Never mind

Отвращение к себе появляется с того самого момента, как Чонгук покинул квартиру. Что вчера было? И было ли? Может, Чимину снился самый сладкий сон, где он отчетливо чувствовал вишневый, приторный вкус губ, который так свёл с ума, что думать ни о чем не хотелось. Последствия? Да плевать Пак хотел на эти последствия. Вот только он упустил одну маленькую вещь... Чон Чонгук проснулся достаточно рано от того, что дико сушило горло. Увидев на своей руке сопящего котёнка под именем Чимин — потерялся. Пак слишком близко, он практически дышит ему в губы. Как надо было напиться, чтобы ничего не помнить? Что нужно было вчера сделать, чтобы уснуть у Чимина в комнате, на его кровати, да ещё и с ним вместе? Чонгук боится только того, как отреагирует Пак, когда откроет глаза и увидит придурка Чонгука. Да, именно придурка, таковым он сам себя сейчас считает. Все знают, какой Чимин импульсивный, как он не любит, когда кто-то находится в его зоне комфорта. Чон помнит, что звонил Тэхен, что просил приехать, что там с Чимином что-то. И потом память как отшибло. Перед глазами мелькают размытые картинки, от этого кружится голова, ещё начинает тошнить. Почувствовав шевеление рядом, мигом притихает. Да притихает настолько, что дышать боится. Ссориться с Чимином совсем не хочется. — Можешь не притворяться. Я знаю, что ты уже проснулся, — Чимин выглядит таким безобидным, крошечным и очень милым. Взъерошенные волосы падают на сонные глаза, уголки губ приподнимаются, а губы... Губы ядерного оттенка. Виднеются маленькие ранки, будто от укусов. Чон вспоминает, что Чимин вчера плакал. Люди, которые нервничают, очень часто кусают губы. «Прости, Пак, я должен был быть рядом», — не озвучено. — Всё-то ты знаешь, — открывает полностью глаза. — Я не притворялся. — А что же ты делал? — у Чонгука голова кругом, он не может понять, почему уснул здесь. Пак никогда не разрешал даже сесть сюда, а тут вон, считай, что в обнимку спали, а этот даже не орет. Только улыбается все шире и шире. — Отходил от глубокого сна, — Чон с громким звуком выдохнул и встал с кровати. — Ага, конечно. Похмелье замучило? — смеётся. — А...м, что вчера было? — лицо Чимина поменялось за секунду. Кажется, эту секунду Чонгук был не здесь. Настолько противно от себя, он не знает, что наговорил, что сделал и, походу, задел этим Чимина. — Я не помню, кажется, вчера перебрал, — усмехается. — Как и ты, — безразлично. От такого тихого, хрипящего и безразличного тона у Чонгука мурашки. Картинки становятся ярче, но воспоминания не обновляются. — Какого черта ты вообще пил? Пак Чимин, ты совсем обнаглел, — Чон пытается быть строгим, как ему велел Тэхен, но выходит не очень. — Чонгук, уходи. Мне надо немного поспать. Чимин смотрит на Чонгука, тот из-за чего-то резко поморщился, а потом ушёл. Хочется кричать и рвать волосы. Душа наизнанку. Он этим поцелуем душу отдал, растерзать готов — внутри что-то загорелось, но слишком быстро погасло, Чимин даже не успел насладиться этим теплом внутри. Свет забрали. В темноту отнесли, смотреть запретили. Твоим не было и не будет. Пелена слез окутала, в реальности не видно ничего, зато сознание подкидывает воспоминания о ночи, будто дрова в костёр. А они всё ярче, всё горячее. Он влюбился. Осознания того, что он потонет в этой любви один — мучает. Оно уничтожает, крошит настолько, что раненым волком выть хочется. С каждым разом боль всё сильнее. А Пак пронесёт всё это в себе, он пронесёт это один. Потонет, но любить не перестанет. Это ещё одно его проклятие. С Чонгуком счастья не видать. Но от своего личного проклятья не откажется. — ПАК ЧИМИН, ГОТОВЬ СВОЮ ЗАДНИЦУ. МАЛЕНЬКИЙ УБЛЮДОК, — Тэхен выглядит угрожающее. — Какого чер... — Пак смотрит из под опухших глаз на друга. — Тэ, ты что здесь делаешь? — Чимин смотрит красными, заплаканными глазами, а Тэхен остывает, смотреть на такого Пака невозможно. — Малыш, тихо, почему ты снова плачешь? Болит что-то? — Тэхен бросил сумку в проходе комнаты и подлетел к кровати. — Тэхен... — тянет Чимин, но не договаривает, слезы с новой силой вырываются. — Я так рад, что ты приехал. Ты так нужен мне, Тэхен. — Тшш. Успокойся. Я рядом, слышишь? Всегда рядом, — Тэхен зарывается в волосы к Чимину, а у Чимина в воспоминаниях как в них также зарывался ночью Чонгук. Он так нежно и ненасытно целовал. Так нежно и пьяно. — Расскажи мне, — и Чимин расскажет, он не в силах держать в себе эту огромную ношу. С каждой встречей он влюблялся сильнее, сам того не замечая. Все оскорбления, все издевательства, всё, что он делал, — была лишь защитная реакция. И она дала сбой. Он прорвался. Через все шипы прошёл. Раны от колючек получал, но не останавливался, и вот перед Чонгуком цветок: красивый, невинный, совсем неколючий. Чимин прячет себя настоящего. Только Тэхен знает, что Чимин слишком эмоционален, что воспринимает все близко к сердцу. Ким сидит в немом шоке от каждого слова Чимина. Его мальчик смог полюбить ещё раз. К слову, в прошлый раз эта была больная любовь, но, кажется, эта даже хуже. То расставание Чимин пережил довольно плохо — что будет сейчас, Тэхен не знает, а это не может не пугать. — Чимин~а... — Не надо, Тэхен. Ничего не говори. Ты выслушал меня, этого достаточно, — перебил Чимин. — Ты же знаешь, что я всегда-всегда рядом был, есть и буду? Может, он помнит? — Не может, Тэхен. Да даже если бы он и помнил, от этого ничего не меняется. У него есть девушка, он любит её, а я парень, так и инвалид. — Может, он и придаст тебе сил, чтобы ты снова смог пойти? Может, он и есть тот толчок, который нужен был тебе? — Не может, — отрезает. — Я не должен его любить. Но я хочу его любить, Тэхен. Боль и страдания уже давно мои родные. Ничего не изменить. Не смей ему ничего говорить. — Но, может... — Прекрати, Тэхен. Его может это спугнуть, я не хочу его терять. Без него я снова опущусь на дно, — Тэхена эти слова не обижают. Ким знает, что Чимин любит его больше жизни, но любовь Чимина к Чонгуку немного другая. И он понимает, что у Пака только два выхода: либо его эта любовь убьёт, либо спасёт. Третьего не дано. — Иди ко мне.

***

— Пиздец. Что ты творишь, твою мать? — Да откуда я знал, что так получится? Я просто хотел этого. Ты не представляешь, насколько сильно я этого хотел. Я просто стоял, у меня играла злость, когда он начал говорить про Мэй. Я в жопе, Хосок! — Чон прикрыл глаза. — А если он помнит? Что ты будешь делать, если он помнит? — А что я могу сделать? Исправить я ничего уже не могу, да и не хочу. Не думаю, что от одного поцелуя, который, возможно, мне приснился, может что-то произойти. Так и объясню, что мы перебрали, да и не геи мы. Самое страшное — потерять его. Я так привязался к этой злыдни, он одним своим присутствием помогает мне справиться с болью во мне. Мне хорошо с ним. — Чон, а ты точно не влюбился? И как ты вспомнил, если ты думаешь, что тебе, возможно, приснилось? — Хосок смотрит с прищуром. — Пф, что ты такое говоришь? Я по девочкам. Это все из-за Мэй. Я просто буду продолжать с ним общаться так же. Да и он сказал, что не помнит, — Чонгук встал и закинул волосы назад. — Как-как... Он таким тоном начал разговаривать, меня аж пробрало, а картинки были в моей голове, но они были смазанные, но когда я услышал этот тон, у меня как долбануло. Я тогда поёжился, но не от того, что мне отвратно, это было... Необычно? Я не смогу объяснить. Я сам не знаю. — Чонгук, не сломай его, — Хосок вздохнул. Чонгук видит в глазах брата переживания. Чон сам понимает, что они с Чимином не на шутку прилипли к друг другу, хотя и ругаются часто. Но в то время, когда Тэхен отсутствовал, у них была идиллия. Чимин не возникал, Чонгук не провоцировал. Они просто наслаждались моментом. Хосок даже считал или считает, что может Чонгук сможет дать веру в себя Чимину. Пак действительно стал усердно заниматься на площадке. Ходить на массажи. На консультации. Он начал делать абсолютно всё. И в этом есть прогресс. Пальцы стали немного двигаться — Чонгук когда увидел, чуть ли не заплакал, а вот Тэхен устроил настоящий потоп по телефону. Долго ворчал, что не может этого увидеть. Чимин же не показал особого восторга, но никто же не знает, что он чувствовал внутри. Чонгук дал себе обещание и он намерен сдержать его. — Не сломаю, — улыбается Чонгук и хлопает брата по плечу.

***

— Чонгук~и, куда мы едем? — Пак смотрит из окна по сторонам, но не узнает эту местность. — Парк? — Вот почему ты такой нетерпеливый засранец? — Чон посмотрел на Чимина, — я все равно не скажу. Но обещаю, тебе понравится. — Сам засранец. — Только не дуй губы. Я взял нам вина. — Что? А Тэхен... — Я обо всем договорился, — Чонгук просто подмигнул, а у Чимина ураган внутри прошёл. Они ехали ещё часа три и Чимин уже начал уставать от долгой дороги. Пейзажи за окном менялись очень быстро, все такие яркие, красивые. Как Чонгук. Солнце начинает садиться, на горизонте виднеется ярко оранжевый проблеск. Такой манящий. Хочется идти на этот свет всегда. Хочется идти с Чонгуком. — Чимин~а? Спишь? — Чон легонько толкнул парня в бок. — Нет, просто размышляю, — Чимин легонько улыбнулся. — О чем? — А тебе всё скажи. Кстати, Мэй не против твоих частых заездов ко мне? — Не против, — отрезал Чонгук. А Чимин взял себе на заметку, что в последнее время Чон достаточно остро реагирует на вопросы о ней. Они сворачивают на песчаную дорогу и через пару минут Чонгук останавливается. — Приехали, — Чон весело расправляет руки в стороны. А Чимин не понимает, как они так поздно поедут обратно, если они ещё какое-то время проведут тут. — Чонгук, а как мы поедем обратно? — Гук вытаскивает Чимина из машины, и садит его в коляску. — Скоро она тебе не понадобится. — Ну да, в гробу неудобно с ней будет, — говорит Чимин, за что сразу получает подзатыльник. — Еще одно слово и я вырву твой язык, — предупреждает Чонгук. — Так как мы сегодня поедем домой, если ты ещё и пить собираешься? — А кто сказал, что мы сегодня поедем домой? — Чон Чонгук, что ты задумал? — начинает злиться Чимин. — Я решил вывезти тебя на свежий воздух на несколько дней. Поживём в палатках. Я предлагал Тэхену, но он не смог. Они с Юнги приедут позже. Правда, надо Тэхену сказать, что мой друг заедет за ним. — Почему меня снова никто не спросил? Хочу ли я этого или нет? — Хочешь? — Чонгук довольно улыбается. — Будто у меня есть выбор, — Чимин складывает руки на груди и отворачивается. — Окей. Я спрашиваю сейчас. Если ты не хочешь, то, пока мы не расставили здесь всё, я отвезу тебя обратно. Я не шучу, — Чонгук подошёл к той стороне, куда отвернулся Пак, и сел на корточки. — Прости, наверное, мы опять сглупили. Но мы хотим как лучше, — Чимин не отвечает. О своём думает. — Хорошо, поехали обратно. — Чонгук берет Чимина на руки и идёт к машине. — Хочу. — Что? — Я хочу быть здесь. Но только поноси ещё на ручках, а то спина побаливает, — довольно лыбится Чимин и сильнее обхватывает шею Чонгука. — Сам же говорил, что я облачко. — Ага, которое весит тонну. — Эй, это я тебе сказал, — Чимин улыбки скрыть не может. — Мне так хорошо здесь, Чонук~а, — намекая на руки парня. — Хорошо, засранец. Чонгук, пройдя дальше, подошёл к заходу в воду. Чимин сначала ничего не увидел. Он так засмотрелся на лицо Чона, которое освещает закат. И все так близко. Можно рассмотреть лучше. Детально. Вот густые брови, которые он мило хмурит. Вот глаза, которые покрываются морщинками при улыбки. Вот родинки на скуле, и по ним ужасно хочется провести и создать невидимую картинку, которая будет понятна только Паку. А вот губы... Манящие, влажные от облизывания и раскрытые в улыбке. Губы, которые прикасались к его губам. Чимин невольно закусил свою. — Не на меня смотри, Чимин. Вон туда, — Чонгук опускает Чимина на землю и садится рядом, взглядом показывает вдаль, и Чимин смотрит. Вдалеке все так же виднеется уже практически зашедшее солнце, только теперь оно заходит не за дорогу, а за море. Водная гладь тихо плещется, Чимин вдыхает морской запах и тает. Зрелище невероятное. Это самый красивый закат, который он когда либо видел. — Это... Это... Невероятно, Чонгук, — Чимин задыхается от переизбытка эстетики в этом месте. — Почему солнце отсюда кажется таким большим, а цвет ярким и насыщенным? — Это особенное место, о нем знаем только мы с Юнги. Теперь и ты. — Это правда прекрасно. — Ты прекраснее, Чимин, — Чон не смотрит на Чимина. Он все также смотрит вдаль на уходящее солнце. — А? Что ты сказал? — Чимин готов сквозь землю провалиться. Задохнуться. В аду несколько раз сгореть. Но только бы услышать эти слова вновь. — Я не прекрасен и ты это знаешь. Я слишком черствый для этого мира. — Для меня ты прекраснее этих закатов. И нет, я не знаю, что ты черствый. Это совсем не так. Ты пытаешься казаться таким, но не являешься им. Я скажу последний раз. Ты прекраснее, Чим, — Чонгук закрывает глаза и вдыхает свежий воздух. — Я как фотограф говорю. А на искусство у меня глаз намётан, — Чонгук открывает глаза и подмигивает. Пак чувствует, как внутри что-то вырывают. Шипы прячутся, показывать себя больше не хотят. Чимин шипы из себя сам вырывает. Боли не боится, но ему себя настоящего покажет. Лгать больше не сможет. Да и кажется, его давно раскусили. Чимин смотрит на задумавшегося Чонгука, снова замечая за ним те странные движения, будто он фотографирует взглядом. Запоминает.

Я проводил с тобой закат, теперь я хочу встретить с тобой рассвет.