Всё под небесами

Рассудок не может удержать увиденное глазами, для этого есть только чувства.

Ночь почти сгустилась над озером и над городом, когда паром, на котором плыли в Тайюань Вэй Ин и Лань Чжань, причалил к берегу. Пристань встретила прибывших толпой девушек и женщин с красными фонарями. Трудно было определить, были ли это жены, невесты или ветреные девицы — все ждали мужчин после удачного торгового дня, одинаково льнули к ним, смеясь и поддразнивая, обнимали тонкими руками за талию, разводя на деньги и выпивку. Лань Чжань поморщился, повернул голову к озеру, подставил лицо влажному ветру, сказал: — Погода, наконец, определилась. Скоро будет сильный дождь. В темноте и под ливнем мы ничего и никого не найдем. Вэй Ин был с ним совершенно согласен и, кроме того, ему совсем не хотелось мокнуть под дождем в красном дорогом ханьфу, с напомаженными волосами. Он проводил взглядом несколько парочек, исчезающих одна за другой в щупальцах тумана. — Пойдем за ними, — подмигнул он Лань Чжаню. — Невесть что, конечно, но дешевый ночлег, еду и сведения мы получим. — Мгм.

***

Парочки привели их в дешевый постоялый двор на окраине Тайюаня, похожий скорее на притон, чем на порядочное заведение. Лань Чжань попросил комнату на двоих, но подниматься в нее заклинатели не стали: все равно среди разгоряченных, опоенных, стонущих и переплетенных в экстазе тел, которыми под завязку было набито заведение, уснуть бы не получилось. Вэй Ин выбрал для них относительно спокойное место внизу, где хозяин — невысокий мужичонка широкой кости — продавал вино и снедь тем, кто хотел выпить и подкрепиться перед или после бурной ночи. Устроившись за столом, Вэй Ин попросил Лань Чжаня заказать побольше сосудов с вином и пригласить хозяина-крепыша разделить с ними трапезу. Хозяин сначала насторожился: с чего бы постоялец, да еще евнух, приглашает его за свой стол? Но потом зыркнул на широко улыбающегося Вэй Ина и решил: «Почему бы нет!». Не каждый день можно поточить лясы с соблазнительной молодой заклинательницей. Когда он удобно устроился напротив, Вэй Ин, глядя масляными глазами, разлил по пиалам первый сосуд бурды, именуемой вином, и задал первый вопрос: — А не подскажешь ли, любезный, сколько в Тайюане лавок лекарей и травников? — Да это город лекарей! Почитай все мужчины и женщины у нас лекари! — хитро подмигнул хозяин и опрокинул пиалу в рот. — А сколько знаменитых? Не хотелось бы довериться кому попало, — наивно улыбаясь и подвигая детине еще один сосуд с вином, продолжил расспрашивать Вэй Ин. — Каждый род имеет свою знаменитость. У каждой семьи есть чем гордиться. К кому бы вы ни обратились — вы не прогадаете, — хозяин был явно доволен собой и своим умением отвечать и одновременно ничего полезного не говорить. — А кому больше всех завидуют? — этот вопрос, заданный низким и мелодичным голосом, повис над столом. Хозяин посмотрел в сторону сурового евнуха, почесал нос, прочистил горло вином и уверенно ответил: — Клану Ю, — тут он вилять с ответами не собирался, тут и ответ-то был всего один, его не скроешь, он как бельмо на глазу и нож в сердце. — И почему это? — заинтересовалась молодая госпожа. Хозяин крутанул головой в сторону миловидной заклинательницы, увидел, что глаза ее засияли, словно камни, которые он видел однажды в заколке заезжей нюй-куй*. Улыбнулся, показывая ряд крупных зубов с гнильцой: — Так это вам любой скажет. Выскочки! Все эти Ю от малого до старого. Всего три поколения назад пришли из-за моря, а уже пробрались в услужение к Главным кланам Заклинателей. Но это еще бы ничего. Это еще можно понять. Но они взялись с недавнего времени продавать свой товар не за серебро, а за цветные бумажные полоски, которые в ходу за морем и за горами. Приваживают этими бумажками в город подозрительных иностранцев, разрешают мелким кланам заклинателей с окраинных земель брать лекарства тоже за бумажки. Обесценивают нашу работу! Выпитое разгорячило кровь хозяина заведения, он вошел в раж и вообразил себя одним из благородных травников, про которых рассказывал, а не простым безымянным торговцем дешевыми койками. Вэй Ин развеселился от такой метаморфозы крепыша, продолжил забрасывать захмелевшего вопросами: — Бумажные деньги — это же только для сжигания в память о мертвых. Почему теперь они так любы живым? Когда они стали ценнее серебра? Тот только успевал прихлебывать из пиалы и отвечать: — Да с чего вы взяли, что эти раскрашенные полоски дороже серебра! Тут все хитрее. Они его легче! Много серебра с собой в дорогу не возьмешь, если ты не заклинатель, не в обиду вам, уважаемая, будет сказано. А бумажки карман не тянут, их издалече удобнее везти, и лихим людям на дорогах они не нужны. Оружия и еды на них не купишь, коня не накормишь, дом не построишь. Обменять на серебро можно только в казначействах Главного Заклинателя, да и то только тогда, когда у тебя есть на это специальное разрешение. — И такое есть у травника Ю? — Вот-вот. А что такого этот Ю сделал, чтобы стать доверенным человеком Главного Заклинателя? Чем он лучше любого из наших лекарей? Чем его мази заслужили такой привилегии? Хотите отвечу? Да ничем! — Так, наверное, не только Ю обменивает товар на бумажные полоски? Раз это выгодно. Наверняка есть еще травники, кто этим грешит! — Может где и есть, но не в Тайюане. Мы чтим традиции. Не продаем наше искусство за бумажки. Наши деды работали только за серебро. А этот пришлый Ю слишком доверился попутному ветру. Но ветер переменчив. — И долго вы будете ждать, пока он переменится? — вопрос опять задал евнух, и от его слов так и повеяло инеем и льдом. — Он переменится! — с жаром воскликнул хозяин. — Уважаю вашу уверенность. Давайте за нее выпьем, — миловидная заклинательница примирительно положила свою узкую мягкую ладонь поверх широкой лапы хозяина и как-бы невзначай уточнила: — А на какой улице находятся лавка и дом этого Ю? *** Разговор Вэй Ина с хозяином был долгий, вина было обоими выпито немало. Лань Чжань терпеливо ждал, когда прекратится это негласное соревнование в потреблении горячительных напитков, больше в разговор не вмешивался, цедил чай, надламывал одно за другим печенья с предсказаниями, рассматривал иероглифы, откладывал предсказания в сторону. Вино закончилось далеко за полночь. К тому времени парочки за бумажными тонкими стенками заведения угомонились, ливень закончился, тучи развеялись и высокая полная луна разлила свой свет под небесами. Хозяин досадливо хлопнул себя по ляжкам и, наконец, отпустил необычных и понравившихся ему постояльцев отдыхать. Вэй Ин пошатывался по пути к постели, но был собой доволен. У них был не только адрес травника, но еще и план, как его быстро найти в большом и перенаселенном городе. В комнате он почти упал на кровать, не в силах раздеться. Лань Чжань снял с него мягкие сапоги, развязал и стянул ханьфу, провел мокрым полотенцем по телу, уложил к стене. После этого снял с себя темные старые одежды, оставив только тонкое одеяние, лег рядом. Порадовался, что затхлый запах дешевой мебели выветрился, комната наполнилась мягким ароматом сандалового дерева и лотоса. Завтра предстоял долгий и тяжелый день поисков, но спать еще не хотелось, и Лань Чжань провел рукой по спутанным волосам, по впалой щеке Вэй Ина. Тот, на удивление, смирно лежал рядом, почти усыпленный крепким вином, почти утомленный долгим днем и болтливым хозяином. Лань Чжань поудобнее устроил его голову у себя на груди, чуть повыше глубокого красного ожога под левой ключицей. Вздохнул. В этот момент горячий поцелуй обжег его кожу: — Лань Чжань, ты такой уютный. В паху тут же потяжелело. Запах сандала стал насыщеннее, дыхание чуть сбилось. Но Ванцзи сдержал себя. Сегодня он готов был провести остаток ночи вот так — в полумраке, полураздетым, с Вэй Ином в своих руках, на своих бёдрах, прижимая его к своему возбужденному паху и чувствуя ответное возбуждение. Сегодня этого было достаточно: просто быть рядом, слушать дыхание, наслаждаться спокойствием. Отдыхать. Лань Чжань задышал ровно и глубоко. Последнее, что почувствовал прежде, чем заснуть, — холодный лоб у себя на ключице и улыбку, разлитую в ночи, последнее, что увидел — плечо Вэй Ина, посеребренное лунным светом.