Всё под небесами

Преображенная духовной энергией капля крови Лань Чжаня повела Вэй Ина в сосновые леса, в каменный мешок гор. Двигалась она быстро, так быстро, что только первые сто шагов у Вэй Ина получились летящими, на большее его нынешнее тело оказалось не способно. Через шесть часов бега мышцы ног начало сводить судорогой, лицо горело, дышалось с трудом, но Вэй Ин продолжал подниматься по широкой горной тропе, не теряя из виду поблескивающий красным артефакт. Пейзаж проплывал черно-белым размытым пятном на периферии зрения, но все равно местность казалась знакомой. «Я уже был здесь с Лань Чжанем, — вертелось в голове у Вэй Ина, — Точно был. Это же хребет Синлу! Если… — тут он поперхнулся, сухо закашлялся, остановился, чтобы перевести дух и смахнуть крупные капли пота со лба, — …если пройти по этой тропе еще какое-то время, то можно упереться в лабиринт некрополя Цинхэ Не». Словно прочитав его мысли, магический проводник повел именно туда. Вэй Ин старался передвигать ногами как можно быстрее, смотреть на тропинку, а не ввысь, где между кронами деревьев перед заходом солнца умирало небо. Уже издали можно было заметить, что Некрополь изменился. Форты крепости-людоеда стали выше, больше не походили на перевернутые пиалы, а стали напоминать невысокие башни с бойницами и зубчатым верхом, стены были отстроены заново. Без сомнений, в последние годы кто-то потратил много усилий, чтобы превратить безлюдное место в настоящую твердыню из бело-серого камня. Вэй Ин уже приготовился ломиться внутрь Некрополя. Темная энергия заструилась вокруг него в поисках жертвы, но земля была стерильна, недра — вычищены от захоронений, смерть и разложение — изгнаны из этих мест. Некого было поднять из могил и призвать на помощь. Только тела в стенах Некрополя выказывали готовность восстать по зову Магистра, но как раз их трогать было нельзя. Проводник, собранный из магии и воли, заметался в воздухе, повернул и стремительно направился в обход крепости-людоеда по лабиринту. Вэй Ин — за ним. В спешке пару раз угодил в плетения золотых сетей, которые покрывали землю и были запрятаны под иголками и каменьями. Успел заметить, что везде выставлены барьеры от духов, развешены защитные талисманы от нечисти. В какой-то момент, уже почти в темноте, Вэй Ин опять оступился, нога попала между корней в барсучью нору. Он всего на секунду опустил глаза, чтобы высвободиться, а когда поднял — проводник исчез. Лицо и спину словно окатило кипятком. «Как же так?» Вэй Ин не заметил ни когда, ни где каплю притянула и впитала каменистая почва Синлу. Ошарашенный, он заозирался по сторонам. Никого. Ничего. Только небо смотрело на него своим подслеповатым лунным глазом. Только замшелый валун преграждал путь наверх. «Соберись. Надо искать. Надо искать! Кровь Лань Чжаня не могла пропасть вот так. Без всякого следа». Вэй Ин упал на колени, шарил по земле ладонями, старался почувствовать и вернуть исчезнувшую магию, но потерял счет времени, а когда наконец решил, что проводник уже не найти, понял, что луна завалилась на бок и ее почти затянуло тучами. Подувший предутренний ветер поднял пыль и клочья сырого тумана, охапку листьев, которая вспорхнула над стоящим на коленях Вэй Ином. Из-под листьев вырвался и тут же камнем упал обратно в темноту короткий стон. Вэй Ин не услышал, а скорее почувствовал его кожей, но этого было достаточно. Лань Чжань! Где-то там внизу — Лань Чжань. Вэй Ин только один раз в жизни слышал стон Ванцзи, в пещере Черепахи-губительницы. Но с тех пор этот звук жил в нем и вот теперь напомнил о себе, выжег, словно клеймом, запоздалое раскаяние, опрокинул Вэй Ина навзничь, заставил заскрежетать зубами. На этот раз от бессилия. Нет ни Чэньцин — призвать Вэнь Нина, ни тростника — сделать новую флейту, ни меча, чтобы рубануть со всей силы накопленной за несколько лет иньци. Есть только собственные руки. Вэй Ин разгреб ветки, камни и пожухлую траву. Под ними отыскал нору, в которую не так давно провалилась его нога. Приложил ухо к земле. До слуха отчетливо донеслось: — Молчит. Из него слова клещами не вырвать. «Это не барсучья нора», — понял Вэй Ин. Это штольня, по которой вниз спускается воздух, а вверх поднимается звуковая волна. Вэй Ин попытался протиснуться внутрь. И так, и сяк. Но штольня была такая узкая, что даже голова не проходила, и каменистая почва не давала возможности ее расширить. Вэй Ин снова приложил ухо к земле: — Этого следовало ожидать. После дисциплинарного кнута его тело стало не таким чувствительным, — голос, этот голос, холодный, мертвый, с чужеземными интонациями, почти нечеловеческими. Голос Чжулю. — Старые глупцы повредили основные меридианы, ломая своему Нефриту хребет. Что ж. Не говорит — ну и не надо. Что он может сказать такого, что мы не знаем? Ничего. Может только умереть за свое исчадье, от которого даже тьма отказалась. Но я щедрый. Я ему позволю умереть. И не один раз. Слышишь, Ханьгуан-цзюнь? Я буду отсылать тебя на небеса или в Диюй и вырывать оттуда снова и снова. Как твой Вэй Ин вырывал из лап смерти Вэнь Чао на глазах моего отца, снова и снова, и снова заставлял умирать на его же глазах. Ты думаешь, Вэй Усянь пытал отпрыска Вэнь? Нет. Он заставлял страдать моего отца. Ты думаешь, я пытаю тебя? Ты тут только играешь роль Вэнь Чао. Вся твоя боль предназначена Вэй Усяню… — Хозяин! Его Ци пришла в движение. Надо снова запечатать Золотое Ядро. Иначе нам с ним не справиться. — Вот гнида. Глухой удар, обещающий боль. С восходящим потоком до Вэй Ина долетел порывистый выдох, с которым кислород покидает чужие легкие, дошел звук, с которым рвутся сухожилия — звук мокрой тряпки, от которого Вэй Ин чуть было не потерял самообладание. Потом еще один удар, уже не такой оголтелый, и снова слова: — Как бы я ни хотел насладиться видом твоих кишок, Ханьгуан-цзюнь, я подожду. Я дождусь Вэй Усяня. И когда он приползет сюда за тобой, только тогда я разложу перед ним, как ужин на широком столе, твои внутренности, твой скальп, твой член. Я посмотрю ему в глаза и порадуюсь. Еще пара дней ожидания ничего не изменят. Предвкушение мести не менее волнительно, чем сама месть. Знаешь об этом? Не-ет. Откуда тебе знать. Вместо ответа повисла ужасающая тишина. Вэй Ин потянулся к подолу ханьфу, оторвал кусок. Получилось неровно и слишком много. Он разорвал лоскут пополам. — Продолжайте без меня, — раздалось снизу. — Запечатывания должно хватить до полудня. Наденьте кандалы, сожмите запястья и щиколотки — это прервет движение Ци. И перекиньте цепь через потолочный блок. Так будет удобнее. Началась какая-то возня. Сколько внизу людей? Каких орденов? Вэй Ин, продолжая слушать, надорвал материю зубами, раздвинул шелковые волокна ногтями, опять пустил в дело зубы. Вспомнил, что в рукаве лежат подарки, достал коробочку с оберегом, осторожно, но решительно скатом листа лотоса разрезал ткань там, где нужно было придать материалу правильную форму. Суета сместилась от Вэй Ина вправо, превратилась в какофонию из тупого мычания, бряцанья, тяжелого шипящего придыхания, сухой смазанной брани и жесткого сотрясания воздуха. Шум отражался от стен, создавал бесконечно плотный рисунок перед глазами Вэй Ина. Он вслушался, сложил звуки в линии, понял, что помещение находится на приличной глубине, гораздо ниже уровня некрополя, вытянуто с востока на запад, скруглено на севере, отгорожено от всего остального пространства железной дверью. В его мысли вклинился незнакомый голос: — А вы куда, хозяин? — Я кое-что забыл в Тайюане. А потом у меня встреча с главой Ордена Не. А потом, потом я вернусь. Не разочаруйте меня. Лязгнула дверь, Вэй Ин посмотрел на то, что было у него в руках. Тряпочка. Получается некрасиво, но зато быстро. Это не бумажный человечек. Шелк легче, капризнее, придется потратить больше сил, чтобы им управлять. И это рискованно, потому что Вэй Ин никогда не делал переноса один, без подстраховки наблюдателя. Но зато это самый быстрый путь, чтобы спуститься вниз и разузнать, где держат Лань Чжаня и как им вместе добраться до выхода из подземелья. Более не мешкая, Вэй Ин сдвинул свои слух, зрение и душу в сторону тряпочного человечка, заставил немеющее тело сделать последнее — бросить сотворенный наскоро артефакт в черную дыру. Падая в неизвестность, уже не мог видеть, как тело из мышц и костей обмякло в окружении вековой сосны и замшелого валуна. Первое, что дошло до сознания после падения — странное сочетание запахов: резких, сладковатых, еще каких-то приторных. Нехорошее сочетание. Там, на поверхности, кожа на руках Вэй Ина покрылась мурашками от этого запаха. А тут, в темноте штольни, тряпочный человечек продолжил плавно кружить, подобно занесенному ветром листу дерева, спускался все ниже, туда, где ждало шипение горящих факелов, вставленных по обе стороны недавно закрывшейся за Чжулю двери. Вэй Ин управлял лоскутом так, чтобы не попасть в пляшущее пламя, не сгореть и не быть замеченным. Сам старался замечать все. Услышал, что в комнате бьются четыре сердца. Удары одного были редкими, затухающими. В первую очередь Вэй Ин направил внимание на его владельца, увидел белое лицо Ванцзи. Извилистый кровоточащий порез на матовой коже. Рассеченные распухшие губы. Лента больше не сдерживала поток тяжелых спутанных волос. Через разорванное исподнее были видны ребра и клеймо Вэней почти на середине груди. Лоскутная душа задрожала в восходящих теплых потоках, колыхнулась в сторону Ванцзи, но Вэй Ин не поддался первому порыву: пока у него есть преимущество высоты, надо рассмотреть обладателей других сердец. Маневр вправо, к обладателю нервной сердечной дроби. У него на лице приторная улыбка, расширенные зрачки, словно он вдохнул дурманных трав. Отвисшие щеки, похожие на выдоенное вымя ослицы. Маневр влево. Вот и второй. Переплел поперек груди широкие ручищи, сам был похож на вышедший на поверхность узловатый корень, загораживающий дверь. Но его слабое сердце едва вталкивало жидкую кровь в вены. А вот и третий, с бычьим сердцем — жадно смотрел, как пленник напрягал все свои душевные силы для борьбы с нестерпимой мукой. Вэй Ин извернулся, сделал полукруг, скользнул вдоль каменной кладки, запутался в черных волосах Лань Чжаня. Спустился по вымазанной в липкое пряди. Коснулся щеки. Всего лишь кусочек тряпицы, но прикосновение — настоящее. Такое, что тело Вэй Ина, там, на поверхности, сжалось от колючей боли за грудиной. А тут, в сырой полутьме каземата тряпочный человечек сдавленно зашептал, зашелестел Лань Чжаню на ухо: — Я тут. Продержись еще чуть-чуть. Прошу. Я не могу призвать и поднять мертвых. Тут защита от темных искусств. Везде. Но я что-нибудь придумаю. Я скоро. Веки Лань Чжаня чуть дрогнули. Он не сумел открыть глаза с первой попытки, но когда у него получилось, то прозрачное золото его глаз показалось Вэй Ину замутненным. Во взгляде нельзя было прочитать ничего, кроме тоски и боли. — Лань Чжань! В глазах вспыхнула искра, появилось понимание. Потом тревога. Вэй Ин тут же сказал: — Не беспокойся, я не отдам им Печать! Я думаю, Лань Чжань, думаю! Ты же меня знаешь, все получится, только держись! Прошу тебя! И Лань Чжань дал почувствовать Вэй Ину не словами, а теплой волной, идущей от самого сердца, что слышит, понимает, что продержится. Вэй Ин потерся шелком о мочку уха. Кадык Лань Чжаня дернулся, золото глаз блеснуло, вена на виске запульсировала. Вэй Ин поспешил ответить, потому что прочитал Лань Чжаня так же ясно, как по написанному: — Ты прав, ты прав. Я не буду этого делать. Ты слишком ослабел, чтобы сражаться против крепости. Если призову тех, что замурованы в стенах некрополя — это нарушит равновесие, крепость начнет искать замену среди живых. И нам не выбраться. И еще эти захороненные сабли… Если они сойдут с ума, ничто их не удержит от убийства. И нам не выбраться. Лань Чжань чуть раздвинул разбитые губы, словно собирался что-то сказать, жилы на его шее вздулись, но движение заметил не только Вэй Ин. — Что? Очухался? — «бычье сердце» отскреб себя от стены и сделал шаг к Ванцзи, приблизил лицо вплотную. Вэй Ин затаился в волосах, почувствовал на себе пьяное дыхание. — Рановато, но это даже хорошо. Можно с тобой поиграть. Или ты сможешь нам помешать, Ханьгуан-цзюнь? Где твоя непобедимая сила? Думал, что слишком хорош? Думал, простые смертные тебе не указ? — Думал, что твое Золотое Ядро даст тебе бессмертие и защиту, — подал голос из дальнего угла «отвисшие щеки». — Но теперь ты в нашей власти, и уж поверь, прежде чем умереть, ты узнаешь каждого из нас. Близко. Такого случая может больше не представиться, понимаешь?! Поиметь знаменитого Ханьгуан-цзюня! Мы расскажем о знакомстве с тобой в каждом кабаке. Ты будешь после наших рассказов еще знаменитее. Давай, открывай ротик, лапа. Что? Не хочешь? Удар, Лань Чжань еще сильнее стиснул зубы, желваки на скулах заходили ходуном. Вэй Ин, тут, внизу, был совершенно бессилен, но его тело, там, наверху, дернулось так, словно удар пришелся по нему, вся кровь прилила к щекам, губы задрожали от беззвучных рыданий. Но слез не было. Вместо слез из глаз капало красным. Лань Чжань нашел в себе силы, чтобы повернуть голову к тюремщикам. Ответил одним взглядом из-под опухших век, в нем была ненависть и стойкость. Взгляд этот не понравился, разозлил, вывел подручного Чжулю из себя. Сплюнув, «бычье сердце» пошарил в темноте, в несколько выверенных движений привязал к ногам Лань Чжаня два обточенных камня, дернул за цепь, соединяющую колодки на запястьях с потолочным блоком, рывком поднял свою жертву над полом и опустил. Лань Чжань не издал ни звука. «Бычье сердце» усмехнулся. Дернул за цепь еще раз. После девятого рывка на запястьях и лодыжках лопнула кожа, кости ног начали выходить из суставов. Кровь хлынула у Лань Чжаня из носа и изо рта, он уронил голову на грудь и безжизненно повис на вздернутых вверх руках. От увиденного все перед глазами Вэй Ина поплыло, как будто он был мертвецки пьян. Но он не был. Он просто потерял способность трезво мыслить. Тряпочный человечек, не обращая внимания на мучителей, коснулся вмиг почерневших губ, весь пропитался кровью, отяжелел. Вместе с ощущениями теплой крови Лань Чжаня в сознание Вэй Ина проник липкий страх и спертый кислый запах боли. Он останется внутри того тела, что бездвижно лежало наверху. Вэй Ин подозревал, что навсегда. — Лань Чжань! Ты обещал! Лань Чжань! Как же так?! Страх перерастал в непонятное чувство, похожее на панический ужас, и вытягивал из Вэй Ина силы. До этого момента Вэй Ин и мысли не допускал, что может потерять Ванцзи. Тот был как небо, как солнце. Был незаменимой частью мира. Но сейчас этот мир истончался и становился таким хрупким, что мог разбиться в любой момент. Вэй Ин терял контроль над лоскутом, над собой, над ситуацией. И испугался еще больше. Точно так же было с ним в Безночном городе, точно такой же ужас овладел им тогда, перед телом Яньли. Тогда это стало началом конца. Темная Ци набросилась на него и поглотила. «Нельзя, чтобы это повторилось сейчас». Тюремщики что-то обсуждали между собой. «Нельзя терять контроль». Разговор охранников теперь доходил до сознания Вэй Ина как сквозь толстый слой воды. Нельзя, чтобы гнев и страх затуманивали разум. Надо прекратить использовать темную Ци. Но сможет ли Золотое Ядро управлять переселенной в шелковый артефакт душой? Пробовать? Рискованно. Но и не пробовать — тоже. Вэй Ин попробовал. Дрожащая реальность начала успокаиваться, безумие — отступать, Вэй Ин четко расслышал прямо над собой: — Зачем мы это делаем? — волновался «корень». — Старейшина Илина нам этого не простит. Он слишком дорожит Нефритом. Мы же просто должны обменять его на Печать. А может быть, у него и нет никакой Печати? Зря мы тут собрали всех наших. Если бы она была, он бы уже пришел. Разве нет? — Какой ты наивный. Старейшины уже и след простыл. Он не появится, иначе я ничего в людях не понимаю. Поэтому нет необходимости оставлять Нефрита в живых. Обмена не будет. — А если все-таки будет? — Отдадим тело. Никто не говорил, что мы должны отдать живого и здорового Нефрита. — А если не придет, то это даже лучше, — рассмеялся третий и выдохнул облако дурмана. — Мы превратим Нефрита в непобедимого лютого мертвеца. У хозяина в мастерской еще остались те старые правильные черные гвозди. — Но клан Гусу нам этого не простит. — Клан подчинится Верховному Заклинателю, — рявкнул «бычье сердце», — Цзэу-цзюнь всегда был очень дисциплинированным. Он не пойдет против Верховного Заклинателя. А Не Хуайсан сумеет все представить как трагическую случайность и завернуть пилюлю в обязанность поддерживать порядок. Мы же, в конце концов, в его интересах все делаем. Печать была нужна ему. И все еще нужна. Смерть Лань Ванцзи — это всего лишь последствие его желаний. — Не нравится мне все это, — покачал ручищами «корень», — Аж в животе свело. Пойду на воздух. Тут уже не продохнуть. Вэй Ин понял, что вот он, его шанс узнать путь наверх, найти вход в это подземелье, вернуться в собственное тело, спуститься и освободить Лань Чжаня. Пока Чжулю на Совете. Пока не подняли тревогу. Уж с тремя этими адептами Вэй Ин справится. Передвигать человечка с помощью светлой Ци оказалось тяжело, как плавать с жерновами в пруду, среди стеблей лотосов. Золотое Ядро, которым он все это время пренебрегал, надрывно отдавало все, на что было способно. Вэй Ин с большим трудом заставил себя оторваться от волос Лань Чжаня, переместил лоскут в тень и передвинулся ближе к «корню», пока тот открывал дверь, зацепился за подол его чаншана*, поднялся выше, к поясу, прилип к спине. Вот они в коридоре. Вот движутся на выход. Вэй Ин старательно примечал все углы, переходы и повороты, чтобы потом в решительную минуту не запутаться, не погубить себя и Лань Чжаня. «Направо, — твердил он, — теперь налево. Здесь лестница. Здесь можно взять факел. Теперь — опять налево…» Переходы практически не освещались. «Корень» шел по ним, ведомый привычкой и чутьем. Вдруг откуда-то подуло. Порыв был таким внезапным и сильным, что Вэй Ин не удержался. Его сорвало со спины тюремщика. Понесло, закрутило, отбросило в боковую галерею, перед глазами замелькало голубое, зеленое, розовое. Вэй Ин потерял управление тряпичным человечком. Когда снова взял шелк под контроль, свет нового дня пробивался сверху через разноцветную бумагу. Вэй Ин был уже не под землей, а в каком-то закутке между переходами. Выхода здесь не было. Вэй Ин постарался вернуться назад. Там, где-то вдалеке, эхом раздавался характерный стук сердца «корня». Он кинулся за этим стуком, хватался за звук, как за путеводную нить, но эхо путало его. Он снова плутал по темным переходам, метался, поворачивал, понимал, что заблудился, что симпатическая связь между ним и фигуркой из шелка с каждым мгновением все слабее, что ему не хватает ци, гнал лоскут вперед уже не ци, а собственной волей. Надо найти выход. Он обязан. В голове демонами метались мысли: использовать темную энергию, она тут, она рядом, она всегда рядом, забрать ее у сабель, у мертвецов, у стен, у земли, пропитанной гневом и безумием. Поднять мертвецов из стен. Будь что будет. Нет. Он же обещал. Лань Чжаню! Обещание. Оно как узда врезалось в мозг. Лань Чжань! Перед глазами встало кровавое месиво из тела и ткани, плотно сжатые губы. Лань Чжань! Вэй Ин силой неистовства бросил тряпичного человечка вперед, туда, где ему показалось, замаячил открытый дверной проем… — Вэй Ин? Вэй Ин! — голос позвал издалека, потом зазвучал ближе, потом зазвенел серебряным колокольчиком Ордена Юньмэн Цзян, потом ударил в уши набатом, как гонг с дозорной башни. — ВЭЙ ИН! Вэй Ин открыл глаза.