Черепашки ниндзя в космосе. Другая история

Рафаэль лежал на койке, задумчиво смотря в потолок. Отбой давно объявили. Братья заснули почти сразу, как плюхнулись на койки. Черепаха в красном, несмотря на продуктивный день, уснуть, не мог. У него в голове постоянно крутились мысли о Моне. Как она там в своем углу? Спокойно ли спит? Не пытается ее кто прибить во сне? На таких мыслях бунтарь вскочил с койки. Ему захотелось незамедлительно увидеть саламандрианку и убедиться что с ней все в порядке. Тихо спрыгнув с койки и прокравшись мимо спящих братьев, черепаха вышел из комнаты. Прижавшись к стене, он осмотрелся. Никого. Угол, где расположилась Мона, был на противоположной стороне, в двадцати шагах от комнаты черепашек. Со своего места Раф не видел там ничего кроме темноты. Для ниндзя подобраться к чему-то незамеченным было не трудно. Хоть в казармах было пусто, все комнаты были без дверей, и неизвестно кому и зачем понадобится выйти. Бунтарь аккуратно выглянул из-за стены в убежище саламандрианки. Мона спала, свернувшись клубком на полу. Кроме шлема она еще и прикрыла лицо хвостом. «Разбудите – голову оторву» - вспомнились ее слова. Рафаэль решил не будить ее. Ей нужно отдохнуть от всего, что с ней произошло. Казалось все в порядке и можно идти спать. Но спать черепахе не хотелось абсолютно. Вид спящей инопланетянки дарил ему необыкновенное, странное, но приятное ощущение. Раф решил просто понаблюдать за девушкой. Он тихо зашел в ее убежище и сел на пол. В казармах витала полная тишина. В уголке Моны она была такой густой, что казалось ее можно потрогать. И в этой тишине Рафаэль отчетливо слышал быстрый стук своего сердца. Приятное тепло разлилось по его телу, заставив улыбнуться. - Господи, что же я делаю? – спросил себя ниндзя, глядя на Мону с глупой улыбкой. - Видимо, пытаешься прожечь во мне дыру. – отметила девушка, открывая глаза. Бунтарь опешил. Он и не заметил, как последние слова произнес вслух. - Ты... ты... - Да, да я знаю, что ты здесь с тех пор как ты стоял за стенкой и раздумывал, будить меня или нет. Спросишь, как я узнала? Шлем позволяет мне видеть все, что происходит вокруг на расстоянии пятисот метров. А еще у саламандрианцев хорошо развито обоняние. Без обид, но вы четверо пахните чем-то сырым и неприятным. – сказала Мона, приняв сидячее положение и избавившись от шлема. - Оу, – смутился Раф, – Я же не сказал, что на родной планете мы живем в канализации, и она совсем не такая, как на Дхунибе или в тюрьме. - Брр, – поморщилась саламандрианка, – Похоже, люди вашей планеты ужасные грязнули. - Не все, но большая часть. Мона хихикнула. - Ну, так зачем пришел? Еще и в такое время? Раф замялся. Он не думал, что скажет девушке, если она вдруг проснется и увидит его, да сейчас ничего придумать не смог. Поэтому кое-как промямлил: - Да так ... мысли о доме не дают уснуть. - Понимаю. А у тебя на Земле есть тот, кто ждет тебя? Родственник или кто-то близкий? – спросила Мона. - Да, наш учитель и отец Сплинтер. И друзья – Эйприл и Кейси. – улыбнулся бунтарь, – А тебя? Мона грустно вздохнула и опустила голову. Рафаэль мысленно обругал себя. - Прости... я не хотел... – поспешил извиниться ниндзя. - Не извиняйся. Ты не виноват. А мне не впервой такое слышать. – саламандрианка мрачно улыбнулась. Она немного помолчала, а потом добавила: - Быть призраком Рафаэль, значит, прожить жизнь, практически никого не зная, полностью посвятив себя войне. Каждое задание может стать последним. Поэтому мы стараемся не заводить близких друзей. – Мона подняла глаза, - Ты не подумай, что я приняла эту жизнь целиком. У меня были друзья. Две девушки тоже призраки, как и я. И еще одна – боевой механик. Недавно она умерла. Две остальные сейчас на заданиях и неизвестно вернутся они живыми или нет. - А родные? - Только родители. Были. Моя мать исчезла, когда я была маленькой. В один день она просто вышла из дома и не вернулась. Ее долго искали, но не нашли. Я до сих пор не знаю, что с ней случилось. Мой отец был командиром элитного отряда и великолепным воином. В армии его очень уважали. Во время одной атаки трицератонов весь его отряд перебили, а его самого захватили в плен. Четыре призрака погибли, пытаясь его спасти. Спустя несколько месяцев его отправили на Игры. Он участвовал во множестве боев и в каждом сражался с честью. Этим он сильно бесил трицератонов. А то, что с ним случилось, я узнала от этого жирдяя. – голос девушки предательски дрогнул. - Саламандрианец, сломавший рог этому уроду, был твоим отцом? – спросил Раф. Мона кивнула, и снова опустила голову. Рафаэлю вдруг очень захотелось найти надзирателя и сломать ему все, что только можно. - Это произошло, когда я только начала проходить военную подготовку. После нее я решила стать лучшим Призраком. Я хотела принести всем прихлебателям Занрамона столько же боли, сколько они принесли мне и моему народу. Саламандрианка вновь вздохнула. Потом посмотрела черепахе в глаза и сказала: - Спасибо, что выслушал Рафаэль. Даже как то полегчало. Бунтарь ненадолго задумался, а потом похлопал девушку по плечу и сказал: - Знаешь, мой учитель иногда говорил: «Горе нас не меняет, оно раскрывает нашу суть». Мона переварив услышанное, довольно улыбнулась: - Твой учитель очень мудрый. Старайся к нему чаще прислушиваться. Раф почувствовал гордость. И за себя и за учителя. Но оставлять девушку с мрачными воспоминаниями он не хотел. Поэтому решил завести разговор о другом. - Мона, а как давно ты знаешь Траксимуса? - Тебе полностью историю или вкратце? - Лучше вкратце. - Если вкратце - он хороший друг моей семьи. Он когда-то встретился с моим отцом. Они сдружились, пройдя вместе множество самоубийственных приключений. Даже называли друг друга братьями. Потом отец женился, родилась я. Траксимус стал для нас практически родственником. Он был с нами и в радости и в горе. Поддерживал родителей и меня. - Как я вижу, ваша связь не угасла. – улыбнулся Раф. - Да. Он был единственным инопланетянином, которому я могла доверять. А теперь... Бунтарь терпеливо ждал. И внезапно почувствовал как рука саламандрианки, в холодной перчатке костюма, коснулась его собственной руки. - Теперь, он не единственный. Насчет твоих братьев я пока не уверена, но я чувствую, что тебе я могу доверять Рафаэль. – девушка снова заглянула черепахе прямо в глаза. Ниндзя не знал что ответить. Сначала ему хотелось сказать, что не только ему, но и его братьям тоже можно довериться. Но глядя в большие желтые глаза девушки, он забыл даже как дышать. Ее глаза. Он никогда таких не видел. Если в голубые глаза влюбляются, а от карих сходят с ума, то от этих глаз он почувствовал, что готов сгореть. Он мог просидеть здесь вечность. В этом сером, сыром и обшарпанном уголке казарм, глаза Моны Лизы были его радостью. - Ты можешь мне доверять. Будь уверенна. – наконец сказал Раф, аккуратно сжимая руку саламандрианки. Они еще долго сидели: рассказывали друг другу истории из своей жизни. Раф рассказывал о проделках Майки, Мона смеялась. Она рассказывала ему о своем обучении, он слушал и поражался. По сравнению с дисциплиной в саламандрианской армии, Сплинтер казался божьим одуванчиком. - Я готова слушать тебя часами, но тебе нужно поспать Рафаэль. Завтра будет еще один день полный драк и унижений. Я надеюсь, что это все достанется подхалимам Занрамона – лицо Моны расплылось в садистской улыбке. - А, я надеюсь, что самое жуткое унижение достанется жирному трицератону по имени Жуть. – произнес зловещим тоном бунтарь. Черепаха и ящерка весело рассмеялись. Раф вновь пожелал девушке приятных снов и осторожно направился в комнату к спящим братьям. У входа в свою комнату он обернулся. Он еще раз посмотрел в уголок Моны и сладко вздохнул. Через пять минут, уже лежа на своей койке, ниндзя в красном с улыбкой на лице провалился в сон.

***

Мона лежала на полу, глядя в потолок. Она думала, что за годы служения в армии она разучилась улыбаться. Но нет, видимо не разучилась. Или это Рафаэль снова научил ее этому? Она и сама не понимала. - Самый непредсказуемый саламандрианец – это улыбающийся саламандрианец. - Старая поговорка. Трицератонов она обычно пугает. – усмехнулась Мона. В убежище зашел Траксимус. - Давно подслушиваешь старый друг? – спросила саламандрианка, приняв сидячее положение. - С тех пор как ты рассказала ему о Гтроке и Шахин. Ты в нем уверенна? - Да. - Даже запись первого разговора сделала? - Так точно. - Теперь осталось только ждать и пытаться выжить. И сделать так, чтобы Рафаэль не узнал, что я вас подслушал. - Именно. Но я буду надеяться, он не узнает, что не только ты нас подслушивал. Потому что последствия будут очень плачевными.