Всё под небесами

Успех данного дела — как, впрочем, и успех многих других дел — полностью зависит от ярких лучей полуденного солнца.

Лань Чжань пробудился в пять утра, словно опять принялся жить по расписанию Гусу. Вэй Ин спросонья ворчал и проклинал все на свете: неудобную постель, Печать, судьбу и Лань Чжаня за то, что тот поднял на ноги ни свет ни заря, заставил умываться холодной водой и тащиться на другой конец города без опохмела. Следуя нарисованному со слов хозяина постоялого двора плану, Лань Чжань и Вэй Ин продвигались от окраины к центру. Несмотря на ранний час, город был уже полон жизни: дворы распахнуты, павильоны открыты, печи затоплены, улицы выметены, лавки приведены в боевую готовность. Проходя мимо одного из павильонов, Лань Чжань увидел между бронзовыми колоннами мускулистое тело, голое по пояс. Красные драконы блестели на обнаженных руках, обвивая хвостами горло и выпирающий кадык, извивались по рукам. Татуировки. Лань Чжань слышал об этой особенности лекарей и травников, но видел — впервые. Знал, что наносились татуировки специальными красителями, сделанными из редких трав. Читал, что нательные узоры, наподобие Золотого Ядра, защищали от болезней и телесной немощи. — Красиво и полезно, да, Лань Чжань? Давай попросим, чтобы мне такую набили? Прям на даньтяне! А то ты все недоволен, что я не укрепляю Золотое Ядро. А тут раз — и тот же эффект! — Не выдумывай. — Ну, давай, Лань Чжань! У тебя и сзади шрамы, и спереди клеймо, а я словно девица! Даже волосы не растут! — Ты и есть девица, — бросив на Вэй Ина быстрый взгляд, сказал Лань Чжань. — Это маскировка, Лань Чжань. Ты же знаешь, я не девица. Я — милашка. Давай, закажи мне цышэнь* в виде черепахи! — Я подумаю. — Пожалуйста! Не надо долгих раздумий! Давай, прям сейчас! — Сейчас у нас другое дело. Так, препираясь, они дошагали до того места, где на плане должен был находиться дом и лавка травника Ю. Вместо лавки по обе стороны улицы тянулись мрачные деревянные заборы на несколько чжанов в высоту. Ни просвета, ни намека на ворота. Словно травник жил в осаде и не спешил принимать в своем доме жаждущих исцеления и прибывших покупать его мази и настойки. — Кажется, крепыш над нами посмеялся, а Лань Чжань? — Посмотрим. Они пошли вдоль заборов, Лань Чжань по правой стороне, Вэй Ин — по левой. Внимательно приглядываясь, ища просвет между плотно подогнанными друг к другу досками или хоть какой-то намек на вход. Дверь нашлась посередине забора, который достался Лань Чжаню. Хитро запрятанная, неширокая, отлично смазанная и открывавшаяся без шума. — Мой дом — моя крепость? — усмехнулся Вэй Ин. — Пошли! — Надо действовать осторожно, — придержал его Ванцзи. — Разделимся. Условились, что первым внутрь отправится Ханьгуан–Цзюнь. Осмотрится. Если поймет, что пришли не туда, если заметит что-то подозрительное, то тут же уйдет. Если не вернется — Вэй Ин зайдет в лавку следом и будет действовать по обстоятельствам.

***

В лавке Ю царил полумрак. Несмотря на жару, в дальнем углу горел очаг. Пахло сильно каким-то дурманом. Через несколько секунд глаза Лань Чжаня привыкли к сумраку, а обоняние определило, что сильнее всего бьет в нос мята, и только позже в воздухе чувствуется розмарин, полынь, аир и лимонная вербена. Лань Чжань рассмотрел, что вокруг очага были развешены подсыхающие пучки трав, а за прилавком стоял не солидный и умудренный годами травник, а молодой человек, почти мальчишка. Расставлял на полочках сосуды, закрытые склянки, коробочки, мешочки. Тонкий, изящный, с пучком волос на макушке, перехваченным броской нефритовой заколкой, которая одна могла стоить целой лавки. Ванцзи перевел взгляд поверх заколки и замер, пораженный виртуозно выписанными на вертикальной деревянной балке иероглифами: «И жатву сна снимает его флейта с клочков земли, принадлежащих мертвым». Прочитал еще раз. Золотая краска в отблесках пламени чудесным образом напоминала кожу под лучами солнца. Иероглифы дышали и, казалось, двигались. Ванцзи подумал: «Лекари лечат живых, почему здесь написано про умерших? Или для рода Ю смерть — это всего лишь болезненный сон? Тоже стремятся достичь невозможного? Своим искусством бросают вызов смерти? Хотя почему это меня так удивляет? Заклинатели искусны в укреплении Золотого Ядра — это тоже своего рода забег наперегонки со смертью за вечностью». Лань Чжань моргнул, когда его мысли прервал насмешливый молодой голос: — Чем наша скромная лавка может услужить просвещенному евнуху? Ванцзи вгляделся в говорящего. Волосы черные, как крыло ворона, оттеняют белую кожу и необычные раскосые глаза, пытливые, с узким, несмотря на сумрак, зрачком и желтоватыми вкраплениями в радужке. Взгляд настороженный. Лань Чжань под этим взглядом почувствовал себя неуютно, начал перебирать пучки трав и перевязанные красными, желтыми и черными веревочками корни растений, похожие на людей и животных. Подумал: «Неприятный парень, судя по описаниям хозяина постоялого двора, на травника Ю он совсем не похож. Где же сам хозяин лавки?» Размышляя, крутанул блюдо, на котором в темном соусе плавали то ли прозрачные луковицы, то ли сваренные бычьи глаза. Почувствовал, что юнец следит за его действиями глазами змеи, готовый сделать бросок. Собрался с мыслями. — Я хотел уточнить некоторые свойства черной белены, — начал Ванцзи и тут же заметил, как взгляд молодца изменился, из настороженного стал заинтересованным. — У меня недавно разбился флакон и, кажется, настойка отравила воздух. Не могли ли именно после этой досадной неловкости начаться сильные головные боли? — Вам повезло, господин евнух, что начались только боли в голове. Черная белена — средство сильное. Не сопровождались ли боли видениями и слуховыми галлюцинациями? — Скорее снами. Очень странными и непонятными. Мне снилось, что я должен скоро заболеть. Что рука моя усохла, почернела и не может двигаться. Я проснулся весь в поту и решил, что сон этот — вещий. Мой знакомый, видя, что я не нахожу себе места, посоветовал отправиться за советом в Тайюань. И вот я здесь. — Очень интересно. Но я ни разу не слышал о том, чтобы пары настойки черной белены были способны призывать духов сна. В любом случае, я вам советую попить наш укрепляющий тело и дух бальзам. А чтобы вас окончательно успокоить, позвольте мне взглянуть на вашу руку. В каком она состоянии? Горит? Дергает? Ломит? Покраснения? Тут Лань Чжань уловил за спиной движение воздуха и перепад света. Не оборачиваясь понял: «Вот и Усянь». Зная по опыту, что люди, сосредоточившись на каком-либо занятии, не замечают происходящего рядом, или не реагируют на происходящее вовсе, решил занять мальчика собой и своей мнимой болезнью, протянул тонкую ладонь с длинными сильными пальцами: — Посмотрите сами. Скажите, что думаете. Мальчишка вскинул на Ванцзи полные радости и удивления глаза, будто не веря, что его принимают за настоящего лекаря. Справился с волнением, аккуратно взял руку Лань Чжаня в свою, чуть приподнял рукав, поводил пальцами, бережно потянул кожу в разные стороны, понюхал, лизнул. Как и рассчитывал Ванцзи, был настолько сосредоточен и поглощен обследованием, что не обратил особого внимания на Вэй Ина, прошедшего к шкафам у очага. Наконец выдал заключение: — О! Ваша рука в прекрасном состоянии. Безупречном. Лань Чжань вздохнул: тема здоровья начала его утомлять. Украдкой взглянул на Усяня — тот только начал осматриваться и надо было дать ему больше времени. Лань Чжань снова тяжело вздохнул и заговорил: — Но если мой сон и правда предупреждение, то нет ли у вас, исключительно на всякий случай, лекарства? Чтобы я приехал сюда не зря. Путь в Тайюань не близкий и не сказать, чтобы простой. — Средство есть, но у нас осталась всего одна баночка, да и она уже обещана, — затараторил мальчишка. — Дело в том, что батюшка лечит одного человека, замечательного и благородного человека, у которого временами возникает нечто подобное. Его руку прокляли, если вы понимаете, о чем я говорю, и проклятие иногда возвращается, несмотря на все наши усилия. — Но вы же сможете сделать еще этого средства? Для меня. — В том-то и проблема! Для средства нужен порошок якобеи. Его нам доставляют из-за гор надежные люди, но заказ пока еще не выполнили. Ждем. И отца, сами видите, сейчас нет. Но… — тут глаза у мальчишки загорелись, словно он решился озвучить то, что давно уже вынашивал в себе. — Если вы мне доверитесь, я могу сделать хорошую мазь по своему рецепту, заменю якобею одной местной травой. Только придется заплатить. И недешево. Лань Чжань покосился на Вэй Ина. Тот перешел от шкафов к прилавку, старался заглянуть за него. Надо было выманивать травника, освобождать прилавок и пространство, чтобы Вэй Ин спокойно смог все осмотреть. Лань Чжань неторопливо достал из рукава серебро, показал, потом решительно сдвинул брови и сделал шаг в сторону внушительного стола в центре лавки, на котором, скорее всего, приготавливали снадобья на виду у мнительных клиентов. Мальчишка, словно загипнотизированный, последовал за серебром, вышел из-за прилавка: — О, значит, вы адепт?! Или вассал? По одежде не пойму только, какого клана. Юньмэн Цзян? Гусу Лань? Нет? Может, Ланьлин? Только эти кланы и их вассалы еще платят серебром. Остальные-то уже перешли на цзяоцзы. Заказывают много лекарств. А серебро потом отдают в Казначейство Главного Заклинателя напрямую. Зачем его возить туда-сюда? Правда? Ванцзи подумал, что тема с цзяоцзы мальчишке знакома, похоже, он даже в ней что-то смыслит. Значит, теперь можно подцепить внимание молодого травника уже на две приманки и удерживать столько, сколько будет нужно. Пока Вэй Ин не раскопает что-то существенное, что поможет продвинуться с поиском заказчика Печати и его запрещенных талисманов. Ванцзи чуть напряг спину, собрался и бросил фразу, словно наживку: — Но бумажки ничего не стоят. Мальчишка сделал еще один шаг от прилавка, словно так ему было удобнее спорить: — Глава ордена Цинхэ Не считает по-другому! Обогнул массивный стол, подошел туда, где находились выдвижные ящики. Открыл один, достал ступку, фарфоровую пиалу, флакон с настойкой. Начал возражать: — Главный заклинатель, господин Не Хуайсан, говорил батюшке, что за бумажными деньгами будущее! Теперь все внимание юноши полностью сосредоточилось на Лань Чжане, на разговоре и на приготовлении снадобья. Чувство собственной значимости отрезало его от всего, что происходило вокруг, он даже голову не повернул в сторону Вэй Ина, когда тот, старательно виляя бедрами и семеня по натертому до блеска деревянному полу, придвинулся вплотную, встал позади травника. Подумаешь, невидаль! Чья-то жена, напомаженная пустышка: на таких травник насмотрелся. Наверняка не будет ничего покупать без разрешения мужа, а тот еще не подошел. А на нет и суда нет. Ванцзи продолжил заговаривать мальчишке зубы: — Не думаю, что те, у кого вы заказываете ингредиенты… или те, кто делает для вас флаконы… продает все это за бумажки. Да и другие целители, как мне сказали, работают за серебро. — А это уже их проблемы! — не дал ему продолжить юнец. Воспользовавшись этим всплеском эмоций, Вэй Ин сделал шаг в сторону прилавка, но запутался в подоле, запахнутом на непривычную сторону, потерял равновесие и почти упал. Юноша в самый последний момент успел подставить руку и подхватить неловкую «госпожу», извиняясь: — Прошу прощения. Это моя вина. Через минуту я буду полностью в вашем распоряжении, — и тут же потерял к «госпоже» всякий интерес, развернулся к Лань Чжаню: — Орден Су, если нам нужно серебро, обменивает цзяоцзы по хорошему курсу. Мы в огромной выгоде. Так что можем покупать у поставщиков без проблем. Но что это я все о серебре, да о поставщиках. Поговорим лучше о вас. Не могли бы вы, уважаемый, показать мне другую руку, чтобы у меня не было никаких сомнений? — Мгм. Усянь еле сдержал смешок. Давно он уже не видел Лань Чжаня таким озадаченным и ни разу не видел, чтобы тот так много и вдохновенно придумывал. Все-таки прожитые вместе годы не прошли для него бесследно. И какие это открыло перспективы! Можно свободно походить по лавочке, везде сунуть свой нос. Усянь поспешил за оставленный без присмотра прилавок. Обшарил пространство глазами, заметил под красивой плошкой половину разорванной полоски цзяоцзы. Точно такую же, какую он видел в Сопереживании. Отлично! Наверняка полоска была приготовлена для скоропостижно погибшего в Ланьлине заклинателя металла из ордена Лишань Лунван. Ю все еще ждал его визита. Плохие новости сюда так и не дошли. Наверное, и баночка, про которую говорил малец, была припрятана для бедного мертвеца. Что ж. Картина прояснилась. След цзяоцзы привел в нужное место. Теперь можно начинать задавать мальчишке правильные вопросы: — Как много ты болтаешь, мальчик, о том, чего не понимаешь! Не в обиду тебе будет сказано, но я бы не доверила тебе и пальца, не то что руку этого господина. Так где, говоришь, сейчас находится твой отец? Мальчишка резко обернулся. Возвращение в реальность было для него болезненным и неожиданным. Его тонкие ноздри раздулись от гнева, пламя очага подсветило их розовым, подчеркнуло глубокий вырез. Странные глаза сверкнули из-под необычно длинных ресниц. Этими глазами парень посмотрел Вэй Ину в лицо. Вдруг глаза потухли. Мальчишка смирил гнев и гордость. — Вы совершенно правы, госпожа. Доверие приходит с возрастом и опытом. Батюшка в отъезде. Точно не скажу, когда его ждать назад. Сожалею, что доставил вам неудобства, добрая госпожа. — А не врешь ли ты мне, мальчик? Не сидит ли твой отец в задних комнатах? Не ждет ли того, кто принесет ему половину вон от той цзяоцзы, что припрятана за прилавком? Не для этого ли человека господин Ю отложил последнюю баночку секретной мази? Не дашь ли ты мне ее? Потому что я точно знаю, что заклинатель металла не придет. Или баночка припрятана для кого-то другого? Благородного и великодушного? Того, кто дарит молодым людям очень, очень, очень дорогие заколки? Того, что приезжает лично обменивать бумажные деньги на серебро? Кто этот господин, а, мальчик? Юноша в одно мгновение превратился в изящный комок мышц и энергии: — Так вот зачем вы пожаловали, госпожа! Я никогда не отдам вам секретную мазь семьи Ю! Никогда не выдам вам имя нашего покровителя! Кто вас прислал? Вас наняли эти неучи?! Наши соседи?! Или вы его жена? Его ревнивая жена?! Нет! Вы не можете быть его женой! Только не женой! Он бы мне сказал, что женат! Вы не жена. Вы дешевая заклинательница из бедного клана! Мальчишка прищурился так, как будто решил всмотреться в темноту или в толщу воды. Потом, уже без прищура, окинул быстрым взглядом яркое женское одеяние. Зрачки его расширились, кровь отлила от лица. — Нет! Вы не женщина. Вы — зло. Я вас не выпущу отсюда! В этот момент Лань Чжань, который уже отошел к двери, чтобы не мешать Вэй Ину, заметил, как напряглось тело мальчишки. Тот тщетно пытался принять правильное решение, пытался контролировать дыхание, пытался думать. Но у него не получалось. Тогда юноша дал своему телу решать за себя. Неожиданно сделал быстрый шаг к пылающему очагу, бросил в огонь сигнал, проворно дернул за потайной рычаг над огнем — дверь и окна моментально заблокировались выдвижными ставнями. Мальчишка взвился в воздух, вскочил на прилавок. Ринулся на Вэй Ина, взорвался вихрем движений. Вэй Ин увернулся, в тот момент, пока мальчишка готовился к новому каскаду, сделал три приставных шага в сторону противника, коснулся плечом, почувствовал, как совсем рядом стукнуло чужое сердце, быстро наклонился вперед и почти коснулся губами мочки уха, выдохнул: — Я хороший, тебе надо со мной дружить. Мальчишка дернулся, губы Вэй Ина скользнули по его щеке, а сердце Лань Чжаня замерло, словно стоячая вода. В голове замелькали картинки вчерашних посиделок с хозяином постоялого двора: рука Вэй Ина на огромной медвежьей лапе, улыбки, масленые глаза, опять улыбки. Лань Чжань непроизвольно сделал один глубокий вздох. Мальчишка отпрянул от Вэй Ина, пошел по кругу. Теперь медленно. Вэй Ин повторил его движения, пошел в противоположную сторону, увеличивая расстояние между ними, улыбнулся широко, открылся, провоцируя. Мальчишка достал меч. Вэй Ин сложил руки за спиной. Лань Чжань опустился на лавку у самой двери, там, где покупателей радушно ждал бодрящий чай и удобная пиала. Мальчишка сделал обманный удар вправо, тут же рубанул влево. Вэй Ин пригнулся, отпрыгнул назад, посмотрел на мальчишку горящими глазами, не отрывая взгляда. Еще одно обманное движение травника. Выпад. Обман. Сын Ю перемещался с ошеломляющей скоростью, едва не расплываясь в глазах. Но каждый раз, когда меч обрушивался на то место, где стоял и улыбался Вэй Ин, и должен был врезаться в тонкую кожу на его горле, Вэй Ина на месте уже не оказывалось. Лань Чжань наблюдал за опасным танцем. Вэй Ин двигался также, как он двигался много лет назад, во время их первого боя на высокой стене Облачных Глубин. В другом теле, но все такой же пластичный, верткий, молниеносный. Лань Чжань видел, что Вэй Ин играет с мальчишкой, дразнит его, как дразнил когда-то его самого, там, в их далекой прекрасной юности в Гусу. «Почему? Почему он это делает?» Желудок Лань Чжаня вдруг оказался где-то между ребрами, сжался в комок. Он сразу узнал это чувство: ревность. Вэй Ин так близко от этого подростка, его дыхание касается юной кожи. Лань Чжань помнил, как это возбуждает, как это впечатывается в память, в сердце. «Убожество», — не смог сдержать себя Лань Чжань, непроизвольно сделал пару быстрых вдохов. Запах мяты заполнил собой легкие, успокоил, помог привести рассудок в порядок. Тем временем Вэй Ин увернулся от очередного удара, ловко подставил подножку. Противник, потеряв равновесие, споткнулся, ударился о прилавок, зацепился ханьфу за выдвинутый ящик. Быстро вернулся в позицию, выставил перед собой меч, рванув полу ханьфу на себя. Ткань не выдержала, раздался треск, в прорехе показалась упругая девичья грудь с припухшим соском на широкой, как блюдце, ареоле. Над соском цвела красным цветом водяная лилия.** «Так это не мальчишка!» Ванцзи чуть расширил глаза и почувствовал себя обманутым: двое переодетых в одной комнате — это уже перебор. Переодетая девушка замешкалась, отвела взгляд от Вэй Ина, перевела его на порванный ворот, даже не успела покраснеть, как Вэй Ин сделал одно мимолетное движение в ее слепую зону. Двинул рукой по идеальной дуге, и заколка из пучка волос на затылке перекочевала к нему в ладонь. Длинные черные волосы распались на струйки, реки, водопады, закрыли обзор. Меч в руке притворщицы дрогнул, дыхание сбилось. Это дало Вэй Ину дополнительную секунду. Ее оказалось достаточно, чтобы кончики пальцев уперлись в тонкую шею отпрыска Ю, под самой челюстью, там, где бьется пульс. Вэй Ин надавил. Девушка, потеряв сознание, упала ему на руки. — Лань Чжань, ты думаешь в задних комнатах есть кровати? Не на прилавок же ее класть! — Вон там, за тем шкафом — дверь. Неси туда. Я открою. За дверью оказалась цаоши — комната трав. Она вполне оправдывала свое название. В ней, кроме удобной неширокой кровати, был целый сад из лекарственных растений, в горшках, кадках, вазах или букетах, которые сушились или превращались в лечебные отвары и сырье для пилюль внутри стоящих вдоль стен необычных перегонных кубов. Когда Вэй Ин устроил девушку на дорогом светлом покрывале, Лань Чжань проверил пульс. — Ты перестарался. Я поделюсь с ней энергией. И даже так она очнется в лучшем случае через час. Не уверен, что нам дадут столько времени. — Не трать на нее силы, Лань Чжань. Когда очнется — тогда и очнется. Куда нам спешить? — Она бросила в огонь сигнал. Мне же не показалось? Скоро сюда нагрянут. — Ты про этот сигнал говоришь? — показушно встревожился Вэй Ин, раскрывая ладонь и демонстрируя небольшой предмет овальной формы. — Но когда? — А не надо на девушек заглядываться, Лань Чжань! Ты же не думаешь, что я по неловкости запутался в полах ханьфу? — Но я видел, что она что-то бросила в очаг! — Печенье с предсказаниями, которое я захватил вчера у крепыша. И даже не заметила подмены. С мечом ее кто-то управляться научил, а вот внимание правильно распределять — нет. Не думаю, что на запах печенья из трубы кто-то сюда поторопится, — и Усянь самодовольно улыбнулся. — Мы тут в безопасности, Лань Чжань. Пусть девчонка отоспится, успокоится, а потом мы с ней поговорим. Лань Чжань отвернулся и сделал резкий шаг в сторону от Вэй Ина. Мочки его ушей порозовели: — В отличие от тебя, я ни на кого не заглядываюсь. — Лань Чжань! Что не так, Лань Чжань?! Что я опять не то сделал? Что не так сказал? — Не дерись больше так, — глухо ответил Ванцзи. Повернулся и посмотрел Вэй Ину в лицо. Мочки его ушей уже пылали алым, а нефритово-белые щёки оттенил лёгкий румянец. — Да как «так»? Я всю жизнь так с кем-нибудь дерусь, Лань Чжань, и это никогда не было для тебя проблемой! — Было. Всегда было. — Но это же девчонка! — Но пока ты дрался, ты этого не знал! — Ну и что с того? — Ты дрался с ним, а не с ней. Ты заигрывал, точно так же, как тогда со мной. В Гусу. Я ничего не забыл. Те же три шага в слепую зону. Ты прикоснулся к противнику плечами, ты почти взял в рот мочку. А потом поцеловал. В щеку. Лань Чжань снова отвернулся и закончил почти шепотом: — Ты очень красив, когда дерешься. — Я ее не целовал! Она дернулась, и у меня губы соскользнули. — А на стене Гусу они у тебя не соскальзывали. — Так ты же тогда застыл, как каменный. Ты… — и тут у Вэй Ина в голову закралось запоздалое сомнение. — Только не говори мне, что влюбился в меня после первой же драки? — Не скажу. Вэй Ин снова улыбнулся, обошел Лань Чжаня, встал перед ним, нашел его взгляд, потянулся за поцелуем: — Обещаю, больше никогда не буду ТАК драться ни с кем, кроме тебя. Поцелуй был долгим. Чувственным. Страстным. Вэй Ину даже показалось, что он похож на тот, самый первый поцелуй, который Лань Чжань у него украл во время их последней совместной ночной охоты с Цзян Чэном. А потом мысли унесли Вэй Ина еще дальше в прошлое и он вспомнил свое недолгое обучение в Гусу.