Never mind

Две недели пролетели, как один день. Две недели счастья. Две недели жизни. Две недели назад Чимин не жил. Две недели назад не было так близко Чонгука. Никто не мог настолько осчастливить Пака. Даже Тэхен. И нет, это не его вина. Проблема в том, что Чимин сам не хотел быть «счастливым инвалидом». Теперь хочет. Ради Чонгука хочет. Нравится ли он ему? Нет. Абсолютно. Точно. Чимин очень привязался к Чонгуку как к человеку. Он не хочет отпускать этого придурка на его работу, когда ему так надо. Порой Чонгук забивает на работу, отменяет заказы, говоря: «Я занят, извините». Пак не показывает всей радости от этого, но конкретно даёт понять, что ему приятно, что он его не оставляет. Иногда случается и так, что Чонгук забирает Пака с собой, говоря: «Сегодня сложная фотосессия, ты мой талисман, Чиминни». Чим только фыркает на это, а в душе ликует. Он в жизни бы не поверил, если бы ему сказали, что он настолько проникнется Чонгуком, что ни к кому не захочет его отпускать. Как человека. Не как парня. — Чиминни, мне сегодня утром Тэхен звонил. Я даже не знаю, за что он больше переживает, — Чон потянулся и плюхнулся на диван. — То, что мы ещё не перегрызли друг другу глотки, или то, что мы не разлей вода с тобой? И какой из этих вариантов ему понравится больше? Пак нехотя поворачивает голову в сторону Чонгука. — Сколько можно повторять не называть меня так... Придурок, — съязвил Пак. — И почему мой, — делая акцент на последнем слове, — друг звонит тебе, а не мне? — Злобный гномик снова активирован? А сколько раз я просил не называть меня придурком? — Чон показал язык и снова отвернулся. — А тебе не звонит, потому что на все его вопросы ты попросту отнекиваешься, говоря, что ты сильно занят. Он не дурак, понимает, что ты просто не хочешь рассказывать, поэтому звонит мне, — так же выделяя последнее слово и тыкая указательным пальцем себе в грудь, произносит Чонгук. — Чтобы узнать, что происходит у тебя, — Чон, даже не смотря на Пака, тыкает в его сторону. Чимин ничего не отвечает, лишь показывает средний палец. — Если ты думал, что я не увижу, то ты ошибаешься. Глупый гномик. Пак снова ничего не отвечает, подъезжает к телевизору, который стоит рядом с диваном. — У меня завтра, так сказать, «корпоратив», поэтому ты без меня. Если кто-то нужен, я могу позвать Хосок-хёна. Сказать, что настроение у Чимина упало ниже плинтуса — не сказать ничего. Оставаться одному не хочется, но лучше одному, чем с разговорчивым Хосоком. — Нет, все в порядке. Ты же придешь? — Ты имеешь в виду вечером? — Ну... Да, — Чимин замялся. Услышать отрицательный ответ не хочется. — Честно говоря, я не знаю, но, если что, не рассчитывай на меня и ложись спать. — А почему не рассчитывать? Уедешь к девушке? — просто так спрашивает Чимин. Ему совершенно плевать. Ну да. Конечно. — Не думаю, — Чонгук немного задумался, после посмотрел на Пака. — Не спрашивай, ладно? Делай как сказал. — Да, мамочка Чон. Больно нужно, — снова съязвил Пак и уставился в телевизор. — Обиделся? Чонгук не хочет расстраивать Чимина. — Нет. — А я думаю, что да. Смотри, как губа до пола достаёт. — И все-таки шутки — это не твое. — Я не шучу, а говорю очевидные вещи, — Чонгук поднял наверх указательный палец, будто открыл Америку. — Ой, ну и с чего ты взял, что я обиделся, мистер умник? Из-за того, что я съязвил? — Пак отвернулся от телевизора и повернулся к Чонгуку. — Ну, хотя бы потому, что ты только что влипал в выключенный телевизор так, будто там идёт самая интересная дорама, — у Пака, кажется, что-то перевернулось внутри. — Ай, к черту, — Чимин махнул рукой и уехал на кухню. Что происходит с Чимином не может объяснить даже сам Чимин. Почему он так действует на Чонгука? И почему в душе творятся невероятные вещи, когда они хоть немного касаются телами? Пак отрицает слишком очевидные вещи. Это не то, что он хотел бы получить. Он не хотел влюбляться в Чонгука... Точнее, придурка. Да, именно так. Придурок. Самый настоящий. И Чимин недолюбливает этого странного паренька. Настолько недолюбливает, что любит. Любит? Нет! Такого просто быть не может. Чимин задумался об этом относительно недавно. Он стал замечать изменения в своём поведении. Стал менее агрессивным, стал больше улыбаться. Искренне, честно, влюблённо. Чимин в дерьме. И как из него выбраться — неизвестно. — Блять, ну я же не гей, — бубня произнёс самому себе Чим. — Но какого черта он постоянно в моей голове? Вопросы есть — ответов нет. Да и зачем ответы, если они не повлияют ни на что? Чонгук не гей, у него есть девушка, ах, да, Пак не родит ему детей и... «...Если ты не забыл, Чимин, то я напомню, — говорит голос внутри него. — Ты все ещё в гребаной инвалидной коляске». — Чимин~а, не обижайся. — Вот говно, — Пак закатил глаза и резко развернулся к подошедшему на кухню Чонгуку. — Да с чего ты взял, что я обиделся? Кто ты такой, чтобы я обижался на тебя? — молодец, Пак, разрушай дальше и без того «хрупкие отношения». И Пак кричит, даже нет, он истерит. Его бесит все. А из-за чего он так взорвался? Причин много, но озвучивать Пак не собирается. Правдивые причины, будет знать только он. «Я обижен жизнью, а не тобой, Чонгук», — не произносит. — Да какого ты вообще взбесился? Хорошо, стоп, ладно, я никуда не пойду, — Чон пытается сгладить конфликт. Ссориться с Паком не входило в его планы. — Чонгук, все нормально, я справлюсь, день сегодня такой, поэтому и взбешённый. — Чимин, я же тебе говорил, что не оставлю тебя хотя бы до приезда Тэхена. Мне хорошо с тобой. Да, ты бываешь жутким идиотом, но мне нравится, — Чонгук подошёл ближе. — Очень. Я очень привязался к тебе. Наверное, Пак тоже должен сказать что-то душещипательное, возможно, банальное... Но, черт, это же Пак Чимин. Если с него не вылезет дерьмо, он не будет Пак Чимином. Кажется, сердце стало биться в миллионы раз быстрее. Адреналин ударил в голову — лучше, чем нахамить, он не придумал. — Что за слюни, Чон Чонгук? Заткнись и вали на свой корпоратив, — Чимин что есть сил улыбается. На душе херово. — Ладно, будь аккуратнее и ляг пораньше спать. — Да, мам... — Не смей, — делая грозный вид, перебивает Чонгук, а Чимин умолкает. — Так-то. Я пойду собираться. Чимин кивнул и поехал обратно в гостиную. Он уже говорил, что хочет напиться? Да, очень. Чонгук уйдёт, Тэхена нет, а, значит, помешать ему никто не сможет. Не натвори глупости, Чимин. Размышляя о том, чтобы Пак предпочёл выпить, он не заметил быстрого ухода своего ненаглядного. Своего ли? В баре, кажется, был виски или коньяк. Он не особо разбирается, да и не особо ему это нужно. Подъезжая к столешнице и достав из шкафчиков всё необходимое, он разом опустошает бокал. Хорошо. Паку не хочется напиться быстро, он будет мучить себя обжигающим напитком.

***

— Да? Что-то случилось, Тэхен? — Случилось! Что у вас там происходит? — А... э... ничего? — Чонгук говорит явно не в утвердительной форме. — Где Пак Чимин? Он с тобой? Дай ему срочно трубку! Я приеду и надеру ему зад! — Тэхен в прямом смысле вопил в трубку. — Он пил? — Стой. Тэхен. Остановись. Я ничего не понимаю. Пак уже спит. — ЧОН ЧОНГУК, ТЫ ЧТО, НЕ С НИМ!? — раздаётся крик в телефонной трубке. — Упс, — Чонгук вышел на свежий воздух, ибо из-за громкой музыки в помещении было не очень хорошо слышно Тэхена. — Ну, у меня корпоратив. Пак дома. — Ты точно придурок. — Эй, — начал возмущаться Чонгук. — Я не придурок! И чего ты вообще взъелся, он не маленький ребёнок, да и он уже оставался один. — Когда я ему позвонил, он точно был пьяный. Он сказал, что любит меня и просил прощение, мне кажется, он плакал... Какого черта? — Что? Пак Чимин извинялся? — рассмеялся Чонгук. — Стоп! Что? Пьяный? Плакал!? — Чонгука как будто током ударило от осознания. — Да! Езжай обратно, я прошу тебя, пока он что-нибудь не натворил с собой. Я скоро приеду обратно. Чонгук скинул трубку. Осознание того, что за руль ему нельзя, приходит быстро, но ещё быстрее его накрывает алкоголь. Говорил отец, не выходи из жары в холод. Ноги Чонгука ели его держат. В глазах двоится. Главное доехать до Чимина.

***

Чимин лежит на кровати, разложив руки в стороны. Слезы катятся сами по себе. И до чего он опустился? Про карьеру танцора можно забыть. Он в инвалидной коляске. И влюбился в придурка Чон Чонгука. Божественно. Просто слов нет. Но только с ним он чувствует себя живым и кому-то нужным. Раньше Чимин не понимал, почему его сердце так трепещет, когда Чонгук брал его на руки или случайно касался рукой его руки. Чимин хочет перестать существовать и нести это бремя. Он слишком устал и измучен. Жизнь дала ему белую полосу, но слишком быстро перекрасила её в чёрный. Так не должно быть. Не с Чимином. Единственное, с чем ему действительно повезло, так это Ким Тэхен. Его преданный и любимый друг. Единственный. Чимин и правда бы без него совсем загнулся. Но даже ради Тэхена он не живет, ради Тэхена он существует. И ему так противно от себя самого, что какой-то парень, которого он знает не больше двух месяцев, стал маяком. Стал светом. Стал его кислородом. И сейчас, под алкоголем, Чимин не может отрицать очевидные вещи. Возможно, если бы не инвалидная коляска, все было чуточку попроще. Возможно.                                         

Нет

. Чимин прикрывает своей маленькой ладошкой лицо и начинает что есть сил вопить. Плевать на соседей, плевать на все. Ему больно. Душевно. Очень. Он никогда так не хотел быть в чьих-то объятьях. Никогда не хотел так сильно попробовать вкус других губ. Бархатистый голос мёдом ложится на уши Пака. Он хочет Чонгука себе. Он хочет сломать систему. Но, кажется, система сломала его. Пак берет бокал с тумбочки, немного присаживаясь на кровати, — не сказать, что это получилось очень легко. Но, тем не менее, удаётся. Капли воды, что стекают с его лица, понемногу наполняют бокал. Ему так необходим сейчас Тэхен рядом. Он бы просто обнял и жизнь показалась немного краше. Немного лучше. — Чиминни, — на проходе в его комнату стоит весь запаханный, с капельками пота, сексуальный и пьяный Чон Чонгук. — Чим, ты в порядке? — Чонгук, шатаясь, подлетает к парню — от него пахнет чем-то вишнево-сладким. — Почему ты пьёшь, идиот? Я переживал, — Чонгук хватает лицо Пака своим ладонями и вытирает стекающие слезы. Чимин смотрит так, что дух захватывает. Он одним взглядом показывает. «Ты нужен мне». — Не бери в голову, Чонгук, — Чимин высвобождается из хватки сильных ладоней и отводит их вниз. — Мне нужно было это. — Чимин, почему ты плачешь? Расскажи мне. Пожалуйста. — Чон закусывает губу и смотрит сквозь тело. Прожигает дыру в Чимине. Он виноват. Он оставил его. Грязно играешь, Чон Чонгук. — Ты должен быть на корпоративе. Что ты делаешь тут? Ты сказал не ждать тебя, — Чимин говорит шепотом, давясь своими слезами. Какого черта он вообще пришёл и почему так не вовремя. — ТЫ СКАЗАЛ НЕ ЖДАТЬ ТЕБЯ, — Чон быстро реагирует на резкий крик и прижимает Чимина к своей груди. — Тшш, Чимин~а, успокойся, — запах, ставший уже до боли родным, успокаивает. Обволакивает своим теплом, попутно убаюкивая. — Я рядом. Всегда рядом. Прости, — Чон целует его в макушку. Чимин чувствует тёплые губы в районе затылка. Это так необходимо ему сейчас. Он так необходим всегда. — За что мне всё это? Чем я это заслужил? — Пак хотел выбраться из объятий. Воздуха становится все меньше. И это явно не нехватка кислорода. — Ш-ш-ш, — Чонгук укачивает Чимина как маленького, и это действует. Чимин прикрывает глаза и только иногда всхлипывает. — Тебе надо ехать к девушке, — заключает Пак и вытирает сопли маленькой ладошкой. — Она будет переживать. — Я должен быть тут. — Нет, Чонгук~а, ты нужен ей там. Она, наверное, нуждается в тебе, скучает. Давай, — Чимин выбирается из объятий и начинает руками спихивать Чонгука с кровати. — Тебе надо к ней. Ей, наверное, и так тяжело, что ты со мной постоянно, — Чимин говорит искренне. Он хочет, чтобы Чонгук был счастлив. Если не с ним, то с ней. С Чимином ему никогда не стать счастливым. — Чего ты так смотришь на меня? Ну же, давай, иди. — Закрой рот, Чимин, — а Чимин офигел. Да что там, он в ауте. Таким тоном с ним ещё не разговаривали. От такого тона Чонгука, красных глаз и невидимой ауры злости, у Чимина перехватило дыхание. — Я искренне, Чонгук, — Чимин опустил голову, а слезы покатились с новой силой. Он выглядит как котёнок. — Со мной все в порядке. Ты не нуж... — Я СКАЗАЛ ЗАКРОЙ СВОЙ РОТ, — то, что происходит в следующие секунды, не мог ожидать никто. Чимин точно чувствует привкус вишни у себя во рту. Он медленно приоткрывает губы. Давая языку Чонгука большего пространства. Чимин мертв. Чимин в гробу двести раз перевернулся. И он будет последней тварью, если соврёт, что эти губы не самые прекрасные и что этот поцелуй не самый лучший. Чимин успел только ахнуть, когда Чонгук повалил его одной рукой на кровать и сел сверху. А потом напористо поцеловал. Чонгук руками блуждает по худощавому телу Чимина, целует пухлые, уже малиново-красные губы от укусов. Чонгук отстраняется, смотрит затуманенным взглядом и тяжело дышит. Походу перебрал. — П-прости, Чимин, — встаёт с кровати Чонгук как ошпаренный. Уйти не даёт ему Пак, схватившись за его руку с просьбой, просто остаться сегодня рядом. Сегодня. В его кровати. Вместе с ним. И даже если на утро они ничего не вспомнят — плевать. Чимин хочет тонуть в нем. Даже если Чонгук не будет тонуть с ним вместе, он потонет один. Но в нем. — Не бери в голову, Чонгук~а. Останься сегодня рядом. Мне нужна замена Тэхена. Здесь, — и Чонгук остаётся. Невидимые силы его заставят.

Я горю в аду, но вода, в которой тону, не даёт сгореть полностью. Либо сожги. Либо потуши.