Тысяча осеней

Глава 31: «Могу ли я попросить главу клана Шэнь быть судьей поединка?» Не бечено Собрались почти все гости. Зал был наполнен талантами и знатью, включая членов королевской семьи, потомков известных кланов и мастеров боевых искусств. Подобную картину не каждый день увидишь, и все способны наблюдать подобное лишь благодаря столь различным образам жизни двух братьев Су. В настоящую эпоху подобные праздники велись достаточно открыто. У всех был свой обеденный стол, а мужчинам и женщинам разрешалось оставаться в одном зале будучи разделенными перегородкой, установленной в центре зала в качестве символической границы от общей массы гостей. За гостями-женщинами ухаживала жена Су Вэя, а мать Су Вэя, мадам Цинь, сидела за главным столом. Рядом с ней сидели два брата Су, Су Вэй и Су Цяо. Служанки подносили изысканную еду и дорогие напитки, повсюду был оживленный шум от разговоров. Гости наслаждались прекрасным вечером. Вскоре следом за музыкой, звучащей из пип и труб музыкантов, на сцену вышли танцовщицы и начали кружиться в танце. Шэнь Цяо не мог их ясно разглядеть, но он мог уловить гибкие, изящные силуэты девушек и слышать звуки от взмахов их лент. Они были словно феи, что спустились на землю и плыли по тропам из лепестков цветов. Танец был божественным, но в нем также присутствовала доля тайного очарования, чем он отличался от ныне популярных стилей Ху и Жун. Подобный танец уже не напоминал привычный стиль Южной Чэнь, описанный в стихах, такими строфами как: «Склонив голову и пряча лицо за рукавами, нефритовая шпилька плывет среди осеннего ветра». Гости были удивлены свежести стиля и аплодировали один за другим. После пары бокалов вина некоторые из гостей, которых обворожил чудесный танец, даже начали кивать в такт музыке. Заметив, что Шэнь Цяо заинтересовал танец, Пулюжу Цзянь объяснил: — Этот танцевальный стиль пришел к нам из Куча. Называется «Малые Небеса». Народ Куча - верующие буддисты. После того, как их страна была разрушена, их музыка и танцы распространились и на Центральные равнины, потому в этой песне заметны буддистские нотки. Озаренный новым знанием, Шэнь Цяо засмеялся: — Неудивительно, что у всех танцовщиц оголены плечи и животы, при этом они носят много аксессуаров. Так это стиль Куча! Пулюжу Цзянь засмеялся в ответ: — Верно. Все было прекрасно, но тут слуга резко зашел и подбежал к Су Вэю и что-то прошептал ему на ухо. Су Вэй нахмурился, и дал сигнал. Танец внезапно прекратился на длинной резкой ноте и музыка остановилась. Гости внезапно очнулись от бесконечного рая и все озадаченно обернулись к хозяину празднества. Су Вэй встал и сложив перед собой руки, обратился к гостям: — Известие о дне рождения моей матери дошло до императрицы, и Ее Величество специально отправила посланника с подарками и поздравлениями. Пожалуйста, подождите немного, друзья. Я вернусь, чтобы развлечь вас всех после его приветствия. Фамилия императрицы Чжоу — Ашина, не трудно догадаться, что она была родом из Туцзюэ. Женщина, которую император Чжоу взял в жены в знак мира с соседней страной. У нее никогда не было близких контактов с семейством Су, и император Чжоу уже было отправил подарки на день рождения госпожи Су. Попросту говоря, это событие не имело ничего общего с императрицей, но, к всеобщему удивлению, она решила отправить подарки. Подобное привело многих гостей в небольшое замешательство. Они переглядывались в удивлении жесту Ее Величества. Посланник был от императрицы, поэтому господин Су был вынужден лично выйти и поприветствовать его. Музыка прекратилась, и все ровно сидели на своих местах, вытянув шеи в сторону входа. Су Вэй поправил подол своей одежды. Как только он собирался выйти наружу, снаружи донесся свежий смех: — Не стоит беспокоить самого гуна округа Мэйян. Я могу войти сам! Это был незнакомый голос, который большинство людей в зале не узнали. Общим впечатлением гостей было лишь то, насколько грубым был этот человек. Шэнь Цяо слегка нахмурился и дурное предчувствие стало нарастать в его груди. Новым гостем был высокий, бородатый молодой человек. Несмотря на то, что он был в одежде стиля Центральных равнин, за ней, казалось, скрывалось что-то резкое и вспыльчивое. Его глаза были острыми и яркими, с нотками агрессии. После того, как он вошел, он даже не взглянул на Су Вэя. Вместо этого он осмотрел весь зал. Каждый, на кого он бросал свой взгляд, за исключением мастеров боевых искусств, отводил глаза в сторону. Никто и слова не произнес, но все они чувствовали себя довольно неловко. Пулюжу Цзянь удивленно вздохнул и прошептал: — Посмотрите на дух в его глазах. Он, вероятно, уже эксперт по Сяньцзяню. Почему я никогда раньше не видел его в Чанъане? Су Вэй спросил: — Семья Су не может выразить словами всю благодарность Ее Величеству за проявленное к нам внимание. Могу я узнать Ваше имя? Мужчина улыбнулся и ответил: — Меня зовут Дуань Веньян. Гун округа Мэйян, не нужно быть таким вежливым. Ваша мать славится своим состраданием, и императрица уже наслышана об этом. Просто у нее еще не было возможности встретиться с ней лично. Ее Высочество узнала, что сегодня день рождения вашей матери, и она специально попросила меня преподнести этот небольшой подарок в знак поздравления. Су Вэй поклонился ему, сказав: — Мы ценим внимание Императрицы. Каждый, кто находится здесь, является нашим гостем. Гонец Дуань, если у вас есть время, почему бы вам не присесть? Поскольку мужчина представлял Императрицу Ашину, Мадам Цинь и Су Цяо, стоявшие позади Су Вэя, тоже поклонились Дуаню Веньяну. Однако Дуань Веньян внезапно улыбнулся и сказал: — Я могу подождать еще немного перед тем, как сесть. Собственно, у меня есть еще один вопрос к Мадам Цинь. Су Вэй знал, что его мать, в отличие от Дуань Веньяна, родилась в знатной семье и никогда не была в Туцзюэ. Они никак не могли быть связаны, так что о чем же хотел спросить Леди Цинь Дуань Веньян? Немного озадаченный, Су Вэй заметил: — Гонец Дуань, пожалуйста, продолжайте. Дуань Веньян спросил: — Мадам Цинь, кое-кто попросил меня передать вам привет. Он хотел узнать, помните ли вы старого друга, который ожидал вас в королевском дворце Туцзюэ тридцать лет назад? Су Вэй и Су Цяо были ошарашены. Они не могли не обратиться к своей матери. Выражение Леди Цинь оставалось таким же спокойным, как всегда, и она любезно ответила: — Молодой человек, боюсь, вы меня с кем-то путаете. Раздался светлый и ясный смех Дуаня Веньяна: — Я знаю, что Мадам Цинь не собирается так легко признавать подобное, но вы действительно хотите, чтобы я рассказал обо всем перед публикой? Теперь Су Вэю было ясно, что мужчина специально нацелился на его мать. Его тон голоса понизился: — Господин, разве вы не слишком грубы? Неужели императрица послала вас не для того, чтобы доставить подарок, а чтобы оклеветать нашу семью? Между императрицей и семьей Су не было старых обид, и у нас нет никаких связей. Почему императрице угодно так вести себя на дне рождения моей матери? Я сам доложу обо всем, что произошло сегодня, императору. Слуги, проводите нашего гостя на выход! Слуги тут же поспешили выполнить приказ Су Вэя и собирались оттащить Дуаня Веньяна. Однако мужчина лишь слегка повернул рукавом, и все они упали на землю. Гости поднялись один за другим, уставившись на Дуаня Веньяна в шоке. Некоторые из них выглядели возмущенно и были готовы упрекнуть его от имени хозяина. Су Цяо гневно крикнул: — Как ты смеешь устраивать сцену в нашем доме?! Думаешь, что семья Су позволит тебе подобное? Он собирался нанести удар. Однако Дуань Веньян внезапно отступил на шаг и громко сказал: — Подождите минутку! У меня есть что сказать. Вы можете делать все, что хотите, если только позволите мне закончить первым. Это крайне важно. Вы все почтенные и уважаемые люди. Я хотел бы услышать ваше мнение, было ли это умышленной провокацией или у Мадам Цинь все же проснулась совесть! Прежде чем кто-либо успел отреагировать на его слова, он продолжил: — Мадам Цинь, не могли бы вы вернуть артефакт моего господина? Су Цяо был взбешен: — Ты, ублюдок Туцзюэ, обвиняющий мою мать в клевете! Моя мать родилась в знатной семье на центральной равнине Шаньси. Как она могла быть связана с Туцзюэ? Если ты сейчас же не объяснишься и не восстановишь репутацию моей матери, ты уже не сможешь так легко уйти, даже если осмелишься попытаться! Он вытащил меч из ножен. Намерение убийства скрывалось под блеском его глаз, что напоминали водную гладь. Ли Циньюй вышел из толпы и медленно и невозмутимо произнес: — Можно есть неправильную пищу, но непозволительно лить неверные слова. Мадам Цинь - мать моего старшего брата, и я уважаю ее так же, как уважаю свою собственную мать. Если вы настаиваете на умышленном злословии против нее, даосский храм Чуньян не спустит вам этого с рук. Он подразумевал, что даже если Су Вэй не представит Императору отчет о том, что сегодня произошло , и не попросит объяснений политическим путем, то храм Чуньян все равно возьмется за это дело. В этом случае отныне Дуань Вэньян и его клан будут враждовать с Храмом Чуньян. После того, как Ли Цинъюй в одиночку взошел на гору Сюаньду и победил Лянь Шэнхэ, Сыюна и нескольких других, он проиграл Юй Аю всего на полхода. Таким образом, даосский храм Чуньян уже потенциально превзошел гору Сюаньду своим влиянием. Не говоря уже о том, что их глава, И Бичэнь, также входил в число Десяти Великих. Поэтому то, что только что сказал Ли Цинъюй, на самом деле имело большой вес. Однако выражение Дуань Веньяна не изменилось ни на йоту. Он все так же улыбался, говоря: — Старая поговорка гласит, что справедливость на чьей-то стороне позволяет человеку путешествовать куда угодно, тогда как без нее он едва сможет шелохнуться. Я слышал, что люди Центральных равнин разумны, и именно поэтому я пришел сюда, чтобы добиться справедливости. Неужели вы собираетесь злоупотребить своей властью и притеснить меня, не отличая явь от фальши? Фамилия Мадам Цинь - Нин, а ее прозвище - Шуан Хань. Я правильно помню? Сердца братьев Су застыли от его слов. Они были и удивлены, и озадачены. Возможно, он где-то услышал девичью фамилию их матери, но ее прозвище было известно лишь немногим, и уж точне не императрице Ашине. Откуда этот странный тюрок это узнал? Дуань Веньян начал медленно объяснять: — Тридцать лет назад Цинь Шуан Хань отправилась в отдаленные области тюрков и стала ученицей моего учителя. Воспользовавшись его покровительством и доверием, однажды ночью она стащила артефакт и вернулась в Центральные равнины. Теперь мой учитель поручил мне найти этого человека и вернуть украденное. С тех пор, как я прибыл на земли Центральных равнин, я долго искал ее. К моему удивлению, во время случайной встречи с Мадам Цинь в Чаньане мне вдруг пришло в голову, что Цинь Шуан Хань, которую я так долго искал, является именно матерью гуна Мэйян! Он засмеялся: — Все эти годы Мадам Цинь действительно хорошо скрывалась. Кто бы мог подумать, что такой человек, который редко выходит из своего дворца, когда-то был такой знаменитой Алишавелей за Стеной! Су Цяо вскрикнул: — Вздор! Моя мать никогда не была на землях тюрков или где-либо за Стеной. Если вам нужно кого-то найти, идите ищите сами. Не смейте бросать грязь в сторону семьи Су! Вы думаете, что можете так просто нас унизить? Дуань Веньян приподнял бровь и спросил: — Мадам Цинь, вы собираетесь открыто отрицать свои поступки? Если я правильно помню, кольцо на вашей правой руке - наша священная реликвия и также атрибут, который представляет личность моего учителя. На нем выгравирован золотой лотос, характерный для нашего клана. Вы утверждаете, что это просто еще одна случайность? Подобный неожиданный поворот событий поразил всех. Все они обратили взгляд на руки Мадам Цинь. На ее правой руке действительно было кольцо, украшенное кристаллом. Под камнем можно было разглядеть золотые очертания, яркие и блестящие на свету, что привнесло еще больший переполох. Су Вэй понял, что сегодняшний инцидент не обернется хорошо, и винил себя за то, что не остановил Дуань Веньяна еще у дверей. Принцесса Цинду спросила глубоким голосом: — Независимо от ваших предположений, сегодня день рождения Мадам Цинь. Мы все здесь собрались, чтобы радоваться и праздновать ее долголетие, а вы пришли тревожить нас в подобный час. Вы говорите, что вас послала императрица. Почему бы вам тогда не пойти со мной прямо сейчас во дворец? Давайте спросим ее лично. Я действительно хочу знать, почему императрица послала вас разрушить чей-то день рождения! Дуань Вэньян был таким же спокойным. — Императрица послала меня, чтобы доставить подарок. Я уже доставил его, и поэтому я уже выполнил ее поручение. Текущее дело связано с моим господином. Император мудр и справедлив. Даже если Его Величество услышит о подробностях этой истории, я уверен, что он не помешает мне спросить Мадам Цинь о возвращении того, что должно принадлежать нам! Он гордо добавил: — Не говоря уже о славе моего господина, он не собирается намеренно усложнять жизнь Мадам Цинь! Ли Цинъюй спросил: — Кто твой господин? Дуань Вэньян улыбнулся: — Это Хулугу! Имя вызвало еще больший шум среди гостей. Каким человеком был Хулугу? Двадцать лет назад он сражался с Ци Фэнге, лучшим мастером боевых искусств того времени. Этот поединок был известен во всем мире мастеров, и люди до сих пор с энтузиазмом обсуждали его. Хулугу проиграл и был вынужден поклясться, что не вернется на Центральные равнины в течение следующих двадцати лет. Это оказалолось не ложью, он сдержал свое слово. В течение двадцати лет он не ступал на Центральные равнины. Когда боевые искусства человека достигли подобного уровня, как у Ци Фэнге и Хулугу, они уже не могли легко расстаться с жизнью, даже если бы потерпели поражение. Хоть и Ци Фэнге был лучшим мастером боевых искусств в то время, Хулугу был недалек от него. Ци Фэнге не смог убить его, поэтому он мог только заставить его поклясться. Согласно способу действий Янь Уши, если бы у него была возможность заставить другого человека дать клятву, он, скорее всего, попросил бы Хулугу совершить самоубийство, таким образом устраняя корень будущих проблем. Очевидно, это было не в стиле Ци Фэнге. Он чувствовал амбиции Туцзюэ в отношении Центральных равнин, но он также уважал Хулугу как мастера нынешнего поколения и не хотел унижать своего противника. Поэтому он лишь заключил пакт длиною в двадцать лет. Двадцать лет спустя Ци Фэнге уже покинул этот мир, но Хулугу все еще не приходил на Центральные равнины. Вместо этого, он послал своих двух учеников. Одним из них был Кунье, который победил Шэнь Цяо на Пике Полушага, в то время как другой внезапно вторгся в дом Су и сказал, что мать братьев Су на самом деле была ученицей Хулугу. Первое событие больше не считалось новостью. Гора Сюаньду уже перешла в другие руки после падения Шэнь Цяо. Со временем люди перестали обращать внимание на местонахождение бывшего лидера клана. Лишь в те моменты, когда сражение начиналось, люди вздыхали над тем фактом, что у Ци Фэнге не было достойного преемника, который мог бы продолжить его наследие. Тем не менее, второе событие теперь происходило прямо перед ними, событие, которое можно было бы считать шокирующим. Независимо от ее правдоподобности, репутация Мадам Цинь уже пострадала от этой истории. Су Цяо пришел в ярость. Он не стал тратить время на глупости и собирался заткнуть рот Дуань Вэньяна своим мечом. Мадам Цинь, которая была под защитой братьев Су, внезапно спросила: — Если Хулугу хочет вернуть свой подарок, почему он сам не явится? Похоже, она только что признала подлинность того, что только что сказал Дуань Вэньян. Су Цяо был шокирован. Он повернулся и с сомнением посмотрел на свою мать: — Мама, ты… Мадам Цинь бросила на него взгляд и холодно ответила: — Что “ты”? Ты хоть знаешь, для чего предназначен этот артефакт? Золотой лотос - это символ тюрков, а также священная реликвия зороастризма. С помощью этого кольца Хулугу мог приказывать всем мастерам в Персии, Туёхуне, Ютиане и Тангуте собраться вместе в Тюркском каганате и помочь Тюркскому хану захватить Центральные равнины. В то время Северная Чжоу еще не укоренила свою власть, а Восточная и Западная Вэй бесконечно воевали друг с другом. Оба государства были сильно ослаблены. Они уже не смогли бы противостоять тюркам, если те решились бы на полномасштабное вторжение на юг. Я забрала его артефакт, поэтому Хулугу уже не мог выдавать себя за истинного последователя зороастризма. Для тюрков, не имеющих власти над всеми мастерами за Великой Стеной, это было как потеря одной из рук. Есть ли что-то постыдное в том, что я сделала? Братья Су были полностью ошарашены. Они не знали о такой странице истории своей матери. После того, как Мадам Цинь закончила свою речь, она обернулась к Дуань Веньяну и сказала: — Это кольцо действительно принадлежало Хулугу, и я та, кто принес его в Центральные равнины. Однако прошло уже так много лет, и Хулугу ни разу не посылал кого-либо, чтобы забрать его. Почему он вдруг решил послать тебя спустя тридцать лет? Дуань Веньян спокойно ответил: — Это было последним желанием моего учителя перед его смертью. Как его ученик, я обязан выполнить его. Мадам Цинь дрогнула, но это не казалось ей столь удивительным. После долгой паузы она произнесла всего пять слов: — Так вот почему. Вот почему! Дуань Веньян сказал: — Поскольку Мадам Цинь уже признала правду, это облегчает дело. Не могли бы вы вернуть кольцо, чтобы последнее желание моего учителя сбылось? Затем, словно вдруг вспомнив о чем-то, он огляделся и зацепил своими глазами Шэнь Цяо, словно только заметил его. — Какое совпадение! Ведь глава клана Шэнь тоже здесь! В таком случае, позвольте мне попросить вас быть свидетелем нашего поединка? Примечания переводчика: Гун - герцог. Тюрки = Тудзюэ (древние китайцы их называют Тудзюэ).