Верни мне мою любовь

- Отвратительный кондиционер, - буркнул себе под нос Клаус, ослабевая тугой узел галстука. - Просто ты до сих пор не научился им пользоваться, - ответила девушка. Она бесшумно приподнялась с кресла, взяла в руки пульт и настроила нужную оптимальную температуру. Он даже не посмотрел на нее, нарочно игнорируя ее присутствие. Увлеченно перечитывал новости, перебирал в руках тонкую бумагу. - Для новостей лучше использовать интернет. Это гораздо быстрее и удобнее. - Хэйли, заткнись пожалуйста, - с раздражением ответил Клаус. Он впервые взглянул на нее за последние полтора часа. Его взгляд как всегда был колким, надменным, пафосным. Чрезмерная гордыня встала стеной между ними. Казалось, что сначала в двери появлялось его вездесущее эго, потом уже сам Клаус. Хэйли нахмурилась. Он нарушил ее зону комфорта, проломил стену, выжигал взглядом на ней дыры. У Клауса был прирожденный талант смотреть на людей, как на ничтожество. Будто она не живой человек, а какой-нибудь деревянный шкаф или старое потертое кресло или пыльный ковер, об который все вытирали ноги. После проведенной одной совместной ночи она потеряла для него всякий интерес, и самое главное, уважение. Как только они оставались одни без Элайджи, Клаус не упускал возможности унизить ее. Недвусмысленным взглядом намекнуть, какая она падшая женщина. Будто она сама полезла под его рубашку. Будто только у нее одной горели вожделенно глаза. Но хуже было вовсе не это. Она ведь целиком находилась в его власти. В любой момент Клаус мог рассказать Элайдже об одном пьяном вечере. Это была роковая ее ошибка. Она будто протянула ему заряженный пистолет и дала лично в руки. И в любой момент Клаус мог выстрелить. В ЛЮБОЙ момент. Однако ради Элайджи Хэйли была готова терпеть все. Она успела раскаяться и осознать, как сильно любит его и ненавидит Клауса. Пока же приходилось играть свою роль и молчать. Она подала ему пиджак на бизнес ленч, спасла от невыносимой жары, расправившись с кондиционером, но вместо благодарности лишь знакомый циничный взгляд. - Может, ты прекратишь читать? Я жду тебя уже полтора часа. - Подождешь еще, - спокойно ответил он. Хэйли уже была готова развернуться к нему спиной и покинуть душный кабинет. Вот уже семь месяцев она кровью и потом работала над своей книгой, в которой главными героями были братья Майклсоны. Успешные люди, управляющие миром, не могли не интересовать капризную публику. С Элайджей уже было все готово. Она описала всю его жизнь, начиная с детских шалостей, заканчивая деловым креслом в его гостиничной империи. Однако эта книга никак не могла выйти в свет без описания еще одного героя. Клаус должен был занимать в книге не меньше места. Это было одно из главных условий, которую поставил перед ней директор. Все же в прессе Клауса знали куда больше. Сроки поджимали. А она так и не сдвигалась с мертвой точки. Договорившись еще неделю назад на получасовую встречу с Клаусом, Хэйли ожидала содержательный рассказ с первых уст заносчивого блондина. Она планировала записать его мысли, получить разрешение об упоминании бывшей его жены в книге, расспросить о школьных годах, но Клаус только вспомнил о ее существовании, когда она упомянула о пользе интернета. Он по-прежнему не обращал на нее внимания, по десять раз перечитывая новости о крахе своего прежнего конкурента в бизнесе. - Надо же, он сбежал из страны, фальсифицировал финансовые документы, незаконно проводил сделки, повесив на своего директора. - Клаус, ты меня слышишь? – не выдержала Хэйли. – Может, мы уже начнем? - Что? – опомнился блондин. – Хорошо, давай раздевайся! Он расстегнул первую пуговицу на своей рубашке. Кокетливо подмигнул ей, указав на стол. Хэйли вышла из себя моментально, бросив со злостью на стол диктофон. - Ты издеваешься? - Прости, - улыбнулся добродушно Клаус, снова уткнувшись в газету. Безусловно, он ее уколол. В который раз. Едва сдерживался, чтобы не рассмеяться ей в лицо. Он будет ее мучить, постоянно напоминая о злосчастном вечере, когда она осталась с ним. Ведь тогда он показался ей таким одиноким, несчастным и брошенным. Еще и разговоры по душам и бутылка проклятого скотча. А потом он показался ей вовсе сексуальным и горячим, и тогда она потеряла голову. - Марсель Жерар, какой же ты проказник! – расхохотался Клаус, снова переключившись на газету. Смотрел на его фотографию, на главной полосе в газете. Хэйли больше не могла вынести такого отношения к себе. Он снова ее проигнорировал. - Да, пошел ты, - проворчала она, хлопнув дверью. По пути она встретила Элайджу, но ничего ему не сказала. - Что случилось? – обеспокоенно спросил он. Клаус лишь невинно пожал плечами. Не подал ни единого признака, что чем-то обидел ее. - Не знаю. Я всего лишь читал газету, а она убежала. Какое невежество! Он сказал это с такой серьезностью, что Элайджа поверил и хотел тотчас же отчитать свою девушку. В последнее время она слишком сильно питала ненависть к младшему брату. - Брат, давно тебе говорю, выкидывай ее из своей жизни. Дешевая журналистка в захудалой газетенке. Ты еще доверил ей написать книгу. Хочешь дам тебе номер настоящего профессионала? Элайджа ничего не ответил, лишь презренно посмотрел на брата. Его молчание было красноречивее любой гневной реплики. Тяжелое дыхание и непривычно расширенные зрачки глаз. Он был просто в бешенстве, несмотря на кажущееся внешнее спокойствие. Однако Клаус продолжал нагнетать обстановку: - Что ты в ней нашел? Она даже не из нашей породы. Деревянная американка из бедной семьи. У нее даже мозгов нет, чтобы достойно представить тебя в печати. Ты ее статьи читал? Ужасный слог! Он бросил на стол газету. Положил ноги на стол и сделал пару глотков уже холодного чая. - Я прошу прекратить этот разговор, Никлаус, - вежливо попросил Элайджа, стараясь изо всех сил держать себя в руках. Этот разговор изрядно нервировал его. Но Клаус не унимался. - Серьезно, брат. У нее только красивая мордашка и неплохое тельце. Но для нашего круга этого слишком мало. Ты на прошлой неделе размещал герцогиню Кембриджскую в нашей гостинице. С губернатором мы на одной ноге. И эта… Недожурналист… Ее вульгарный акцент, скованные манеры и поверхностные знания о политике и экономике угробят тебя. - Помнится, раньше тебя это не особо волновало, - возразил брат. – Ты же женился на дочке шерифа! Клаус вынудил его ответить не менее хлестко. Надавить на больную мозоль, чего Элайджа никогда не делал. Но как иначе? Если его брат так цинично отзывался о любимой девушке. Клаус развалился в своем любимом кресле. Скрестил пальцы в замок. И притих на пару минут. Элайджа уже был доволен, что противник повержен. Однако он слишком рано сделал выводы. - Брак с Кэролайн - это была худшая моя ошибка! Стратегически неверный и провальный план, – спокойно ответил Клаус. - Что? – удивился Элайджа. Он не мог поверить своим ушам. Раньше любой разговор о Кэролайн вызывал у Клауса гнев. Он всегда бился за нее как лев. А сейчас с самым спокойным видом заявил, что брак с ней «провальный план». - Ты хочешь сказать, что статус важнее? Связи и высшее общество? И это говорит мне тот человек, который ушел из дома и бросил престижный университет ради своей любви? Клаус был как никогда спокоен. Циничен до невозможности. После перенесенной аварии его словно подменили. Казалось, в нем уже не осталось никакой человечности, сочувствия и сострадания. Он во всем видел практическую и материальную значимость, чего не наблюдалось ранее. - Элайджа, я выбросил на помойку пять лет своей жизни. ПЯТЬ ЛЕТ! За это время я мог бы приумножить доход компании и вывести наш бизнес на новый уровень вместе с отцом. Я бы потратил гораздо меньше времени на адаптацию и под руководством отца избежал бы многих ошибок, с которыми я столкнулся позже. Отец был прав. Помнишь, он все время говорил, что ранний брак отвращает от смелых поисков и великих свершений? - Поразительно! Просто изумительно! Когда то ты осуждал его. А сейчас ведешь себя также как и он! - Отец был умнее всех. Он знал, что говорил. - Но ты ведь был счастлив с Кэролайн! И не смей это отрицать, Никлаус! Пять лет жизни подарили тебе бесценный опыт. - Элайджа, господи, как же ты старомоден! Что толку от того, что я наслаждался паршивой любовью? К чему это привело? Измены, пьянство и скандалы. Ты в курсе, что я несколько раз поднимал на нее руку? Элайджа пребывал в шоке. Еще никогда Клаус не был так с ним откровенен. Но его откровенность подавалась с таким цинизмом, что становилось не по себе. - Однажды я ее чуть не задушил. Вот времена то были, - расхохотался Клаус. Его лицо излучало какую-то странную радость, неуместную, жуткую и тошнотворную. - Наш брак могли спасти только дети. И вот ведь парадокс, она же забеременела, но не от меня. - Ты в своем уме, Никлаус? Ты говоришь о Кэролайн! Имей уважение! - Послушай брат, ты и десятую долю не знаешь того, что у нас творилось. Она, между прочим, так сильно ненавидела меня. Разорвала все мои картины, которые я рисовал несколько лет! И она знала. Знала, что они значат для меня. А еще травила меня каждый день своим равнодушием. На мой последний день рождения уехала на весь день к своему любовнику. Даже не поздравила. Сказала, что забыла. А я как последний идиот, ждал ее! - Но ведь так не было всегда, - возразил Элайджа. - Брат, я не говорю о том, что я был с ней несчастлив. Да, я любил ее. Был опьянен этой любовью. Но давай подведем итоги. На момент расставания с Кэролайн я чуть не отправил в кому Локвуда и сам чуть не оказался в тюрьме. А она после развода стала успешной актрисой, крутит теперь роман с известным режиссером и ни одного упоминания на глянцевых обложках о первом браке. Она вычеркнула меня с такой легкостью по совету ее пиар-менеджеров. Будто меня и не существовало вовсе. Вот она любовь! - А как же Елена? Разве с ней ты не был счастлив? Элайджа все еще надеялся, что сможет задеть за живое. Что вот-вот непроницаемое каменное лицо Клауса сменится прежним живым и чувствующим выражением лица, но и это нисколько не кольнуло его. - Еще два года пустой траты времени. Два года Гилберт жила как заноза в моем сердце. Кстати, тоже клялась в вечной любви. В итоге выскочила замуж за первого попавшегося, родила ему сына. А я на момент расставания хотел распрощаться с жизнью, врезавшись в первый попавшийся столб. Идиот. Обесценил свою собственную жизнь. Они обе безболезненно и быстро вычеркнули меня. А я из-за одной чуть не сел в тюрьму, из-за второй чуть не умер. Вот до чего довела эта чертова любовь! Элайджа терпеливо слушал. Клаус никогда с ним не обсуждал свою личную жизнь, а сегодня обнажил свою душу. Он же в личной жизни был крайне осторожен, прагматичен и порой даже нерешителен. Клаус же, действительно, бросался в омут с головой, шел наперекор судьбе и делал все по-своему. И досталось ему, конечно, немало. - И что теперь? Больше никакого брака? Никакой любви? Никаких отношений? - Почему же? – улыбнулся Клаус. – Второй брак неизбежен. Нам просто нельзя не жениться. Нужны наследники. Продолжатели рода. Он достал из ящика фотографии привлекательной белокурой девушки. Ее светло-платиновый цвет волос намекал о Кэролайн. Однако бросался в глаза ее юный возраст. Розовое, будто светящееся личико и точно для поцелуя сложенные губы. Голубые, как морская лазурь, распахнутые глаза и длинные пушистые реснички. Удивительно нежная светлая кожа. Тонкие гармоничные черты. Красивые кисти рук, тоненькие изящные пальчики. Элайджа тотчас же вспомнил слова брата о «породистости». Вот, что Клаус имел в виду, детально рассматривая красавицу. Невероятно женственная. Белоснежный брючный костюм придавал ее облику уверенность и благополучие. Аккуратный неброский макияж. Никакой вульгарности. Элегантная. Изящная. Роскошная. Он уже мысленно поставил ее рядом с Клаусом, внешне они были просто идеальной парой для светских раутов, дорогих ресторанов и шикарных яхт. - Знакомься с Шеннон Брайтон, - радостно воскликнул Клаус. – Дочь окружного прокурора. Владеет тремя иностранными языками, выпускница Гарвардского университета. Увлекается конным спортом и фехтованием, плаванием и гольфом. Основала свой собственный благотворительный фонд для помощи бедным. Весьма музыкальна, играет на пианино. Унаследовала от родителей пылкость натуры, искренность и абсолютную честность. По-моему неплохой генетический набор для моих будущих детей. - Ты серьезно? – удивился Элайджа. - Конечно. Она безупречна! Кстати, сегодня вечером, я ужинаю у ее родителей. - Лихо ты начал. Где ты познакомился с ней? - В гольф клубе. Знаешь, у меня на нее далеко идущие планы. Помимо прочного бизнеса мне нужны более серьезные связи. Ты только представь, какое окружение у ее отца! - Ты уверен? Ты даже в нее не влюблен. - Элайджа, ты так ничего и не понял! С этой Хэйли ты совсем оглупел, – с разочарованием ответил блондин. Их разговор прервал личный помощник Клауса, статная кореянка Ким. Она имела полное право входить в кабинет своего босса без стука. Она полностью отвечала за его расписание. Организовывала всю его жизнь, занимаясь всей подготовкой ко всем ответственным мероприятиям. - Прошу прощения, что прервала ваш разговор. Получив одобрительный кивок Клауса в ответ, Ким продолжила: - Костюм на вечер готов. Машина прибудет с минуты на минуту. Цветы уже доставлены. На завтра изменений нет. Предлагаю собраться уже сейчас. На улице пробки. Вам нужно еще принять душ и переодеться. - Спасибо, Ким. Я скоро спущусь. - Если понадобиться еще какая-нибудь моя помощь, я к вашим услугам. Улыбнувшись на прощание, девушка вышла из кабинета. Клаус проводил ее взглядом, искренно гордясь за свое замечательное «приобретение». Он не думал ни о чем, за него это делала образованная и чрезмерно пунктуальная Ким. Элайджа вышел из кабинета вслед за ней, больше не проронив ни слова. Ему требовалось время, чтобы «переварить» всю информацию. Кажется, они сейчас поменялись местами. Холодный прагматизм и расчетливость перешли Клаусу, в то время как пылкая чувствительность и эмоциональность достались Элайдже. Клаус остался один в кабинете. Он выключил компьютер, собрал свои вещи и перед дорогой решил немного выпить. Достал из шкафчика любимый виски, наполнил себе стакан и вдохнул приятный аромат крепкого напитка. Он даже не заметил, как тихонько открылась дверь. Однако чьи-то шаги за его спиной насторожили его. Шаги все приближались, а он не поворачивал головы. Сначала ему просто показалось, но спустя несколько секунд он убедился в своей правоте. - Чего тебе надо, Гилберт? – спросил он, так и не оглянувшись. Девушка стояла в полном оцепенении, дрожа как осина. Казалось, что он видит ее насквозь, стоя к ней спиной. А всему виной ее шаги и аромат духов, которые он не мог перепутать ни с чем, даже спустя несколько лет. Он медленно положил стакан на место, так и не притронувшись к напитку. Елена молча следила за каждым его движением. Гадала про себя, какое у него сейчас выражение лица. Ведь в его голосе она не уловила ни волнения, ни радости, ни печали. Он подошел к столу, немного прихрамывая на правую ногу. Это существенно изменило его походку. Не поднимая на нее глаз, он развернулся, наконец. Набрал номер своего секретаря и громко произнес: - Джина, ты уволена. Почему в мой кабинет посторонние люди заходят без предупреждения? Он даже не дослушал оправдание несчастной, сразу бросил телефон. И только сейчас встретился с НЕЙ глазами. - Нет, она ни в чем не виновата. Она запрещала. Я сама вошла, пока она отвлеклась, - начала Елена, но Клаус и ее не стал слушать. Подошел к окну и закрыл жалюзи. Снова отвернулся от нее. - У тебя ровно пять минут, Гилберт, - спокойно произнес он, глядя на часы. Она еще никогда не чувствовала такой невыносимый холод. Казалось, что между ними не расстояние в пять метров, а целая жизнь, отделившая их навеки. Сейчас он был совершенно чужой ей человек, как будто они встретились в первый раз. В ее голове промелькнули такие приятные сердцу воспоминания. Самое начало их романа. Но Клаус был непреклонен, статичен и холоден. - Я спешу, не трать напрасно мое время! – ответил он, скрестив руки на груди. Тяжело дыша, Елена приблизилась к шкафчику и выпила залпом виски из того самого стакана. У нее было меньше пяти минут, чтобы разбить эту глыбу холода…