Ветер найдёт мне свободу

      Чимин долго не мог поднять себя с пола и отнести, то что от него осталось к себе в комнату. Его как-будто камнем придавили, хотя даже это не сможет описать, то как ему сейчас больно, каждая крупинка боли вылезает наружу и просто кричит, срывая голос. Он точно не помнит, как оказался у себя в комнате, как успокоил свою истерику, как справился с желанием умереть, как он вообще ещё жив. Хотя нет, он не жив, это мозг загружает ему картинки, если бы он был жив, он мёртв. Да! Мёртв! Все можно выдохнуть и спокойно продолжить умирать. Тэхен убил своего брата. — Тэхен, — раздается грубый голос откуда-то с гостиной. — Спускайся, — не голос, а лезвие какое-то. Чимин вернулся из своих мыслей. Он мотает головой, как какая-то собачка и ничего не понимает, но потом до него доходит. Грубые и чёткие шаги старшего слышатся уже где-то внизу. — Отец, зачем вы вернулись? — недоумевает Ким. Он явно не ожидал приезда родителей, это видно по его виду: растрепанные волосы, домашние шорты и стояк, который ещё не до конца ушёл. — Я хочу познакомиться со своим сыном, Чимин-ще, спускайся, — кричит милая омега, забежавшая дом. На самом деле Тэ терпеть не может своего папу, потому что считает того двинутым и в край несерьёзным. Ну правда! Неужели человека из богатой семьи, который покупает много-много альпак и обставляем ими свою комнату, можно назвать нормальным? Тэ считает, что это диагноз, хотя развлекать со своим братом тоже диагноз, но у него хотя бы есть название, например — инцест. Старший зло прищуривается, когда Чимин спускается по лестнице вниз, он прожигает его взглядом и мысленно убивает, потому что знает, что тот может многое сболтнуть, конечно Тэхену из-за этого ничего не будет, но слушать нытье папы не очень хочется. — Ты моя булочка, — тянет за щечки паренька Сокджин. Да-да, Ким Сокджин — папа Тэхена, а Ким Намджун — отец Тэхена, здесь всё ясно и понятно, они влиятельные люди и сын их таким же будет, но вот к чему здесь Чимин старший пока понять не может. Чим низко кланяется родителям и брату, бубнит, что ему нехорошо и уходит. Старший сводит свой пристальный взгляд с брата, когда тот скрывается где-то за углом. Не успевает он выдохнуть, как перед ним стоит глыба, которая только что сюсюкалась с сыном. — Ким Тэхен, почему он уже боится всех? — грубо задает вопрос Джин, он всё всегда видит, ему не нужны слова, ему нужны только чувства и эмоции. Он всё видит по глазам, один взгляд и Сокджин уже может рассказать какую боль пережил человек, какой груз носит на плечах, а самое главное — может понять насколько человек мёртв, и вот в чём проблема, в Чимине нет и одного процента жизни. Тэхен даже это все слушать не хочет, он закатывает глаза, понимая, что это надолго. Но…как бы не так. Сокджин одним резким толчком прижимает за воротник сына к стене и смотрит ему в глаза. Глаза папы кровавые, в них море убитых тел, в них море боли других людей, но в них нет боли его самого, что совсем не удивляет. — Он тебя предаст и найдет твою слабость, Ким Тэхен, — шипит ему прямо в лицо. Вот она настоящая сущность папы. Отец даже бровью не повёл, он привык к такому злому и все понимающему омеге. Старший сын немного напрягся, давно вся страсть Джина не просыпалась, но сдаваться он не собирается. — В этом мире нет слабостей для меня, — спокойно говорит и смотрит в глаза, ищет боль Сокджина, но не находит. Он вырывается из захвата омеги и уходит, расправив свои демонические крылья, который видит только Сокджин. Последний устало вздыхает, забирает своего альфу и, не собираясь здесь больше оставаться, уходит, прося мысленно Чимина не сдаваться.

***

       Пока младший терпит всю свою боль, альфа решает позвать своего друга, чтобы выпить и отпустить всю свою злость. Он сжимает до побеления костяшек кулаки, лишь бы не устроить здесь хаос, хотя у него уже этот хаос в голове, который устраивает свою бурю эмоций, тем самым выбивая из колеи. Табун мурашек проходится по спине, и Тэхен вспоминает, что у него нет слабостей, он уничтожит всё на своём пути, никто ему не помешает. Гудки из телефона сразу исчезают, и на другом конце провода слышится хриплый кашель: — Слышь, зад свой прыщавый поднимай и иди ко мне с бухлом, — ржёт Ким и слышит недовольный вздох своего хёна. — Мелкий, я тебе петушок отгрызу, — рычит старший и сбрасывает. Тэ победно хлопает в ладоши, значит Мин приедет через 10 минут с алкоголем, которого как обычно надолго не хватит. Чимин услышал новость о том, что кто-то приедет, поэтому решает не вылезать из комнаты вообще никогда, никогда в жизни, лучше умереть, чем узнать, кто же придёт к брату.       В дверь грубо стучат и альфа срывается с места, он быстро открывает дверь и встречает уже немного пьяного Юнги. — Ну что, засранец мелкий? — шипит старший и пинает Тэ, чтобы тот отошёл, последний сразу отбирает у альфы бутылку виски и открывает её. Тэхен вливает себе алкоголь прямо в глотку, ни о чём не думая, точнее теперь ни о чём не думая, виски забрал последние частички разума. Совесть вместе с рассудком улетают отдыхать, обещая не возвращаться. Младший валится на диван, сразу пачкая всё вокруг. Вся гостиная пропахла алгоколем, таким сладким, но горьким внутри, как запретный плод, который если попробуешь, то мозг унесёт далеко-далеко, и Ким этот плод попробовал и отравился, хотя нет, отравил его именно Чимин, отравил своим взглядом, своими губами, своим язычком, который уже успел попробовать на вкус член альфы. Младший ослабляет хватку, и бутылка падает прям на рядом сидящего альфу, пачкая его футболку в дорогом алкоголе. — Ммм… решил таким способом меня раздеть, — помогает, когда Тэ тянет с него футболку. Юнги уже сидит наполовину голый, он решает закурить, но нет, мелкий его куда-то тащит, отбирая по дороге сигарету, и закуривает сам. — Что хочешь поделать? — смеётся в стельку пьяный Тэ и выкидывает сигарету куда-то далеко, не боясь, что спалит весь дом к чертям, ведь в Аду есть огонь, значит и в его доме будет, наверно думает альфа. — Мелкий, хватит отбирать мои вещи, — шипит Мин и чуть ли не падает, когда Тэ слишком сильно потянул его на себя. — Я хочу лечь, ведь кроме вставшего члена меня ничего на ногах не держит, — у альфы встал из-за странного и нового запаха в квартире друга. Он понятия не имеет, почему в доме находится омега, который так сильно тянет, но его это уже не касается. Ноги опять перестают слушаться, когда Ким резко ведет друга на второй этаж, на лице Кима появляется дикий оскал и виден совсем не маленькй стояк. Белая дверь, которая только что была перед альфами, резко открывается, открывая вид на милого домашнего омегу, который по всей видимости собирался спать. Настроение Юнги сразу поднимается, так же, как и его орган. — Давай повеселимся, — Тэхен кидает омегу на кровать и держит его руки над головой, ограничивая все движения. Чимин уже и не ищет ответ на вопрос «Почему именно я?», он уже понял, что это судьба, проклятье, всё что угодно. Пак хочет отключиться, но он всё ещё в разуме, поэтому показывает миру свои зубки и кусает двух альф за руки, чтобы те его отпустили, но всё напрасно. Друзья ещё больше возбуждаются, они слизывают у друг друга кровь с руки, проникают язычком в рану, делая её ещё больше, а потом зализывают её, как собака своему хозяину. Чи открывает рот, но не знает что сказать. Тэхен, пользуясь случаем, проникает язычком прямо в рот, иследуя каждый миллиметр, он проходится по ровному ряду зубов, давит на язык, немного его прикусывая, а потом сплетает их языки в страстном танце, похожим на танго, таком же горячим и крышесносным. — Какой непослушный, — старший альфа больно бьёт Пака по ягодице, оставляя красный след даже через ткань. Оргазм затуманивет разум, запрещая обдумывать все действия. Кровь стекает и раздирает нежную кожу омеги, слой за слоем, убивает чувства и губит гордость. У Чимина часто появляется ощущение, как будто он подопытный кролик, которого хотят убить, но тот держится всеми силами, ищет надежду, чтобы сбежать. — Н.не надо, — тихий писк вырывается из груди Пака, а тело застывает в одной позе, как у мёртвого. Первая стадия — самозащита пройдена, теперь наступает вторая стадия — мольба, главное не дойти до третьей стадии, а то Ад покажет своих тварей, если ты конечно сам не станешь этой тварью. — Будет весело, — расчехляется Мин и проводит головкой по нижней губе омеги, размазывая смазку по всему лицу. Тэхен уже готов и даже без растяжки вставляет в Чимина, не заботясь о каких-либо последствиях. Он вставляет свой огромный член в узенького омегу, который уже чуть-ли не разрывается на части. Пак открывает рот, чтобы закричать, но ему в рот вставляют член и забирают все попытки закричать, но Чим всё равно кричит, всё равно просит о пощаде, не зная кого. Вибрация от крика проходится по члену Юнги, доставляя такое неземное удовольствие, что хочется сразу бесстыдно кончить. Вся спина младшего покрывается укусами, засосами, от которых хочется избавиться, хочется вырезать себе кожу, сжечь эти ужасные метки, которые с каждым разом становились всё больше. Большие ягодицы всё больше сжимают член Кима, делая больней только омеге. Ким, как искусный каратель, убивает омегу самым извращенным способом. Тэхен научит его манерам и научит уважать «высших». Чимина просто взяли на сухую, все его внутренности разрываются на мелкие атомы, такое чувство как будто член сейчас выйдет прям через глотку, хотя куда, там другой член, который разрывает горло Пака, заставляет давиться смазкой, своей же слюной и огромными размерами. Юнги совсем не жалеет омегу, он заставлять глотать до основания, упираться головой в лобок, альфа зарывается пятерней в светлые волосы младшего и не позволяет выпускать член изо рта, говоря всё время на ухо такое обидное «шлюха». Тэ опускает руку и находит орган Пака, рука сама сжимает горячую плоть и начинает быстро двигаться, двигаться до боли во всём теле, двигаться так, что дрочка впервые кажется ужасным делом, двигаться так, что хочется уйти от этих движений, но сильные руки не позволяют этого делать, заставляя омегу терпеть всю ужасную боль. — У тебя прекрасное тело, — укус ниже поясницы отдается в 220 вольт по всему телу. А потом старший брат чувствует горячую бордовую кровь, стекающую на белые простыни. Ни один из альф не может насытиться болезненными всхлипами Чимина, они впитывают в себя каждый жалобный писк. Младший не чувствует приятных ощущений, оргазма, как бы «великолепно» его сейчас не втрахивали в кровать, он чувствует только боль, которая сжирает его органы изнутри и выходит наружу красно-бордовым цветом. Альфы в ритм друг друга вдалбливаются в Пака. Мин кончает первым, откинув голову назад. Белая жидкость катится по горлу омеги, заставляет давиться маленькими противными каплями, которые щекотят и одновременно разрывают глотку. Рука Кима ускоряется, делая ещё больнее, надавливая на головку, напоминая тем самым о существовании боли. Сопротивление бесполезно и Чи чувствует как всё близко, как близка его смерть. Веки слабеют, а мозг перестает работать, даже боль уходит от омеги. Он закрывает глаза и наконец-то отключается. Тэхен кончает, добивая нежное тело и кладёт Пака под одеяло. — На сегодня с него хватит, — смотрит Ким на друга и начинает одеваться. Неужели частички разума вернулись к альфе? — А с ним хорошо так развлекаться, — хрипло смеется Юнги откуда-то достает помятую пачку сигарет. — Инцест — дело семейное, — облокачивается на шаткий комод Тэ и пялиться каким-то странным взглядом то на друга, то на брата. Он боится (?), что Юнги сейчас скажет… — Не мучай его так, а то игрушка быстро кончиться, а я бы растянул это удовольствие надолго, — то, что Тэхен так не хотел слышать, случилось. Он показывает звериный оскал и рычит на старшего. — Не твое дело, как я буду с ним развлекаться, — смотрит на одевающегося альфу и понимает, что будет грубая борьба за собственность. — Я тоже хочу с ним развлекаться, — рычит Юнги и выходит из комнаты, но напоследок смотрит в комнату, как будто его кто-то зовет. Чей-то силуэт стоит на окне и смотрит вниз, в глубокую тьму. Мин мысленно кричит «нет», но не успевает, один шаг и душа Чимина только что совершила самоубийство.