Две царевны

Ваня пришел за мной. Этот день стал для меня большой неожиданностью. Я понемногу стала привыкать к жизни в семнадцатом столетии. Уже внутренне почти смирившись с мыслью, что никогда больше не увижу своих родных. Воспоминания о доме приносили боль, много боли. Я молилась за маму с папой, братьев. Забавно, искренне молиться я научилась в семнадцатом столетии, только когда стала пленницей, игрушкой чужих желаний. Мне было жизненно необходимо знать, что Бог есть. Он один меня понимал. Для всех остальных людей я оставалась чужачкой. Где-то слишком доброй, где-то слишком наивной, полностью неприспособленной к жизни, в которой оказалась волей капризного случая. Мы с Малашей сидели в горнице за рукоделием. Я училась вышивать бисером. Почему бы и нет? Полезное дело. Москва семнадцатого века далеко не Москва двадцать первого. Число мастериц в прошлом гораздо выше, чем в наши дни. Ну, конечно, во-первых мастериц ценило общество, знатных девочек обучали шить, вышивать, ну, а во-вторых, книг здесь не очень много. В моем распоряжении в основном имелись церковные книги. Хотя в монастырях по-любому были летописи, сказания о героях далекой старины. Иногда Малаша перед сном мне рассказывала сказки. Особенные сказки, которые в детстве не читала мне мама. Например, я услышала сказку о Борме-Ярыжке именно здесь. В общем, жизнь в семнадцатом веке давала неплохой стимул научиться рукоделию. Все равно времени свободного у меня много. В церковь никто меня силой не гонял. — Акся! — этот знакомый, безумно родной голос я точно не ожидала услышать, по крайней мере не здесь, не сейчас. Это был голос моего брата. Голос брата заставило меня сдавленно вскрикнуть, резко подняться с лавки, отбросить в сторону ненужное никому рукоделие. Ваня вошел в горницу вместе с товарищем, не замеченный никем из слуг. Он все-таки пришел за мной! Я не знаю через что ему пришлось пройти. В одном была уверена точно: мы вернемся домой. — Ваня, Ванечка, — я налетела на брата, буквально вцепилась в него, боясь отпустить. — Я боялась, что ты не придешь, боялась, что с тобой что-то случилось. Из глаз моих полились слезы радости. Я не могла разжать объятия. Мне казалось, что если я отпущу брата, то он исчезнет, а я проснусь снова в плену. Я не знала, где Малаша, что с ней. Для меня существовала только я и мой брат. Поверить не могу, что все это не сон. Ваня, Ванечка, помню, целую вечность назад смотрела тебе вслед, нас отделяла камера. Тебя толкали в спину стрельцы, вооруженные бердышами. Тебя буквально оторвали от меня. Каких чудовищных усилий стоило мне подавить истерику, не вцепиться в железную решетку, не заорать на всю тюрьму. Я просто тихо плакала, понимая: ты должен уйти. Нас двоих не выпустят. Тебе нужно было любой ценой добраться до нашего мира. И вот сегодня ты вошел в мою горницу вместе с товарищем. Я не знаю, почему тебе никто не помешал, не знаю, где были слуги. Разве это все имеет значение? Ничего не имеет значения, кроме того, что мы с тобой оба остались живы. — Акся, Аксютка, — из глаз брата текли слезы. — Прости, что так долго. Бедная моя сестренка. Что вытворял с тобой этот упырь? — Поселил в богатом доме, приставил слуг, чтобы я ни в чем не нуждалась. Кстати, как вам удалось пробраться в дом незамеченными? У меня стали появляться вопросы. Не то, чтобы ответы были мне важны. Я просто не собиралась создавать никому проблем и очень желала, чтобы люди, отвечающие за меня перед царем, не пострадали. Естественно, я уйду домой. Я слишком долго ждала свободы, у меня дома мать-сердечница. Здесь чужой мир, чужое время. Я не прогрессор, а всего лишь молодая глупая девчонка, оказавшаяся не в том времени и не в том месте. Да и чем, по правде говоря, я могу помочь этим людям, если у них свои законы, своя мораль, свои правила? Хотя, пожалуй, кое-что я сделаю, а именно оставлю для Лжедмитрия первого послание-предостережение, если мне, конечно, позволят. Страна нуждается в государе, любое безвластие порождает смуту. К сожалению, мои силы ограничены. Я не могу принести в этот мир антибиотики, не могу запретить смертную казнь, не могу уравнять права женщин и мужчин. Это общество должно развиваться, пройти свой собственный путь, учиться на своих ошибках. Лишать общество развития, насильно толкать его вперед — преступление. — Барышня, — позвала меня Малаша. Бедная девочка испугалась двух незнакомых мужчин, ворвавшихся в дом ее госпожи. Малаша тряслась от страха, не зная, что толком ждать от двух незнакомцев. Боже, а я ведь совсем про нее забыла, идиотина. Нужно немедленно успокоить девочку. Ей, бедняжке, и так досталось. — Малаша, это мой брат, — улыбаясь, я указала рукой на Ваню. — Помнишь, я тебе про него рассказывала? Он пришел за мной. Гости из будущего с недоумением смотрели на мою служанку, вряд ли они предполагали, что со мной вообще кто-то будет. Все-таки зрелище перемещения в другой мир с помощью портала для неподготовленного человека очень впечатляющее, возможно, даже пугающее. — Она видела слишком много, — парень на вид немногим старше меня, сосредоточенный блондин, в очках, нахмурился. — Ей придется стереть воспоминания, связанные с тобой. Процесс безболезненный. Девочка просто погрузится в глубокий сон. Блондин достал из кармана странную металлическую трубочку. Демеморизатор. Вау, интересно. Я такую штуку только на картинке в учебниках видела. Эта штука погружает в глубокий сон. К слову сказать, вырубает эта штука тоже здорово. Теперь понятно, куда прислуга делась. Народ спит. А проснется только, когда я буду уже дома. — Барышня, пожалуйста, — Малаша упала на колени. Бедняжка наверняка подумала, что ее убивать собрались. — Прекрати, — я загородила Малашу спиной, присела перед ней на корточки, прижала служанку к груди, пусть со мной рядом Малаша никого не боится. — Она с нами. — Никто не причинит тебе вреда, — обратилась я к девочке. — Пожалуйста, не бойся. Ты попадешь с нами в Руссию или останешься здесь, если хочешь. Я обняла Малашу, поцеловала ее в лоб. Бедная девочка не должна бояться. Мы не варвары. Да и в нашем мире существуют адаптационные центры, позволяющие обитателям других миров привыкнуть к нашему миру. Малаше, вероятно, придется надолго поселится в адаптационном центре. Она подросток, а по местным меркам так вообще взрослая. Как известно, лучше всего привыкают к новым условиям дети. Впрочем, не думаю, что случай с Малашей критический. В адаптационном центре по-любому найдется какой-нибудь психолог, ну, или даже психотерапевт, привыкший общаться с обитателями параллельных миров. Да и я буду ходить к Малаше. Мы подруги. Подруг в беде бросать не следует. — Ты правда возьмешь меня с собой? — серьезные глаза Малаши смотрели недоверчиво. — Мне некуда больше идти. Ты всегда была добра ко мне. — Конечно, возьму, — я поцеловала служанку в лоб. — Дуй собирать вещи. Мы отправляемся в Руссию. Малаша быстро поднялась на ноги, побежала выполнять мое приказание. Не знаю, какие вещи она возьмет, будут ли они ей нужны. Мне без разницы. Признаться честно, я немного не в себе от радости. Ваня пришел за мной, он за мной пришел. Мы снова вместе. Господи, я даже соображать нормально не могу. Слишком счастлива. Я подошла к брату. Боже, как же я по нему соскучилась. — Расскажи про амулет, — попросила я Ваню. — Ну, про восьмерку, отправившую нас сюда? И где ты был? — А, это, — Ваня махнул рукой, тема разговора не была ему интересна, мой брат был слишком рад нашей встрече. — Первое время жил у посадского. Ефим — отличный мужик. Потом мне удалось связаться с базой. К сожалению, время в разных мирах течет по-разному, поэтому я задержался так долго. Артефакт — изобретение Якова Брюса, сподвижника Петра I. Первая машина времени. Как видишь, крайне ненадежная. — Реагирует на миры, где происходят социальные потрясения, — незнакомый мне блондин, спутник моего брата, поправил очки. — Вас притянула сюда, потому что эпоха Смутного времени и эпоха правления Петра великого не так уж далеки по времени. А артефакт нацелен лишь на семнадцатый век. Я промолчала. Да уж нацелен на семнадцатый век, богатый бурными историческими событиями… Все-таки хорошо, что нас с братом не занесло во время стрелецких бунтов. Убили бы нас, по-любому убили. К чужакам во все времена было напряженное отношение. А мы с братом по меркам семнадцатого века еще и одеты вызывающе. Да уж, хорошо, что нас народ на кусочки не разорвал, заживо не сжег, как колдунов. Я только беременна. Кстати, Ваня должен знать о ребенке. — Вань, — я смущенно потупилась, черт, признаться брату оказалось сложнее, чем я думала, щеки мои горели. — Ты дядей станешь. — Чего? — непонимающе спросил брат, он резко побледнел, видимо до него дошел смысл моих слов. — Убью! — прорычал Ваня, он собирался выбежать из горницы, но я успела схватить его за руку. Только этого не хватало. Нет, пожалуйста, не нужно никого убивать. Стране нужен правитель. Да и не обижал меня особо сильно Лжедмитрий. По меркам семнадцатого века он вообще со мной нормально обращался. Потаскухой не обзывал, не бил, хотя в средневековой Руси не считалось зазорным бить женщин, так сказать, учить их мудрости. Слава Богу, меня «мудрости» никто не учил. — Нет времени, — вмешался блондин, остужая порыв моего брата. — Самозванцу все равно недолго осталось. — Несчастный случай на охоте, — пояснил он мне. — Марина одна с сыном останется. Мальчик доживет до подросткового возраста, скончается от болезни, а Марина умрет раньше. Кажется, ее отравят бояре. Я не уверен точно. Несчастный случай на охоте Я помотала головой, старательно выгоняя из головы образ Лжедмитрия. Живого, веселого, в голубых глазах которого виднелся ум. Несчастный случай на охоте... Исторический факт данного мира, уже зарегистрированный историками. А Марина была отравлена. Нет, надо что-то сделать, предупредить… Я взяла забытую мной на подоконнике книгу, (хорошо, что не нужно идти в другую комнату) и гусиное перо. — Будьте осторожны на охоте, Дмитрий Иванович, — написала я на обратной стороне обложки, надеясь, что Отрепьев найдет именно эту книгу. Конечно, он меня забудет. Ему сотрут память. Я сказала ему слишком многое. Многим людям сотрут память. Нас никто не должен помнить. Мой ребенок будет расти любимым, он будет пользоваться благами цивилизации. А мама с папой с радостью будут нянчить внука. Мы все будем счастливы. Домой, — радостно подумала я, наблюдая голубое свечение портала, разрешение отправляться было получено, совсем скоро мы все окажемся на одной из русских баз нашего мира Домой… Я, Малаша, Ваня и незнакомый мне парень отправляемся в двадцать первый век.