставляет себя, а потом искренне удивляется, что не может эту улыбку стереть со своего лица. Малышка, скорее всего приободренная чужой теплой улыбкой, вперевалочку спешит к нему приблизиться. Юнги хочется пищать от умиления, а еще он представляет, как Минхен-и тоже скоро будет неуклюже топать своими маленькими ножками... Возможно, ему следует запастись лекарствами, чтобы не свалиться от разрыва сердца. Девочка смотрит на него большими глазами, не решаясь что-то сделать. Мин терпеливо ждет. Он дает ей два с половиной годика - с половиной, потому что у нее такой серьезный задумчивый вид. - Винни?.. - медленно тянет она, очаровательно наклоняя головку набок, отчего корона слегка кренится, но все же не падает. - Верно, - улыбается Юнги, поправляя ободок с ушками. - Привет. А ты кто? - Мира! - четко и звонко восклицает девочка, притопнув ножкой. Мин хихикает, глядя на нее. - Принцесса Мира? - уточняет он, все же не удержавшись, проводя невесомо по кудряшкам, выравнивая корону. - Фея, - отвечает малышка спустя несколько секунд раздумий. Юнги только кивает на это. - Ты грустный. - Неужели? - удивляется мужчина. - Ты не улыбался, - выдыхает девчушка, насупившись. - Тебе не дали мед? Он едва сдерживается, чтобы не захохотать в голос. Эта малышка, которую он видит впервые в жизни, похоже, искренне переживает о его душевном состоянии. Точнее, о душевном состоянии Винни-Пуха. - У меня полно меда, - доверительно шепчет Мин, слегка к ней наклонившись. - И я больше не грустный, потому что ко мне подошла самая красивая и очаровательная фея на свете. Не сразу, но она смущенно улыбается комплименту. Он улыбается ей в ответ, подмечая, насколько прелестны детские пухлые щечки. - Я могу с тобой посидеть? - просит она, на что Мин молча кивает. Стульчик для нее высоковат, поэтому мужчина помогает ей удобно усесться. Малышка благодарит его и не желает отпускать миновскую большую ладонь, зажимая в своих крохотных ладошках. Возможно, лекарство от сердца понадобится ему прямо сейчас. Он замечает заинтересованный взгляд Тэхена в другом конце зала. Зардевшись непонятно почему, Юнги одними губами произносит, что в порядке. Ким улыбается и возвращается к игре с Минхеном. Девочка, - Мира, - сидит молча, увлеченно разглядывая толпу. Болтает ножками, периодически смотрит на мужчину и мило улыбается. Юнги обязательно улыбается в ответ - с этим он ничего поделать не может. Ее через несколько минут забирает мама, - разочарованию Мина нет предела, но он этого не показывает, уверяет женщину, что девочка ничуть ему не помешала. - Пока, Винни, - машет она ручкой и строгим тоном наказывает: - не грусти! - Обещаю, фея Мира! - Он отшаркивается и кланяется малышке, приводя ту в восторг. Оставшееся время Мин проводит практически наедине с собой. Тэхен веселится с их сыном, катается с горочки, ползает, прыгает. Он всегда тянулся к детям, иногда неосознанно. Юнги всегда знал, что его возлюбленный будет замечательным отцом, даже если сам Мин - нет. Также Юнги непроизвольно ищет глазами новую знакомую - фею с очаровательно большими глазами. Девочка играет с другими малышами, и за ней приятно наблюдать. Минхен-и начинает капризничать через пару часов. Тэхен решает, что они достаточно наигрались, и можно уже возвращаться домой. - Ты непривычно тихий, - отмечает Ким, когда они неспешно идут по улице. Минхен, уютно обустроившийся у него в руках, тихонечко сопит, уткнувшись в отцовскую шею. - В любой другой день ворчал бы не переставая, что потерял время, замерз, устал... Ой! Подпрыгнув, он недовольно смотрит на ухмыляющегося Юнги, который его ущипнул за бок. - Портишь атмосферу, - цокает старший, прижимаясь щекой к плечу мужа. - Я просто задумался. - О чем? Мин закатывает глаза - все-то ему надо знать. Он не отвечает сразу, потому что ему самому нужно время привыкнуть к этой навязчивой мысли, что засела в голове в самом начале вечера. - Я хочу дочку, - шепчет он очень тихо, когда они уже подходят к своему дому. Он надеется, что Тэхен не расслышит, не поймет, пропустит мимо ушей, ведь город еще живой, никто не спит, только солнце скрылось, позволив сумеркам сгуститься. Надеется, что маленькое еще желание, - не желание даже, просто мысль, - так и останется на задворках его сознания, никем не услышанная. Но. Ким останавливается посреди тротуара. Мелко подрагивает, пугая мужа, делает глубокий вдох, задерживает дыхание на добрые тридцать секунд, потом долго-долго выдыхает. Мин смотрит на него испуганно, на всякий случай подставив руки, чтобы успеть поймать, если вдруг младший захочет в таком состоянии свалиться в обморок. - Сейчас? - сипит Тэхен, даже не оборачиваясь, глядя будто в никуда, чуть крепче сжимая сына. - Нет, ты что! - шепотом восклицает Юнги, для пущей убедительности мотая головой в стороны. Младший кивает своим каким-то мыслям (Мин надеется, что не темным или неудобным), и продолжает путь домой. Юнги ничего больше не говорит, только цепляется за мягкую ткань кигуруми и идет за возлюбленным. У него мысли в голове так и скачут, появляются вопросы, - куча вопросов, - которые совместно с реакцией Тэ практически разъедают парню мозг. Они укладывают сына в абсолютной давящей тишине, в такой же тишине переодеваются и перебираются в гостиную. Ким спокойно - на первый взгляд - садится на диван и предлагает посмотреть какое-нибудь шоу, чтобы расслабиться. Старший же видит, как мелко подрагивают у Тэхена пальцы, и как он дышит практически через раз, как будто боится спугнуть. Возможно, им все еще стоит учиться разговаривать друг с другом. - Не сейчас, - выдыхает Юнги, прислоняясь щекой к плечу вздрогнувшего Кима. - Когда-нибудь в обозримом будущем, когда мы будем уверены, что сможем справиться. Младший безмолвно целует макушку мужа, уменьшает звук на телевизоре, чтобы их ничего не отвлекало. - Мы справимся, - шепчет уверенно. - Ты справишься, - поправляет Мин, тепло усмехаясь. - Я в себе не уверен. Мне нравится быть папочкой, я люблю Минхена, нашу маленькую семью. Мне пока что очень хватает вас двух для счастья. Просто... - Это из-за девочки? - спрашивает Ким. - Да. - Старший жмется к боку любимого сильнее. - Она просто улыбалась и держала меня за руку. Спросила, хватает ли мне меда. - Тэ прыскает, и Юнги улыбается, вспоминая искреннюю озабоченность девчушки. - Эта девочка почти ничего и не сделала, на самом деле, но я вдруг представил, что она наша, и... Он мог бы задохнуться от внезапного чувства, которое заполнило его сердце. Это было бы волшебно - иметь девочку, которая называла бы его папой и искала защиту, утешения. Да, Минхен-и первое время тоже будет нуждаться в защите, утешении, любви, но он потом вырастет, и, Юнги надеется, станет похожим на Тэхена: надежным, добрым, воспитанным. Сильным. А она... Их в обозримом будущем дочь будет такой же надежной, доброй, сильной, но ведь она будет единственной девочкой в их маленькой семье. Которую они будут баловать, нежить, любить так же сильно, как и Минхена, но немного по-другому. Потому что они, он знает, будут очень одинаковыми и абсолютно разными одновременно. - Я был так счастлив услышать, - шепчет Тэхен, вырывая мужа из мыслей, - что ты хочешь дочку. И в то же время испугался, что ты говоришь это только из-за меня, не считаясь со своими желаниями. - С чего ты взял? - усмехается старший, поднимая глаза и глядя на слегка смутившегося парня. - Я уже целый месяц жужжу тебе о девочке, - виновато произносит Ким. Юнги удивленно вытягивает брови, потому что сам такого не помнит. Возлюбленный смущенно кусает губы, когда продолжает: - Я это делаю, когда ты засыпаешь. Нашептываю на ухо. На работе сказали, что метод эффективный, просто я не думал, что это подействует настолько быстро. Прости. Мин смеется. Заливается хохотом, не беспокоясь о спящем сыне в соседней комнате. В этом весь Тэ - такой невинный, чистый, верящий в такие странные вещи, как инопланетяне и лунные кролики. Он думает, что да, это из-за Тэхена. Ради Тэхена, который всей душой любит детей, ради его желания иметь большую семью. Ради того, чтобы сделать мужа счастливым. Но это еще и ради него самого, ради Мин Юнги, ради его собственного счастья. И пусть он не готов сейчас, но он больше не боится. - У нас будет дочка, Ким Тэхен. Позже, когда Хен-и подрастет и не будет нуждаться в нас так сильно, как сейчас. Когда я буду уверен, что не сбегу от родительских обязанностей только из-за увеличившегося количества детей. Когда ты будешь на стенку лезть от невозможности выплеснуть всю твою огромную любовь на кого-то еще, кроме меня и Минхена. Тогда мы вернемся к этому разговору, я обещаю. - Ловлю на слове, Мин Юнги.