Просто так

В жизни мало приятного, и с этим никто не станет спорить. В бесконечной гонке за счастьем мы не замечаем самого главного, что смысл жизни — в самой жизни. И как же обидно тратить её на то, чтобы оправдать чьи-то ожидания или того хуже — смириться со своим положением. За свои 19 лет у меня были влюблённости, но до отношений никогда не доходило, страх всегда останавливал и возвращал в реальность. И сейчас не тот случай, когда он просто ушёл, хлопнув дверью на прощание, нет, он всё ещё теплился в сердце. И меня пугал сам страх того счастья, что я рискую обрести рядом с человеком, чьё сердцебиение я ощущаю спиной. Противно даже думать о том, что своими загонами я могу всё испортить, ведь почему-то Анисимов и стал источником блаженного чувства, моего первого счастья и желания что-то строить с ним. Ночью, в порыве нашей страсти, я кричала ему о том, как люблю, и, боже, как теперь смотреть ему в глаза. Размышления во сне прервал дикий звон моего телефона. Потянувшись за ним, мою руку накрыла ладонь Коли. Поморщившись и простонав в неудовольствии, выхватил трубку и выключил, но стоило ему глянуть на время, как он вскочил на кровати в ужасе. — Блять, проспал! Сукаааа, — пытаясь на ходу пригладить ёжик на голове и натянуть трусы, ругался он. Я повернулась к нему, еле открыв глаза, и стала хихикать. — Ну надо же, сам Анисимов опоздал на собственную пару. Скандал-то какой, — зевнув, я потянулась, а он прижал моё уставшее тельце своим, навалившись и сильно и страстно целуя. — Будешь дразнить, — он укусил меня за мочку уха, — останусь дома и буду терзать твоё сладенькое тело весь день напролёт. Я только посмеялась, а он чмокнул меня в лоб, сказав, что разрешает сегодня никуда мне не идти, ибо в мой первый раз он был грубоват. Решив промолчать о том, что я хотела даже большего, наблюдала за тем, как он уходит. Сон, конечно же, пропал, ведь я стала вспоминать события прошлой ночи, однако ванна с пенкой привела меня в чувство блаженства и бодрости. Готовя завтрак, я стала думать, рассказать ли Алине про всё это. Изменения она заметит, это как пить дать, но сможет ли она держать язык за зубами, я была не уверена. Так прошло полдня: я лежала у телевизора, иногда засыпала, в перерывах обдумывала текущее положение дел. Ради благодарности за кров приготовив ужин хозяину квартиры, я принялась собирать вещички, как Николай как раз вернулся, уставший, но от этого не менее сексуальный. Распустив галстук, он плюхнулся на диван, хватая меня за запястья и усаживая себе на колени. Я, всё ещё в его майке, дико смущенная, опустила взгляд, он лишь начал улыбаться, гладя мою талию и спину. — Хочешь уйти? — кивнул он на собранный мною рюкзак, а у меня внутри что-то упало в самую душу. Я не хотела, но и оставаться не могла, слишком рано это уходит в такое русло, страх утонуть в этом всепоглощающем чувстве не оставлял ни на секунду. — Я боюсь торопиться, — прошептала куда-то ему в шею, крепко обняв. Что, если в таком положении мы чем-нибудь выдадим себя в университете? Отношения преподавателя и студентки просто так не оставят, его уволят, а меня отчислят, а счастье не должно порождать жертвы. — Понимаю, — он взял моё лицо в свои огромные тёплые ладони, легонько поцеловав в уголок губ, — не будем торопиться. Я готов ждать столько, сколько нужно. Я взяла его руки в свои и прошептала лишь «спасибо». Уходя, я отшутилась тем, чтобы он не вскрывал замки моей квартиры и не зажимал меня в туалетах универа, он улыбнулся. Закрыв за мной двери, я слышала, как он стоял, ждал. Боже, дай мне сил разобраться.

***

На следующий же день я чётко решила рассказать обо всём Алине, но только не в стенах универа, а у меня дома, за выпивкой, чтобы мне было легче. Время ожидания вечера пролетело мимолётно и нервно, я не могла найти себе места, так мне было страшно признаться лучшей подруге в том, только подумать, что я влюблена в преподавателя, и самое невообразимое, это взаимно! Если и существует на свете больший стыд, я его не испытывала до сих пор. Я молила всех богов о том, чтобы никогда больше мне не приходилось никому рассказывать об этом странном обстоятельстве моей жизни. Эти полгода перевернули всё с ног на голову, и я не знала, как дальше идти по привычному ходу вещей, ведь очевидно, что так не будет. Даже по имени назвать его было проблемой, мой язык каждый раз хотел выдать Николай Александрович, но после секса как же глупо это звучит. Благо в этот день я так его и не увидела, и хорошо, не то либо он, либо я сорвались бы и чем-то да выдали себя. Купив две бутылки вина и мартини в магазине возле дома, я, встретившись с Марининой, не знала, как себя вести, а она заметила мою неловкость. Сначала поговорив о какой-то фигне и выпив довольное количество для храбрости, я принялась за рассказ. — В общем, подруга, у меня к тебе серьёзный разговор. Я понимаю, что должна была рассказать тебе всё с самого начала, но, пожалуйста, выслушай меня очень внимательно и попытайся понять, — сделав глубокий вдох, я продолжила, — Анисимов уже долгое время подкатывает ко мне. Я решила дать ей свыкнуться с этой мыслью, чтобы продолжить, но эту информацию она на удивление приняла спокойно. — Ну, Машунь, это неудивительно, я давно заметила, что ты ему нравишься, — она стала смеяться и говорить, что об этом не знала только я. — Мы вчера переспали, — резко перебила её, а она застыла в немом шоке. Всё, Романова, пиздец. — Ух ты! Вау! Боже! — она вскочила и стала выкрикивать междометия, все, которые могла вспомнить, я закрыла лицо руками от стыда и готова была разрыдаться, как вдруг она меня обняла и завопила. — Боже, как же я рада за вас, Машаааа, — её голос отдавался то ли писком, то ли резонансом, поверить в то, что она говорила, я не могла. — То есть тебя не смущает, что я влюбилась в своего препода, старше меня, да ещё и переспала с ним? Почему ты меня не ругаешь, Маринина, какого хера? Хоть ты скажи мне, что это неправильно! — Глупая, глупая Романова, — она схватила меня за руки и принялась прыгать, — что может быть лучше первой любви? Да ещё такой! Это же Анисимов, лучшего мужчины для тебя и представить невозможно, я так счастлива за вас обоих! Пообещай, что позовёшь подружкой невесты! Я опешила от её слов, головой я понимала, как это неправильно, всё, что творится, но что-то внутри меня трепетало от счастья, что я ошиблась в своих догадках насчёт Алины. Будь я на её месте, как бы я отреагировала? Конечно, так же, ведь нет ничего прекраснее, чем счастье лучшего друга. Алина села рядом, взяв меня за руку, и у меня полились слёзы. От счастья ли, от усталости ли, непонятно. — Маш, ты любишь его? — Очень, Алин, — я снова закрыла лицо руками и принялась рыдать у неё на груди. Страх и неизвестность отношений обволакивали мою душу, но всё это вышло в тот вечер вместе со слезами. Я умирала от желания каждую секунду быть рядом с ним, и стоило мне вспомнить те чувства, что я испытала в нашу первую ночь, мне хотелось понестись к нему в ту же секунду и наброситься, как голодный зверь на свою добычу. Однако я не могла, силы пропали абсолютно. После ухода Алины я ходила по квартире, заламывая пальцы и кусая губы, не зная, куда себя деть от желания позвонить ему. Да, я приняла решение не торопиться, сказала, что нужно всё обдумать, так почему сейчас я вся горела? Казалось, будто кожа слезает с меня от желания прикоснуться к нему в этот самый миг. Не удержавшись, я позвонила. — Алло, — сказал голос, от которого я провалилась под землю. Горло сжалось, и слёзы снова покатились по щекам. — Коль, пожалуйста, не бросай меня, — всхлипывая и заикаясь, стала я выть ему в трубку, — я-я знаю, я просто маленькая девчонка, влюбившаяся в своего препода, но сейчас я могу только гореть от желания быть рядом с тобой всю свою жизнь. Это ужасно глупо звучит, боже, я сама не верю, что говорю, как героиня этих сраных любовных романов, где в конце всё прекрасно. Я словно потекла по стенке и осела на пол возле двери, не в состоянии больше ничего сказать, как вдруг раздались гудки. Повесил трубку. Браво, Мария, ты только что повела себя как наивная девчонка, ожидавшая, что всё может быть хорошо. А ведь знала, что так и будет, ты просто не можешь держать себя в руках, не в состоянии довольствоваться тем, что есть, надо ведь обязательно понапридумывать какой-то невообразимый сюжет своего будущего. Забившись в угол, я закрыла глаза от бессилия и уснула. Доводить себя я умела, ничего не скажешь.

***

Через несколько, как мне казалось, мгновений я почувствовала мягкую поверхность кровати и тепло рук, сжимавших меня. Еле открыв припухшие от слёз глаза, я увидела обеспокоенного Анисимова, лежавшего рядом. Он принялся гладить мои короткие волосы и осматривать меня. Я видела, что он волнуется, по складочке над переносицей, в тот момент он так мило хмурился. — Ну и что это было, Мария? До инфаркта меня довести хочешь? Я отвернулась от стыда за свои слова, понимая, какую глупость ляпнула ему в трубку про желание провести с ним всю жизнь, однако он тут же развернул меня к себе, усаживая себе на колени. — Просто забудь, что я сказала, ладно? Мы с Алинкой выпили, я не знаю, что на меня нашло, я, — он заткнул меня поцелуем, грубым, требовательным, и таким крышесносным, что я просто обмякла и легла на него, не желая останавливаться, но он всё-таки оторвал меня от себя, отчего я недовольно простонала. — Как я могу забыть такое признание? Боюсь, что настолько милых вещей я от тебя больше никогда не услышу, так что это навсегда отпечатается на моей черепной коре, будь уверена. Он смеялся, а я не знала, что делать и как воспринимать сказанное им. В тот момент во мне родилось непознанное доселе чувство надежды, светлой и тёплой, и я, не удержавшись, поцеловала его, крепко обняв за шею. Не понимаю, как игра этого человека смогла влюбить меня в себя, сейчас я видела счастье, одно единственное и самое прекрасное на свете. В желании раствориться в нём, я целовала его губы, шею, руки, не понимая, как же можно так любить. Стянув с него и с себя майку, я целовала его грудь, ощущая, как трепещет его сердце и слушая его тяжёлые вздохи, от которых улетала в небеса. Кусая его губы, я освободила нас обоих от штанов, увидев его явное удивление. Я взяла его за запястья и закинула руки над его головой, мягко и медленно целуя его сладкие губы, двигаясь на его бёдрах, чувствуя через ткань нашего белья, как оба мы начинаем возбуждаться. Сейчас есть только мы, и я хочу показать ему, как сильно люблю, как надежда даёт мне силы. Я специально оставляла засосы и отметины на его теле, ведь он только мой, и будет моим, пусть все видят — я имею власть над самым прекрасным мужчиной, за которым бегает весь университет. Боги, нет в мире ничего слаще, чем хриплые слабые стоны мужчины, сурового и сильного в своей обыденной жизни, который сейчас, словно свеча, плавится от каждого моего движения. — Ох, маленькая моя, не мучай меня, умоляю, — прошептал он мне в губы. Но я не хотела останавливаться, во мне проснулось небывалое желание и силы, каких никогда не было. Я хотела свести его с ума, довести до крайнего чувства блаженства, стать его мучителем, отомстить за все его издёвки. Сняв с него трусы и с себя оставшееся бельё, дорожкой поцелуев я стала спускаться к его разгоряченной плоти, чувствуя, как он изнемогает от желания. Я медленно доводила его до безумства, лаская лишь языком. Хоть и была я неопытной, но за свои годы успела насмотреться и порнушки, и рассказы подруг послушать, однако ни за что бы не подумала, что доведу взрослого мужика до стонов и матов, а от моих вылизываний Анисимов сотрясал квартиру отборным трёхэтажным. Боже, его голос в тот момент сводил меня с ума. Решив, что пора прекратить его страдания, я поднялась и начала медленно насаживаться на его пульсирующий орган. Страх поддавал новых ощущений, я кусала губы, не понимая, что делать, и на помощь пришёл Анисимов. Он взял меня за бёдра и стал направлять, и я полетела. На каждое моё движение он реагировал, как котёнок, которому дали молока. Он целовал мои губы, шею, грудь, лаская руками каждую клеточку моего горячего и мокрого тела, а я парила над ним, как облако, с каждой секундой срываясь вниз от блаженства. Я кусала свои губы, кричала, царапала его идеальное тело, а он только рычал от удовольствия, позволяя мне доводить себя. То замедляя, то ускоряя темп, я ловила его вздохи на своих губах, обнимая за плечи и обвивая ногами, чувствуя, как внутри меня всё горит от удовольствия. Та ночь казалась бесконечно долгой, и мы тонули друг в друге, говоря, как безумно любим друг друга. Срываясь, Анисимов стал грубо врываться в меня, стискивая в своих огромных руках, а я лишь кричала, чтобы он не останавливался. Боже, помоги мне не умереть от счастья с ним. Когда под утро мы оба достигли экстаза, я готова была потерять сознание, настолько было горячо и невыносимо приятно. Коля лежал рядом, еле дыша, целуя мои плечи. — Ты сумасшедшая, ты знаешь? Будешь и дальше позволять мне быть грубым с тобой, я ведь и привыкну, — он улыбался, как хитрый чеширский кот, а я не могла отвести взгляд от него, настолько прекрасным он был. — Может, это и есть моя цель, не думал? — я поцеловала его в уголок губ, ероша волосы. — Бессовестная, — скрутив меня в объятья, он закрыл глаза, и мы уснули, наполненные счастьем и спокойствием, которого обоим так недоставало.

***

Если раньше я думала, что наличие отношений в жизни приносит только вред и порчу нервов, то со временем убедилась: главное в этом — правильный человек. Не знаю, быть может, сказывается наша разница в возрасте с Анисимовым, и поэтому у нас не бывает скандалов или ещё каких гадостей, какие входят в моцион отношений большинства, но мы сумели достичь того вида, когда каждый знает, чего хочет, и может говорить со своей второй половиной. Да, поначалу было сложно принять тот факт, что я ему в племянницы или сёстры гожусь, однако родные мне люди убеждали в плюсах такого положения. Я поняла смысл выражения «как за каменной стеной», и эта стена была мне самым дорогим сокровищем на свете, однако у меня не было желания лишать его перспектив жизни. Я не раз заводила разговор о том, чтобы на время моей учёбы наши чувства поутихли, но естественно он даже слушать меня не стал. Через неделю после того разговора он уволился, за что получил подзатыльник от меня. Тогда я впервые дико на него обиделась, а ещё больше винила себя, но он сказал, что давно хотел поменять профессию и устроился в IT-компанию, заявив, что последние месяцы подтягивал свои знания в этой стязе. Может, так даже лучше, ведь теперь мы могли спокойно и без страха встречаться, что и произошло. Через несколько месяцев после начала наших отношений он предложил жить у него, чему я была несказанно рада, старая съёмная квартира меня угнетала, да и плата за неё отбирала большую часть денег. Перспектива сократить расходы родителей обрадовали, но ещё больше завораживал тот факт, что мы будем рядом, день и ночь. Подбирался день моего двадцатилетия, о котором Анисимов не давал мне забыть, спрашивая, что я хочу на день рождения. Я же только отнекивалась и говорила, что мне ничего не нужно, просто проведём этот день вместе. После сотни моих уговоров он согласился, решив, что так будет лучше и не нужно будет меня ни с кем делить. На тот момент мы встречались уже больше полугода, и, честно сказать, я никогда ещё не была так счастлива. Жизнь обрела новые краски, каких я до этого не видела, пришли неизведанные мне чувства и эмоции, а самое главное — чувство того, что тебя любят, покой рядом друг с другом, когда вы оба — центры своих вселенных. Не об этом ли можно мечтать? Когда я пришла домой, меня ждал накрытый стол. Никаких лепестков роз или свеч, просто мужчина, который в панике бегал по кухне в домашних шортах и майке, думая, всё ли он успел, не замечая моего прихода. Я стояла в коридоре и смотрела на эту бесконечно милую картину, готовая разрыдаться. Ради таких моментов можно стерпеть всё, что угодно, отдать душу, если нужно. — Ух ты, на какие же жертвы ты пошёл ради меня! — пройдя в кухню, рассмеялась я. — О, ты пришла. Садись садись садись, у меня сюрприз, — он метался по квартире весь в нетерпении, а после поставил передо мной завёрнутый подарок. Я поцеловала его и поблагодарила, принявшись распаковывать. Это была коробка, полная разнообразных конфет, чая и шоколадок. Я отшутилась, что так я ни в одни двери не влезу, а он сказал порыться на дне, ибо это не всё. Пошарив рукой, я нащупала коробочку, подозревая, что это явно какое-то украшение, хоть я и просила не дарить ничего такого. Открыв, я чуть не упала со стула: в ней были красивые золотые серьги и кольцо. Такой красоты я в жизни не видела, и готова уже была ругать его за такие траты, как внезапно он встал на колени, взял кольцо и протянул мне. — Выходи за меня, Мария, — мне казалось, что это сон, и я просто сплю на паре по педагогике, но нет, он взял мою руку и продолжил, — я знаю, звучит слащаво, однако ты та, кого я так долго ждал. Ты моё маленькое счастье. Ты просила меня не бросать тебя, я и не брошу, больше никогда. Я твой на всю мою жизнь. Он поцеловал мою руку, и я расплакалась, качая головой, как китайский болванчик, в знак согласия. Пусть банально, без цветов, ресторанов, криков на всю площадь о бесконечной любви — всё это неважно. Есть только мы, и будем только мы. Без признаний на всю вселенную, просто в маленькой квартирке, просто тихо на ушко. Просто так.

Конец.