Просто так

Я бы могла сказать, что со спокойной душой и уверенностью складывала свои вещи в рюкзак, осознавая, что творю, собираясь идти к Анисимову для якобы редактуры моей работы, но все черти моего личного ада только рассмеялись бы. Несколько раз я отказывалась от этой затеи, бросая вещи назад в шкаф, однако потом всё опять повторялось: я вспоминала, как жадно отвечала на все его поцелуи днём и не могла найти себе оправданий, да и не хотела. Мысль о том, что где-то в сердце кроется то самое чувство, бывавшее запретным для меня до этого дня, пугала больше, чем самый страшный экзамен. Может, ничего и не будет, и мы действительно будем заниматься корректировкой? Да, но я бы не была собой, если не призналась, что хотела его. До безумия, до скрежета в костях и зубах, и ведь такое со мной впервые. Никогда мне не приходилось испытывать сексуальное влечение к мужчине, а уж тем более к преподавателю. Его издёвки, случайные и неслучайные касания моего изнемогающего тела, — всё это проводило ток прямо в мозг, отчего тот перегревался и требовал, чтобы его срочно же перезагрузили. Или выбросили нахрен в окно за ненадобностью, ведь о каких мыслях и помыслах могла идти речь рядом с ним. Лишь вдыхая его запах, я могла лишиться всего на свете: чувств, эмоций, разума, всяческих убеждений, только бы он был в моей жизни, так близко, чтобы я впитала его каждой клеточкой своего бренного естества. С такими размышлениями я подошла к заветной двери в логово Демона, который, подобно Мефистофелю, соблазнил меня своими речами, отдавая себя, прекрасного и порочного, в обмен на никчёмную душонку. Ах, я бы отдала ему всё, что у меня есть, клянусь, но страх невзаимного помешательства, называемый любовью, так и съедал. Пальцы всё дрожали, когда я позвонила в двери. Уже знакомый топот ног послышался, и я замерла, когда вновь увидела его. Почему-то в такой домашней обстановке, в шортах и майке с узкими бретельками, очках и взъерошенными волосами он выглядел куда прекраснее, чем в той выглаженной рубашке и брюках, которые он носил в универ. В секунду его усталость сменилась улыбкой, возможной растопить весь лёд на свете, и, конечно же, я таяла от этого, и от его глаз. — Привет. Проходи, располагайся, будь, как дома. Хотя, ты уже здесь не первый раз, сама всё знаешь, — он закрыл двери, взял мой рюкзак и отнёс его в гостиную, на диван, бывать там вошло у моей вещицы в привычку. — Ага, спасибо. Вот, — я протянула ему флешку, а он, будто забыв, зачем я пришла, удивился, хмыкнув. Да, он явно надеялся на что-то другое. — Чаю не хочешь? — А какой у тебя есть? — оживлённо спросила я, ибо чай — святое. — Хах, ну, иди и посмотри, — он рукой указал на кухню, и я побежала исследовать закрома уютной квартиры. На удивление это не было типичным холостяцким набором. Моему взору предстал огромный выбор видов чая, отчего я растерялась, как ребёнок перед стеллажом с игрушками. Заметив это, он встал рядом, перебрал несколько и протянул мне один. — Тысяча и одна ночь? Иронично, — не удержалась и засмеялась. Хотела бы я сказать, что, возможно, всё закончится на одной, но слова застряли в горле, портить атмосферу своим нездоровым скептицизмом не хотелось. — Он очень вкусный и ароматный. А ещё красивый, как бы странно это ни звучало. Он с цветами, смотри, — рассыпав немного в мою ладонь, он стал перебирать листики и доставать цветные лепестки, а я, как заворожённая, смотрела то на его руку, казавшуюся мне сейчас произведением искусства, то на лицо, сосредоточенное и абсолютно спокойное. Боже, где бы мне отыскать хоть долю этого покоя сейчас. — Да, красивый, — не отрываясь от него, сказала я, подразумевая совершенно не чай. Удивительно, но на секунду его лицо покраснело, и он принялся заваривать напиток, я же стала улыбаться, наслаждаясь увиденной и такой редкой реакцией. Сначала мы просто пили чай и разговаривали. В основном, что странно, болтала я, видимо, от волнения. Я спрашивала его обо всём: какую музыку он любит, кино, книги, почему он стал учителем. Вкусы наши совпадали, и я не могла не отметить, насколько же интересно и приятно разговаривать с человеком думающим и понимающим. Общаясь с парнями в универе, такого восторга от беседы у меня не возникало. Тот чай показался мне самым вкусным во вселенной.

***

После часового чаепития и болтовни, мы пошли в гостиную. Анисимов не вёл себя, как обычно, нагло и дерзко, и это настораживало. А что ты хотела, Маша? Строить фантазии и мечты, ни на чём не основываясь, ты умеешь, да. Он включил свой ноутбук, и мы сели за стол. Сейчас он был невыносимо близко. Читая мою работу, мужчина будто погрузился в саму суть слов, не замечая, как сверлю взглядом его всего, затаив дыхание. Он касался своим плечом моего, и как же манило это прикосновение. И всё же, какая девушка станет проявлять свои желания ни с того, ни с сего? Обычно же мужчины это делают… Хотя, откуда мне знать, поклонников за мной не водилось. Сделав пару кликов мышкой, он резко оторвался от чтения и приблизился ко мне, ожидая, что я дальше, и едва не коснулся губ, но вовремя, или не вовремя, остановился, распахнув глаза в удивлении. Я чувствовала его дыхание, и мне хотелось умереть, таким горячим и сладким оно было. Преподаватель отодвинулся, кашлянув себе в кулак, и стал указывать на слабые места моей работы, советуя, что исправить. Слушала я внимательно, ибо голос пленял, как звуки свирели, и не хотел отпускать. В советах и обсуждениях прошло ещё полтора часа, пока за окном вдруг резко не стемнело, что заметили мы слишком поздно. Николай Александрович потянулся, вытягивая руки вверх, и зевал. Нет, он доводил меня своими крепкими плечами и руками, которые в такой позе выглядели словно каменными. Желание поцеловать его плечо вдарилось мне в мозг, и я еле-еле остановила себя. — Ух ты, вот это мы засиделись, — как банально сейчас звучала эта фраза, хах, ведь на это ты и рассчитывал, Демон, — может, останешься? Знаю, звучит отвратительно, как будто я старый извращенец, но идти в такую темноту опасно, а я буду переживать. — Действительно, звучит так, будто ты хочешь меня в постель затащить, — я нервно засмеялась. — Хочу, — уверенно и серьёзно произнёс он, — но я не буду делать этого без твоего желания. Я ведь не маньяк. Он встал и протянул мне руку, помогая встать. Я дрожала, от его слов, или от того, что хотела ему сказать, не знала. Единственное, что было в моей голове — это он. Этот проклятый Анисимов занял всё пространство моей жизни, и упивался этим, понимая, как зависима я стала. — М…можно я воспользуюсь ванной? — зажмурившись, пропищала я себе под нос, отчего он только улыбнулся и кивнул. Я же схватила рюкзак и побежала в уже знакомое мне направление. Помнится, совсем недавно я рыдала здесь от того… Ну, того, в общем. Щёки горели ясным пламенем, и даже холодная вода никак не помогала. Приняв прохладный душ, я переоделась в короткие шорты и топ, сложив одежду в рюкзак и осмотревшись в зеркало: мокрые волосы слегка завились и капли стекали по щекам и шее, лицо разгорячившееся, грудь вздымалась резко и тяжело, а сердце и вовсе исчезло, провалилось куда-то в мрачный Тартар. Вот я вышла, в гостиной горела только лампа, а в конце коридорчика в спальне слышались шорохи. Просунув голову, я смотрела, как он старательно расстилал постель, взбивал подушки и даже приглаживал простынь. Эта картина показалась мне запредельно милой. Закончив, он вдруг увидел меня и показал свою работу. — Вот, Ваша опочивальня, моя принцесса. — Спасибо, но не стоило, я бы и на диване перекантовалась, — я зашла в комнату и внезапно вспомнила своё пробуждение здесь. Тот день принёс небывалое количество эмоций. — Ложись спать, Мария. Если что будет нужно — говори, — он подошёл и легонько дотронулся до моей щеки, погладив запястье, которое тут же воспламенилось. Слишком ненавязчиво, но слишком мало. Я ведь не хочу его отпускать, так как побороть саму себя? Не успела, он уже скрылся в глубинах квартиры, прикрыв двери спальни. Выключив свет, я беспомощно легла и вздохнула от обиды и ненависти к самой себе. Могла ли я надеяться на что-то, подумав, что его интерес ко мне, намёки — настоящие чувства? Ещё тысяча вопросов вертелось тогда в моей голове, пока я не провалилась в недолгий сон.

***

Жар охватил моё тело сквозь сон, я не могла дышать, я дрожала и не могла понять, отчего. Мне хотелось расплавиться прямо на той мягкой кровати, чтобы матрас забрал меня в свои дебри, и больше не ощущать тех желаний, всплывавших в голове. Не открывая глаз, я жадно хватала воздух ртом, как вдруг почувствовала нечто влажное на своих губах. Я начала подниматься, а когда приоткрыла глаза — увидела его, такого прекрасного и голодного. Анисимов отпрянул, и я разглядела его во тьме ночи: на нём были только боксеры, а сам он выглядел безумным, свирепым, лохматые волосы, капельки пота стекали по его обнажённой груди, и я улетала от одного взгляда на него. Меня неистово трясло, сжимая руками простынь, я смотрела и смотрела, облизывая губы и понимая, что больше не могу терпеть. Да, он тоже это видел, и в секунду из нежного и мягкого преподавателя он превратился в испепеляющего всё на своём пути мужчину, хотевшего лишь одного. Он придвинулся ко мне, взял в руку мою челюсть, как тогда, при нашем первом поцелуе, и вцепился в меня так, словно я была единственным источником его воздуха, его жизни. Голова нещадно гудела и кружилась, наши языки сплелись в одно, а его губы, боже, ничего горячее в этом мире не существует. Я обняла его так крепко, как могла, прижимаясь всем своим возбуждённым телом. Одна его рука стала сжимать мои ягодицы, второй же он принялся гладить мою грудь, ловя мои тихие писклявые стоны. — Моя маленькая, — прошептал он мне на ухо, и только от одного его голоса я готова была умереть в ту секунду. Он целовал мою шею, практически отрывая куски кожи, так сильно хотел впитать меня. Я подалась к нему, и он снял мой топ, вылизывая каждый сантиметр моей груди и терзая ноющие от желания соски. Господи, если я и сотворю эту ошибку сегодня, то стану его, вся, он выпьет меня без остатка и оставит иссыхать. Я целовала его плечи и гладила широкую спину, когда же он повалил меня и снял шорты, страх перемешался с безумием, а Анисимов остановился, смотря на меня сверху вниз. Чёрные, невыносимо страстные глаза сверкали, как у Дьявола, каким он и являлся сейчас. Еле дыша, я дотронулась до бугорка на его боксерах, и тихий хрип окончательно выключил моё сознание. Будто взбесившись, он в секунду освободил нас обоих от последних остатков одежды и придавил меня своим горячим телом, дав почувствовать, как сильно он возбуждён. От жара его плоти стоны стали вырываться непроизвольно, глаза застилала пелена неизвестного чувства, сердце же будто летело, разрывалось от счастья. Я обвила его руками и ногами, прижимая к себе, до боли в суставах осознавая, как же сильно люблю этого человека, и прямо сейчас я готова была поверить во все те бредни, что слушала всю жизнь о любви, как готова женщина умереть в руках мужчины. Ведь я умирала в данный миг, и была счастлива, как никогда. Он вошёл резко, до конца, вырывая последние части моего самообладания, я выгнулась всем телом, а он неустанно покрывал мою шею, подбородок и губы поцелуями, влажными, горячими. Всё моё естество сжалось до предела, слёзы вырвались из глаз, но когда боль отступила, я сама впилась в него. Закинув мои руки за голову, он сжимал запястья, вбиваясь в меня сильно, резко и быстро, вколачивая в кровать, сходя с ума от криков и стонов, вырывавшихся из груди изнывающей девчонки. — Я люблю тебя, люблю, люблю, — тихими стонами срывалось с его губ. Он сжимал меня в своих сильных и таких прекрасных руках, с каждым толчком неся меня в Ад, оставляя отметины и синяки на хрупком теле, но о другом я и не могла молить. Если ценой души он полюбит меня так, как только возможно, если так будет всегда, боги, заберите её, только дайте мне умереть в его нескончаемо-тёплых объятьях, расплываясь от жара его губ. Казалось, наслаждение длилось бесконечно, сил хватало лишь на крик и слова о том, как сильно я люблю его, хватаясь за него без малейшего желания отпускать когда-либо. Вдруг я почувствовала, что ещё немного — и взорвусь. Впившись зубами в его плечо, я резко сжалась, воздух пропал, внутри меня всё пульсировало. Первый в моей жизни оргазм чуть не лишил меня сознания, а через несколько мгновений и толчков он накрыл и Анисимова, и тот упал на меня, принявшись приглаживать взбившиеся волосы и легонько целовать. Глаза никак не хотели сфокусироваться на чём-то, ноги дрожали, и неимоверная усталость накрыла каждую молекулу. Коля лёг рядом, обвив меня своими огромными сильными руками. Я чувствовала, как успокаивается его дыхание, его сердцебиение, его пальцы, скользящие по моему мокрому телу, а ещё спокойствие и разливающееся внутри меня тепло. — Засыпай, моя принцесса, отдыхай, — шептал он мне, целуя в висок. Я накрыла его руки своими и утонула в темноте, такой желанной и невообразимо приятной.