Ветер найдёт мне свободу

      Шум в голове и темнота — какое же ужасное чувство, как будто опять пустота забрала в своё царство. Боль парализовала маленькое, худое тельце так, что двигаться невозможно.       Воспоминания приходили поочередно, а боль в заднице заставляла свернуться клубочком и кричать от боли срывая голос, пищать, как крыска для опытов. Всю боль побороть невозможно, но омега стараелся, полз к ящику с аптечкой, сшибая всё на своём пути. Ким, конечно, не спал и всё слышал, но вставать и помогать этому маленькому пидору он не собирался. Боль опять прошибла изнутри, доставляя огромное неудобство. Пак всё-таки уронил какую-то лампу, и это не осталось без внимания старшего.       — Сучёныш, выебу тебя, — грозно закричал Тэхен и ударил кулаком в стену Пака так, что тот вздохнул и упал на больную точку, начиная опять ронять горькие слёзы. Надо понять: жизнь — страшная штука, из неё приходится выкручиваться самому. Чимину не везло всю жизнь, лучше бы он умер где-то в тёмной подворотне, или его бы съели заживо, хотя заживо — это, наверное, больно. Но, если так подумать, то именно Тэхен сейчас сжирал омегу заживо. Чимин обрабатывал свои раны, чтобы они быстрее зажили, и Пак мог бы спокойно забыть этот кошмар.       Юнги сидел дома и прожигал взглядом стену. В ту ночь он не пустил к себе ни одну шлюху, в ту ночь что-то изменилось, в ту ночь что-то щёлкнуло и заставило задуматься. Из его головы не выходил образ мальчишки с белыми волосами, пухлыми сладкими губами и глубокими карими глазами, в которых боли больше, чем во всём мире. Альфа ловил себя на мысли, что хочет поехать и извиниться, а ещё хочет потрогать эту кожу, которая, как у самой вкусной булочки, покрытой корицей. Мин решил не отказывать себе и уехал в дом друга, чувствуя всем телом, что что-то пойдёт не так.

***

      Альфа открыл дверь не спрашивая разрешения, ведь всё равно знает, что Тэхену по барабану.       — Что, приехал? — в одних штанах пьёт водичку на кухне. Ким подозревал, что его друг приедет, но это были лишь подозрения.       Взгляд Тэхена становится злым, сейчас что-то будет, что-то произойдёт. Твари из Ада вылезают наружу.       — Шлюх мало, решил «этого» навестить, — сказал с полной серьёзностью Мин, а глубоко в душе отрезал себе язык за эти слова. Он пришёл к падшему ангелу, которого осквернил, пусть об этом весь мир знает. Глаза Юнги иногда дёргались, ведь он не такая тварь, как некоторые в этом помещение.       — Тебе нельзя, — Ким, как тень, раз, и он уже стоит около друга, прожигая его взглядом. Ревность, как инцест — дело семейное. Только один вопрос колыхал сейчас мозг альфы: «Когда он начал ревновать своего брата?». Глаза горели и постепенно наливались кровью, вот он — сам Аид, именно он поднялся из пучин Ада, только крыльев и рогов не хватало, хотя они есть, просто их видят такие же твари, как и сам Тэхен. «Лишь бы ему не понравился Чимин» — это всё, о чём сейчас думал Тэ.       — С какого хуя? — Юнги никаким боком не ожидал такой ответ, не ожидал резкости в ответе, он много чего не ожидал, но в своём взгляде он никак это не показывал. Альфа заметил серьёзно-настроенный взгляд Кима. Он не привык его таким видеть.       Ким же — сам Сатана, сам Аид, он никогда не пачкает свои руки об омег и не задерживает на них своё внимание. Мин хочет найти ответ. Глаза в глаза, душа в душу. Пепел развеялся по этой комнате, скоро всё рванёт, скоро всё сгорит и уйдёт под землю в царство Тэхена.       — С моего, — Ким схватил друга за чёрную футболку, поднял вверх и увидел его кровь на противоположной стене.       — Не еби мне мозг, и дай я пройду, — Мин не сопротивлялся, не убирал его руку с футболки, позволял себя убивать, ведь знал, что не умрёт. Он лишь наигранно улыбался и шипел, как Горгона, убивая своим взглядом.       — Ты туда не пройдёшь, он уже устал с самого утра, — ухмыльнулся Тэхен, показывая всем видом, что уже побывал в Паке, но всё равно знал, что это не так.       — Ты только ебать и умеешь, Демон, — то, что Тэхен удался в росте, Мин чувствует как никогда раньше. Он показывает свои клыки, которые уже готовы прокусить шею альфы.        Тэхен громко смеётся, но от такого смеха мурашки бегут по телу, от такого смеха шерсть дыбом встанет.       — Демон — это ты, мой подчинённый, а я — Дьявол, сам Сатана, — поднял его подбородок и убивал взглядом. — И ты прав, я только ебать и умею, — повисла гробовая тишина, которая кричала. Наверное, Юнги сошёл с ума, но он слышал крик тишины, слышал её вой и плач.       — Я и с альфами могу, — грубые слова, резкое движение — всё это произошло одновременно, Мин даже опомниться не успел.       Ким нагнул альфу и прижал его попку к своему паху. Он поднял футболку Мина, посмотрел на белоснежную кожу, которая, как сахар, как самый чистый лист бумаги, но он то знает, что Юнги уже давно осквернен. Язычок Тэ скользил по гладкой коже, а зубки уже давно оставили след где-то под лопаткой.       — Ты что творишь, сучёныш, я сам тебя нагну, — пытался развернуться и нагнуть Кима, но это выходит плохо. Юнги чувствувал себя маленьким ребёнком, которого где-то в тёмном уголке зажал педофил, хотя Мину не кажется, Тэ — самый настоящий малолетний педофил. Так ещё этот педофил вышел на новый уровень — он может насиловать людей, которые старше его. «Не педофил, а чудо природы, ахереть» — думает Юн.       Чимин уже мог ходить, конечно, передвигался он, как черепаха, но это не меняет факт, что его ноги могут ходить по поверхности. Пак медленно спускается по ступенькам, делает каждый шаг, как в первый раз, в глазах темнеет, а голову заносит в карусель.       — Юнги? — первое, что заметил омега, когда спустился. В глазах ещё темно, поэтому он не мог разобрать всё до единого. Он не видил, что Тэхен нагнул старшего, ничего не видил.       — Чимин-ще, — с наигранной радостью проговорил Тэ, и Чимин уже блевал от этой нежности.       — Если хоть слово скажешь, мои игры уже будут не такие смешные, — Ким прижал к себе Мина и шептал ему на ухо грубые слова. Он сделает так, чтобы омега ничего не узнал, ему это не выгодно, ведь всё может пойти не по плану. Какая ирония: Тэхен пытается всё скрыть от какого-то омеги, прям мыльная опера, только вместо песен стоны.        — Чимин-ще, иди, всё хорошо, — тихо говорил Юнги и незаметно сглотнул ком в горле. Ему страшно? Нет, это — не страх, это — самосохранения, а то мало ли, что этот Дьявол придумает. Чим несколько минут смотрел на всю эту картину, а потом убежал к себе в комнату, снося всё на своём пути.       — Какой же ты зверь, — хрипло засмеялся Юнги и уселся на диван. Он считал, что Тэхен слишком доминант, он, как дрессировщик, может приручить всё и вся.       — Ты прав, я — зверь, — подходит к старшему и треплет его за волосы, вздыхает запах того и ухмыляется.       — Тебе лучше со мной не играть, а то я кусаюсь и никогда не играю по правилам, — сделал лёгкий оскал. Мин даже не вздернул, лишь цокнул и ухмыльнулся в ответ. Игра началась. — А то твоя попка будет лежать вон на том мраморном столе, — показал на безобидный столик взглядом и уже облизывался от пошлостей в своих мыслях. Сладкая белая попка будет лежать на столе и сливаться с ним — это картина на миллион.       — Если серьёзно собирался меня нагнуть, то ты слишком уверен в своих силах, я не буду играть по твоим правилам, — Юнги совершенно расслаблен, он ничего не чувствувал, хотя сейчас играл роль добычи.       Чтобы показать свой похуизм, он пошло толкнулся языком в щеку и совершенно ни о чём не думал, но смотрел прямо в глаза напротив, смотрел в Ад. Они смотрели в душу друг другу и рычали от злости. Венка пульсировала на шее альф, показывая напряжение и злость обоих. Рука Кима подняла подбородок собеседника, и он оставил на его губах лёгкий, но мокрый поцелуй.       — Здесь все играют по моим правилам, — смеялся Тэ, но от этого смеха совсем не смешно, наоборот — хотелось провалиться сквозь землю, упасть, убежать, хотя, куда не Беги, этот смех везде догонит, везде настигнет и опять начнёт давить на ушные перепонки.       — Я не твоя сучка, чтобы играть с тобой, — старший прошёлся своим юрким язычком по сладким губам Тэхена, а потом оттянул нижнюю губу зубами, сжимая её до крови.       — Пидор, тебя манерам не учили? — альфа взорвался, как бомба замедленного действия. Он схватил тонкую руку Юнги и потянул его на себя, а затем кинул на раннее упомянутый стол, прижимая его лицо к плоской поверхности. — Сейчас мы проверим, как ты играть со мной не будешь, — смотрел звериным взглядом, он уже раздирал добычу, убивал её и пускал по кругу среди своих рабов, таких же как Мин, но Юнги не собирался сдаваться.       Он перевернулся и быстро словил руку Кима, а потом поднял его подбородок, начиная смотреть прямо в глаза.       — Нагну первым, — выговарил по слогам. Слова звучали грубо и жестоко, но Дьявола это совсем не пугало. Он лишь усмехался на всё это. Одним резким движением Ким вывернул руку альфа и нагнул его — игра такая странная. Свободной рукой он поднял его футболку и начал облизывать нежную кожицу, иногда покусывая её, оставляя красные следы, такие же красные, как глаза Тэ. — Я тут альфа, — смеялся на ухо, заставляя Мина притихнуть, но не надолго.       — Сука, — Ким слишком сильно вывернул руку, поэтому каждое движение отдавалось болью в конечностях. Юнги не хотел быть оттраханным, но выбраться из лап этого Зверя невозможно. Он выгибаося в спине, чтобы уходить от укусов. — Убери от меня свои руки, — шипел он.       — Убрать? — удивлённо спросил Тэ и опять мерзко засмеялся. Его рука скользнула по позвоночнику, вызывав табун мурашек. Не заметишь, а она уже в боксерах Мина, сжимала его ягодицы, иногда их больно раздвигая и просовывая пальчик в дырочку. Томный вздох сорвался с обкусанных в кровь губ старшего. Табун мурашек не уходил с кожи, альфа дёргался и шипел от каждого движения, пытался не поддаваться, но с каждым движением, с каждым уксусом это становилось сложнее. Альфа уже готов был съесть свою губу, лишь бы не выдыхать так пошло и странно при резких движениях Кима.       Тэхен одной рукой стянул с Мина джинсы с нижним бельём, а другой расстегнул себе ширинку, давая волю набухшему от возбуждения члену, при этом держа свою жертву всё ещё в стальном захвате, не давая шанса на побег. Головка Тэ упиралась в булочки Юнги, затем раздвинула их и смазала природной смазкой.       — Сука, только попробуй это сделать, — старший впился в руку альфы, укусил её, оставляя свои следы с кровью. Он вилял попкой, пытаясь уйти от разгоряченного органа. Кровь в жилах застыла от такого Зверя, а страх приходил незаметно и выдавал маленькую дрожь Мина. Ослушавшись, Тэхен всё же вставил до упора и чуть ли сразу не кончил от такой узости альфы. Дух захватывало от тесноты в этом пареньке. Из-за удовольствия Ким даже не обращал внимание на искусанную руку.       — Хён, разве не приятно? — судорожно выдыхнул на ухо старшему.       Стон боли сорвался с губ Юнги, Мин всегда ебал, но его никто и никогда до этого момента. В нём узко и жарко. Он пытается расслабиться, чтобы не было такой зудящей боли в заду. Альфа пытался соскочить с органа, но становилось лишь больнее. Тэхен слегка двигался в беспомощном альфе и вышел, надевая свои штаны.       — С тебя достаточно, — скинул Мина со стола и ушёл.       Мин несколько минут не мог себя поднять с пола, задница горела, а сердце стучало, как после марафона. Подборов себя несколько минут, он одевался. Его злость в глазах сжигала всё на своём пути.       — Сукин сын, — ударил он по столу так, что дыра осталась.       Юнги ушёл громко хлопнув дверью. Сегодня он уйдёт, но он вернётся и тогда покажет всему миру свои клыки с кровью Тэхена.