Верни мне мою любовь

С тяжелым сердцем она отпускала из рук своего сына. Он тихонько сопел носиком, разглядывая десятый сон. Перевернулся на другой бок, когда его уложили бережно в маленькую кроватку. Она поцеловала его так нежно, не забыв шепнуть, как сильно любит его. - Мой маленький Ричи, мой ангел! Такой беззащитный, милый, родной мой комочек. Рождение сына существенно изменило жизнь Елены Гилберт. Она прошла через многое, но самое настоящее удовлетворение от жизни подарил ей сын. Вот оно самое настоящее женское счастье. Мальчишка с густыми непослушными темными волосами. Милая улыбка, мягкий голос. Приятный запах детской кожи. Горячие ладошки. Розовые щечки. Лучистые огромные янтарные глаза. Звонкий смех и ровное чистое дыхание. Она любила засыпать вместе с ним, прислушиваясь к тихому сопению. Только Ричи никак не мог спать в одном положении. Постоянно вертелся, переворачивался, но очень крепко спал. Елена любила целовать его в животик. Он всегда заливался громким смехом. Движения, ужимки, смех все досталось от отца. А еще цвет волос, форма скул и носа, пальчики на руках и фигура. От матери ему достались смешливые карие глаза и тонкие губки. Сейчас он мирно спал. Густые реснички плавно прикрыли отяжелевшие после дороги веки. И такая читаемая ухмылка Дэймона… - Милая, не волнуйся. Я за ним присмотрю! – вернул в реальность голос Миранды Гилберт. - Спасибо, мама! – прошептала Елена, тщательно пряча свою бестолковую панику и легкую грусть. - Если он захочет поиграть, дай ему того солдатика. Если будет капризничать, предложи ему горячий шоколад. Если вдруг заплачет, сразу позвони мне. А если… - Я все помню! – с доброй улыбкой ответила Миранда. – Ричи должен же привыкнуть к своей бабушке. Поверь, ему здесь будет хорошо! Внезапно нарастающее волнение исчезло. И к чему эти напрасные переживания? За ребенком ведь присмотрят родители, а она всегда сможет быть на связи или приехать вечером. И всего то! - Мама, я люблю тебя, - прошептала Елена. Миранда протянула руки, распахнув свои объятия. Эти родные теплые руки ни с чем несравнимы. От них веяло вселенским добром, приятной легкостью и нескончаемой любовью. Миранда поцеловала в лоб свою суетливую дочурку. Хоть она давно уже стала взрослой и два года назад стала матерью, Елена по-прежнему оставалась для нее ребенком. У нее всегда были проблемы вселенского масштаба: пролитый кофе, испачканное платье, плохая отметка по литературе, ссора с подругой, неуверенные шаги в танце, болезнь котенка, пасмурная погода и еще масса тревожных ситуаций, которые всегда воспринимались девочкой как угроза с раннего детства. Шли года, и ничего не изменилось. Расставание с сыном на пару дней – катастрофа века! Елена, наконец, справилась со своим волнением. Поцеловала на прощание маму. Если и кому она доверит свое сокровище, то только ей и никому больше. На улице ее ждал Вон. Еще издали она заметила его ехидный взгляд. Непременно он сейчас подшутит над ней в своей издевательской манере. И она, конечно, не ошиблась. - Да, сегодня настанет конец света. Солнце спалит кусты и деревья. Грядет лесной пожар. Взорвутся моторы машин, сойдут с рельс поезда, осушатся моря и океаны. Елена Гилберт оставила именно в этом самый день своего единственного сына. Ах, какое несчастье! Елена ничего не ответила, лишь укоризненно посмотрела на него. Нервно открыла дверцу и села в машину. Нет, она точно не ошиблась. Он снова подшутил над ней. В душу снова прокралась грусть. Страшно было представить, что эту ночь она впервые проведет без своего сына. - Успокойся, Гилберт. Я, между прочим, тоже папаша. Все будет хорошо с нашими крохами. Его уверенный тон прогнал все дурные мысли. И как ее сердце выдерживало столько панических атак безо всякой причины? Вон был прав, она, действительно, сумасшедшая мамаша. Это было самое точное определение, которое он дал ей с самого начала исполнения новой для нее социальной роли. Он включил погромче музыку, чтобы напрочь заглушить ее депрессивное настроение. Выбрал подходящий трек, чтобы вызвать знакомую улыбку. Однако даже любимая песня не спасала Гилберт. Она так и сидела с самым серьезным видом, отрешенно глядя сквозь стекло. Он без труда догадался, что не только мысли о сыне беспокоили ее. Отчетливо услышав ее тихие всхлипы через несколько минут, Вон остановил машину, свернув на обочину. На ее лице повисла печать надвигающейся очередной депрессии. - Елена, прекрати рыдать. Ты же справишься! Ты – боец! Теперь речь больше не шла о расставании с сыном. Это была лишь верхушка айсберга навалившихся на нее проблем. - Я поговорю с Ребеккой. - Нет, я не хочу. Она не должна знать, - запротестовала Гилберт. - Хорошо. У меня есть свои собственные сбережения. Конечно, не та баснословная сумма на залог, но думаю, мы сможем вытащить Дэймона. - Нет, Вон, - перебила его Елена. - Я больше не могу брать у тебя денег! Слезы градом покатились из ее грустных глаз. Больше она не могла терпеть. Громко хлопнула дверью, вылетев из машины как метеор. Вон побежал за ней, схватив за руку. Они оказались на пустынной улице. Она поймала себя на мысли, что так здорово, что нет свидетелей мучительной сцены. Хотелось кричать, что есть силы. - Господи, зачем я позволила Дэймону связаться с Марселем? Как он мог так подставить его? Почему один сбежал, а второй остался в тюрьме! Мы лишились всего! Что я скажу сыну? Она захлебывалась в слезах, отдавшись во власть подступившейся истерики. Впервые она позволила себе озвучить вслух круг своих глобальных проблем. И это не было преувеличением. Нисколько. Вон кружился в суете возле раненной птицы, не решаясь подойти ближе. Он как никто другой понимал, что его подруге необходим выплеск негативной энергии. - Господи, с таким позором вернуться на родину! Что скажут мои родители? Она прикрыла глаза, заметив вдалеке незнакомого человека. Не хотелось показывать свой ужасный вид. Никто не должен быть свидетелем ее личной драмы. - Давай зайдем в банк, может быть нам выдадут кредит и мы покроем долги, - предложил Вон, пытаясь найти хоть какое-то решение. - И ты думаешь, нам займут пару миллионов? Знаешь, как Марсель был с нами щедр! Господи, зачем я вообще пошла к нему? Клаус же всегда его ненавидел. Ну почему меня не насторожило его пренебрежение? Вон спокойно слушал. Внимал каждому слову. Корил себя, что не оказался рядом, когда все случилось. Почему же они так сильно отдалились? Почему встречались только по каким-то поводам? Почему он до сих пор не знает ровным счетом ничего о Дэймоне? Почему Ребекка и Елена никогда не пересекались ни на одном семейном празднике? Почему их дети виделись всего лишь раз за два года? В глубине души Вон винил только себя. Его тихая скромная подруга покинула Америку несколько лет назад с дикой обидой на весь белый свет. Он должен был уехать вслед за ней. Ведь его глупышка обязательно накликает на себя беду. Зачем он отпустил ее от себя? Надо было силком притащить ее обратно. Может быть, даже помирить с Клаусом. Он бы так и сделал. Непременно. Но тут появилась Ребекка. Чувства. Любовь. Брак. Ребенок. И полное погружение в собственную семью. А Елене пришлось пережить тяжелейшую депрессию самой. Научиться жить с самого начала без ложных иллюзий на любовь. Как же она со всем этим справлялась? Без поддержки. Без его ценных советов. Без его шуток. Как же он многое потерял! Тем временем Елена уже рыдала. Схватилась за голову. Смотрела куда-то вдаль и ничего не понимала. Ее страдания – непростое испытание для близких ее людей. Она не заслуживала этих слез. - Кажется, есть выход, - неуверенно начал Вон. Его глаза предательски опустились вниз. - У тебя есть знакомые? Связи? – спросила девушка, мысленно цепляясь за последнюю соломинку. - Да, - кивнул он головой, но снова какой-то подозрительно тревожный взгляд. Елена не могла не насторожиться. Не могла понять, что скрывается за неуверенностью друга. Однако надежда тихонько стучалась в двери. Ведь последний месяц был для нее сущим кошмаром. Конфискация имущества, пристальное внимание журналистов к ее семье, обвинение Дэймону о злостном уклонении от погашения кредиторской задолженности, незаконное использование денежных средств, полиция, скандалы, расследование, вынужденное возвращение домой. Из некогда преуспевающей и богатейшей семьи они остались без клочка собственной земли, без единого цента и с огромными долгами, которые должны были висеть на Марселе Жераре. После рождения ребенка ее место в компании занял Дэймон и Марсель еще больше приблизил к себе Дэймона, сделав своей правой рукой. Ах, если бы она знала в тот самый момент, что это все не просто так. Уже тогда горел бизнес. И Марсель выверенным и проложенным путем бросал тонущий корабль. Только Дэймон об этом не знал… -Вон, ну что же ты молчишь? Говори! – закричала Елена, не давая себе снова углубиться в ужасные воспоминания. Вон долго не решался продолжить разговор. Тщательно обдумывал каждое слово, не зная с чего начать. Он обрадовался, заметив, как разгорелись ее глаза, но тут же испытал страх, что скоро живой огонек погаснет. Кажется, ей не понравится его идея… - Елена, связи есть не у меня, - тихо прошептал он. Она не могла уловить тонкий намек. Прокручивала в голове всех потенциальных знакомых и ничего не приходило ей на ум. Вон был очень сильно удивлен. Ему казалось, что она поймет все с полуслова. - Ты знаешь, у КОГО есть связи, деньги и власть. Елена попыталась выдавить из себя улыбку, но ничего не вышло. Она снова почувствовала знакомый приступ паники. Осознание того КТО может ей помочь чуть не вырубило ее. Ноги уже подкашивались. Внутри все перевернулось. Перед глазами промелькнули какие-то серые пятна. Она уже ничего не различала вокруг себя. Кажется, близится обморок… - Нет, только не он, - прошептала она, задыхаясь от отчаяния и боли. Сама мысль о встречи с ним убивала ее. Нет, она не выдержит, не переживет. Это слишком трудное жизненное испытание. Лучше пройти все круги ада, чем встретиться с тем, кого по-прежнему так сильно любишь… СИЛЬНО. ОТЧАЯННО. СКРЫТНО. Вон уже предвидел ее реакцию. Сделал шаг к ней на встречу и продолжил: - Ты знаешь у него лучшие юристы. - Нет, - повторила твердо Елена. Вон сделал еще один шаг, приблизившись к ней вплотную. - Елена, у него знакомые – влиятельные люди. Огромные суммы в банках. Я поговорю с Ребеккой. Она убедит Клауса и… - Нет, не надо! Она отвернулась от него, скрывая горькие слезы. Боялась выставить наружу свою печаль даже самому близкому другу. - Не упрямься, Елена. Это единственный выход. Для него такое дело раз плюнуть. - Я не могу просить его. Кого угодно, но не ЕГО, - тихо прошептала Елена. Вон с трудом расслышал эти слова. - Я знаю. Это сложно, но подумай о ребенке! Подумай о его интересах! Ты же хотела отдать его в приличную школу, помнишь? А как он без отца будет расти? Да и престижную работу ты после такого скандала не найдешь! Она закрыла глаза. Вот бы проснуться в другом мире и в другое время. Забыть бы обо всем и больше никогда не возвращаться к этому кошмару. Но никто не пощадит ее. Мир жесток. Она по-прежнему на дне. И нужно выбираться. Разве ее двухгодовалый сын заслуживал такого кошмара из-за беспутных родителей? - Я сама с ним поговорю. - Ты уверена? – недоумевал Вон, поразившись с какой скоростью менялась реакция Гилберт. Но она его не слышала. Уткнулась взглядом в одну точку. Мысленно прокручивала каждый свой шаг. Задавала себе вопросы. Выслушает ли он ее? Как посмотрит? Будет ли рад встрече? Каким он стал? Захочет ли помочь? Проигнорирует? Кинется с поцелуями? Устроит скандал? Прогонит? Проявит сочувствие? Гнев? Равнодушие? Человек, который изменил всю ее жизнь на до и после. Оставил самые глубокие раны и подарил самые лучшие моменты в жизни. Она бы ни за что на свете, даже под самыми жестокими пытками не решилась бы взглянуть снова в его глаза, не захотела бы услышать его хрипловатый голос. Не захотела бы ощутить его запах. Она предпочла бы ослепнуть, оглохнуть, потерять чувство обоняния или лучше вообще умереть, лишь бы не столкнуться лицом к лицу с Клаусом. Но на ее хрупких плечах возложена забота о маленьком сыне. В местной тюрьме сидит обманутый муж, который точно не заслужил такого наказания. Счета все заблокированы, наличные только те, что дал Вон на первое время. Безысходность и отчаяние довели ее до отвратительной депрессии. Она похудела. Страдала бессонницей и только и делала, что занималась самобичеванием. Нужно что-то делать. Спасать не себя, а свою семью. Придется ломать свою гордость и пережить самое трудное в жизни испытание… - Ты действительно готова? Елена молча кивнула головой, вернулась в машину и больше не проронила ни слова. Клаус был последней ее надеждой.