Returning forever

— Чува-ак, — протяжно произносит Ларри, поднимая подол платья и разглядывая его, — что это? — Это? — поворачивается к нему Фишер и вопросительно смотрит в глаза другу, показывая на обручальные кольца. — Это кольца. — Да не это, — отмахивается шатен и опять продолжает сжимать в руках жёлтую ткань, — а вот это. — Это — платье. Я думаю, ты больше должен разбираться в одежде, ты же творческая личность, художник как никак. — Бля-я, просто я очень удивлён. — Фишер устремляет взгляд на лице Джонсона, но оно абсолютно ничего не выражает. Лишь обеспокоенность. И это точно не из-за спонтанного и необычного наряда. — А я так не думаю. — синеволосый отдергивает ткань и разворачивается спиной к Ларри, чтобы оставить кольца на столе. Шатен томно вздыхает, складывая руки на груди и отводя взгляд. Он уже которое время не может успокоиться, и даже попытки отвлечься не дают нормально и здраво мыслить. В горле наворачивается ком, а ведь уже через несколько минут начнется свадебная церемония. А он тут стоит, словно маленький ребёнок, который потерялся в магазине, и хнычет, спрашивая всех подряд, где же его мама? Это решение не далось никому легко. Не то, чтобы это всё происходило по принуждению — тогда бы Сал и Ларри категорически были против такой совместной жизни. Может, им и хотелось бы намного чаще проводить время вместе, а в таком случае — жить в одной комнате, и просто не раставатся все двадцать четыри часа в сутки, но только, если Генри и Лиза действительно хотят этого, любят друг друга. Оба парня давно уже позабыли о слове «любовь». И если Джонсон видел нотки заботы в поведении матери, то Сал уж точно после смерти Дианы стал изгоем не только общества, но и семьи в целом. Но именно после оглашения новоиспеченной пары, мир будто переродился. Сал почувствовал такое счастье, которое просто не мог себе вообразить. Даже преследуемые кошмары почти каждую ночь не казались страшными, потому что теперь всё будет иначе. Ларри отреагировал непонятно: он кашлянул несколько раз, ещё раз переспросил, какого числа будет свадьба, поздравил обоих, и взяв за руку Фишера, направился в туалет. Такое странное поведение отнюдь удивляло с каждой минутой, но и новость была такой же необычной. — Что ты творишь? — резкая хватка шатена доставляла боль, ибо бледные руки, словно мел, и так были словно две спицы, которые способен сломать даже ребёнок, потому он попытался вырваться. — Сал, ты уверен, что свадьба, — это хорошая идея? — Джонсон упирается об тумбу и нервно поглядывает на Сала. Зрачки то расширяются, то опять суживаются, словно у хищника, добычей которого являются слова из уст синеволосого. — Конечно же. Разве есть сомнения? И что за странные вопросы? И тогда Ларри замолчал. Что-то пробубнил себе под нос, опустил руки и вышел из ванны. Фишер понял, что тот волнуется, и хотел поддержать шатена, доводя, как же круто будет, если они будут жить совместно. Да ещё и родители счастливы будут. Но он больше не говорил. Ни о чём. Абсолютно. Просто не затрагивал эту тему. А когда Лиза за ужином начинала говорить о подготовке к свадьбе, сперва поглядывала за сына, наблюдая за его реакцией, а потом опять продолжала щебетать о том, о другом. И тогда шатен тоже молчал. Кивал головой, слушал, что-то вставлял своё, предлагая иное решение ситуации. Но больше не проявлял сомнения или же какого-то отчуждения. Но именно сейчас. Сейчас, когда Лиза почти собрана выходить в зал, когда Генри также нервно кусает ногти и в который раз причесывает бороду, заставляя Дэвида поправить его бабочку, Сал, потея от волнения, должен быстро успокоить друга. У них важная роль — шаферы, тем более, на свадьбе своих родителей, и нужно вести себя мало того, что достойно, так ещё и не нервировать Лизу и Генри, которые в свою очередь волнуются и сконфуженные не меньше. — Ну говори, что с тобой. — Фишер младший подходит к Ларри, приподнимаясь на носочки. Хоть юноша и вытянулся, стал намного выше, чем был несколько лет назад, всё равно металлист был длиннее, из-за чего синеволосый часто злился. — Может, потом? — вздыхает Джонсон, и легонько отталкивает от себя друга. — Через несколько минут…- — Через несколько минут у нас второе самое главное событие в жизни, после концерта Смысловых Фальсификаций, потому я не хочу, чтобы нас затопило. — шатен нервно смеется ибо шутка удалась. Было бы смешно, если бы не было так грустно. — А что? У нас в списке по планам нету резиновых лодок для молодожен и гостей. — Ха-ха, у нас столько гостей, что в одну лодку влезут. И ещё место останется, — хмыкает металлист, и рефлекторно кладет руку в карман. «Пора бы уже избавиться от этой привычки» — злобно произносит голос в сознании. — Что ж, я слушаю. — надменно произносит синеволосый, топая ногой по полу. — Ты похож на домохозяйку. Ещё сковороды не хватает, и вообще супер. — не удерживает смешок Джонсон. А ведь правда: Фишер с дулькой на голове, в жёлтом платье и таким «злостным взглядом» заставляет позабыть обо всех переживаниях. — Сам то не лучше, джентельмен. — кривляет друга протезник, хотя показать язык, но вспоминает, что этого точно не будет видно, потому удерживается. На Ларри была рубашка серого цвета, штаны из строгого костюма, а волосы были связаны в хвост. — Говори. Улыбка на лице Джонсона исчезает, а глаза тускнеют. Фишер подходит ближе, приобнимая друга и выдыхая. — Что там у тебя? — Я волнуюсь. Чувак, а что, если проклятье всё же есть? И всё испортится снова. И я опять останусь один? — переходит на шепот Ларри и опять сжимает края платья. — Я не хочу этого. — Ты же сам помнишь, что никакого проклятья нету. — произносит Сал. — Может и нету, хорошо, это полбеды. Но что насчёт наших родителей? Будут ли они счастливы? А как же наши...- — Тихо. — прикрывает рот ладонью синеволосый, ибо слышит женский хохот. В дверях оказывается Эшли и Лиза, которые осматривают комнату, боясь встречи с Генри. Старая и всем известная традиция — жених не должен видеть невесту в платье до церемонии. — Сал, милый, у вас всё нормально? Кольца на месте? — женщина ежится, ибо видит в цветах гусеницу. — Да, конечно. Уже только ждём команды. — парень протягивает коробочку, тем самым демонстрируя подготовленность к событию. Лиза не обращает внимания, ибо пытается скинуть надоедливое насекомое в окно. Выполнив задуманное, она шумно стучит каблуками по полу, взвывая имя матери Тодда, которая должна будет принести спиртное к их праздничному столу. — Янис! Ты где? — звучит по всему холлу имя соседки. Эшли, решив не оставлять взволнованную невесту саму, в надежде кидает двум парням «Не подведите», и бежит следом за Лизой, захлопывая дверь. — Всё будет нормально. — резко произносит Фишер, выводя из транса надумавшего себе много чего Джонсона. — Мы дерьмо и похлеще видали. — Не думал, что призраков буду бояться меньше, чем свадьбу собственной матери. — Ларри, — тянет Сал, кладя руку на протез, — ну блин. — Призраки реально стрёмные, — возносит палец вверх шатен, и усмехается. За дверью звучит церемонная мелодия, и Фишер быстро спохватывается брать кольца. Ларри забывает, что делать, бежит следом за Салом, который начинает тараторить что-то неразборчивое, или же просто тихо, ибо под протезом всё равно ничего не слышно. — З Богом. — Джонсон тянется открыть дверь, шумно выдыхая, но вдруг кто-то сзади прижимается к нему. — А? — Теперь мы семья, родные как никак. Родители наши будут счастливы. И я тебя не оставлю. — тихо произносит Фишер. — Спасибо. — с облегчением произносит юноша, и открывает дверь. — Кстати, зачётное платье. Сфотографируемся? — Конечно.