Полная чаша

Барнс объездил половину Манхэттена, пока собрал всё по списку Брока. А потом, просто потому что мог, накупил ещё кучу всего, чего не было в списке. Взял себе кофе с десятком сиропов в Старбаксе, здоровенное шоколадное печенье для Стива и очень красивый чизкейк с малиной для Брока. Правда, он не знал, любит ли Брок чизкейки с малиной. Да, они были женаты. Да, они лет десять работали вместе. Да, у них был отличный секс. И при всём при этом по части личного Барнс не знал о своём муже практически ничего. Когда он вернулся, на этаже было подозрительно тихо и преувеличенно мирно. Стив с каменным лицом что-то малевал в самой маленькой комнате, переделанной в некое подобие студии, а Брок, щеголяя фонарём под глазом, валялся в гостиной, посапывая под передачу про ветеринаров. — Ну я же просил не ссориться! — сокрушённо произнёс Барнс, стоя над Броком. — Стив, что вы не поделили? Идите сюда, я еды принёс, будем вкусное есть! — Сладкий, — не открывая глаз, произнёс Брок. — Есть такая хорошая поговорка — не выёбывайся и не выебан будешь. А я каждый раз забываю, что кто-то всё воспринимает буквально. Так что сам виноват. Стив только фыркнул, забрал у Баки часть пакетов, не забыв поцеловать его, потому что наконец-то можно, и оттащил их на кухню, сразу же начиная раскладывать продукты по местам. — Стив, я тебе печенье принёс, — искушающе сказал Баки, доставая бумажный пакет из Старбакса. — Брок, а тебе чизкейк с малиной. Ты любишь чизкейки с малиной? За печенье он был снова поцелован и крепко стиснут в объятьях. — Чизкейк люблю, тем более с малиной, и даже хочу, — Брок поднялся, благодарно облапал Баки. — Но часто есть не могу, а то жопа шире плеч скоро станет, особенно если из физнагрузки у меня останется только секс. — Стив, может, будешь водить Брока в зал? — спросил Барнс. — Или с этим и так проблемы? — Открыл я ему в спортзал доступ, — буркнул Стив, продолжая разбирать покупки. — Сегодня утром и открыл. Так что пусть не прибедняется. — Лучше бы ты меня нахуй сводил пару раз и в разных позах, — огрызнулся Брок. — Ну-ка прекратили! — рявкнул Барнс. — Брок, не дави, а то будешь вместо ночника светить. Дай Стиву время. Смягчая свои слова, он поцеловал обоих. На ужин Брок, как и хотел, приготовил стейки с пряным перечным соусом и печёные овощи, с гордостью за самого себя выставил блюда на стол и всю трапезу внимательно следил за любыми эмоциями на лице Стива. — Ум-м-м, как ты охренительно готовишь! — простонал Барнс, отправив в рот первый кусок. — А теперь ещё и хорошо женился, — подмигнул Брок. — Стив, не молчи, — попросил Баки. — Ну охренительная же еда! — Когда я ем, я глух и нем? — передразнил Стива Брок, оскалился. — Ага, хитёр, быстр и дьявольски умён, — в тон ему ответил Стив. — Спасибо, очень вкусно. Да, Бак, женился ты удачно. — Нам всем друг с другом повезло, — серьёзно сказал Барнс, утолив первый голод. — Брок, добром прошу, не задирай Стива, а то выпорю. И ты, Стив, не забывай о том, что тебя здесь все любят и хотят. А то сидишь как чужой. — А что, если на порку я как раз и нарываюсь? — усмехнулся Брок и хохотнул, заметив, как Стив залился краской. — Прямо мечтаю о разнообразии. — Спасибо, я сыт. Стив поднялся резко, глянул сначала на Баки, потом на Брока и умчался к себе. Брок мог душу заложить, что слышал, как щёлкнул замок, запирая дверь спальни. — Ты ешь, ешь, — добродушно сказал Барнс. — И морально готовь свою жопу к ремню. Просил же не доводить Стива. В ответ Брок только улыбнулся. Он готов был и ждать, и терпеть, если бы это действительно имело смысл, если бы сама душа не тянулась прикоснуться к Стиву, побыть рядом, почувствовать его. Магия магией, но даже она не могла стереть всё то, что жило внутри Брока по отношению к Стиву. — Только пори с оттяжкой, — попросил он, убирая со стола посуду. — Чтобы всем было слышно. — Неделю на жопу не сядешь, — пообещал Барнс. — А потом мы поговорим. — Идёт. В их спальне Брок без разговоров разделся, но ложиться в постель не стал, зависнув около панорамного окна. Он любил Стива, очень любил, хотел быть с ним. Даже пошёл против собственных принципов и смешал работу и личное, когда притащил в его дом Зимнего Солдата. Смешал и не думал, что сумеет выплыть, пережить это воссоединение. Но не только пережил, но и получил сверх меры. Барнс бесшумно подошёл к нему со спины и обнял. Поцеловал в висок, а потом сказал: — Ты Стива провоцируешь в надежде на то, что он не выдержит и тебя выебет. Только ты не знаешь, что потом он будет корить себя за несдержанность и держать ещё крепче. С ним не так надо, Брок. Он как та лягушка, которую превратили в принцессу, а она в глубине души не верит, что принцесса, и всё думает, что она смешная лягушка и над ней потешаются. Понимаешь? — Не получается у меня рядом с ним себя сдерживать, молчать и смотреть на всю эту охуенность. Слишком давно хочу, слишком сильно. — Брок вздохнул, откинул голову назад. — Когда он меня трахнул на диване в своём кабинете, да ещё и назвал чужим именем… «Ба-аки», — протянул он. — Думал, его застрелю и себе пулю в висок следом. А Стив извиняться принялся, по плечам гладить, целовать и рассказывать мне про его Баки, фото твоё показал, рассказал, как любил всю жизнь и потерял. А я смотрел на фото Баки Барнса и охуевал, что только пару дней назад любовь всей жизни Стива Роджерса в криосон проводил. Дела-а… и больно, и противно, и нельзя так. И не потому, что потом всё равно узнает и не простит, а потому что нельзя. Потому что Зимний — это ёбаный Баки Барнс, а не киборг. Барнс погладил Брока по животу и тихо сказал: — Стивов Баки умер на операционном столе в сорок пятом, Брок. Я — не Баки и больше никогда им не буду. Стив это поймёт… он и про тебя всё поймёт, и про себя. Ему просто нужно время. Ты горячий, нетерпеливый, страсти в тебе полыхают адские — мне нравится. Но правда, дай Стиву время. А я пойду, что ли, попробую его трахнуть? Как ты думаешь, прокатит? — Вот так и верь обещаниям, — хмыкнул Брок, развернулся в объятиях, притиснул Баки к себе сильнее. — Ты ещё не понял, что у Стива к тебе, сладкий? Он узоры на своей груди тебе вырезать позволит и будет при этом улыбаться, светиться, только потому, что ты живой. Но ты иди, попробуй его, потом расскажешь. — Ты всё равно был первым, — напомнил Барнс. — Иди, пока он через окно не сбежал, решив, что мы трахаться решили. Барнс крепко сжал Брока в объятьях, поцеловал и вышел. Он постучался в запертую дверь Стивовой спальни и тут же предупредил: — Стив, не откроешь — выломаю. Открыли ему почти сразу. — Не надо, Тони расстроится. Он всегда расстраивается, когда в Башне кто-то что-то ломает. Вот купим дом — и выноси хоть все двери разом, — улыбнулся Стив, пропуская Баки к себе. — Я не согласен покупать дом только на твои деньги, — заявил Баки, входя. — Вот заработаю свои, тогда и купим. Он закрыл за собой дверь, погладил Стива по щеке и поцеловал, вдумчиво и горячо. Стив вспыхнул разом, прижал к себе Баки, отвечая на поцелуй, припал к его губам, словно страдающий от жажды к живительной прохладе источника. Он гладил Баки по плечам, спине, даже не пытаясь пробраться ладонями под лонгслив, ему хорошо было уже и от того, что Баки рядом. — Стиви, — начал говорить Барнс, гладя Стива по груди поверх тонкой футболки, задевая соски под тканью. — Любил тебя всю жизнь. Хотел с восемнадцати лет, с тех пор, как впервые целовался с Хлоей и думал — а каково это было бы целовать тебя? Сладко… — и он снова припал к губам Стива. — Баки! Баки! Мой Баки! — шептал Стив, трогал, касался, подхватил его на руки, шагнул к постели, падая на неё, уронил Баки сверху на себя, прижал. Из головы вымело мысли о том, что Баки замужем, что его супруг сейчас, скорее всего, в нескольких метрах от них кусает губы, зная, куда делась его вторая половина. — Ты стал таким сильным, мелкий, — Барнс потянул со Стива футболку, стараясь её не разорвать. — Чтобы тебе не приходилось всегда меня защищать, — в губы ему выдохнул Стив. Одежда полетела на пол разноцветными фантиками. Воздух в небольшой светлой комнате раскалился добела. Стив тихо, едва слышно постанывая, тёрся о Баки, впервые оказавшись так близко, кожа к коже. Барнс лежал под ним, чувствуя, как член трётся о член, как перекатываются под живой и металлической ладонями мощные мускулы. — Как ты хочешь? — спросил Барнс. — В меня или наоборот? Длинно со стоном выдохнув, Стив прижался пылающим лбом к плечу Баки. Всё это было каким-то сумасшествием, нереальным сном. Не умел он о таком говорить, тем более открыто, без намёков, тем более с тем, кто занимал его мысли всю сознательную часть жизни. Вот как признаться, что думал о члене лучшего друга? О том, каково это — насадиться на него? — Бак… Баки… хочу почувствовать тебя всего… в себе… Барнс обхватил ладонями крепкие круглые ягодицы Стива, потискал их и развёл. Пальцем живой руки нащупал плотно сжатую дырку, погладил вокруг, потёр. — Смазка есть? — Откуда? — покраснев ещё сильнее, ответил Стив, чуть приподнялся, обхватил оба члена широкой ладонью, сжал. — Даже не дрочишь? — изумился Барнс. — Мелкий, в первый раз по слюне — плохой вариант. Он перевернул Стива на спину, навис сверху и двинулся вниз, целуя шею, ключицы, соски. — Дрочу в ванной, — зажмурившись, признался Стив. — Там смазка не нужна. Давай так! Я смогу! Барнс скользнул ниже, облизал яйца, втянул в рот сначала одно, потом другое. Выпустил их и взял в рот внушительный член. Стив захлебнулся стоном, задрожал бёдрами, едва находя в себе силы не двигаться, приподнялся на руках, жадно следя за тем, как губы Баки обхватывают его член, растягиваясь вокруг толстого ствола. — Господи, Баки… Барнс вскинул на него взгляд. Он знал, как распутно и возбуждающе это выглядит. Скользнул ртом по члену вверх, языком приласкал уздечку. Хотелось доставить Стиву как можно больше удовольствия. Хотелось, чтобы ему было хорошо. Протянув руку, Стив коснулся ладонью волос Баки, погладил нежно, ласково, спустился по скуле к подбородку, обвёл кончиками пальцев губы и застонал так громко, что сам испугался сначала, а потом плюнул. Пусть. Он очень любил Баки, и сейчас Баки делал ему не просто хорошо, а крышесносно. Перед Броком он извинится позже. Барнс быстро облизнул живые пальцы и снова насадился ртом на член, одновременно поглаживая тесно сжатую дырку. У него голова кружилась от того, что он будет трахать Стива, своего Стиви. Крыша ехала от того, как тот стонал, от вкуса его члена. Тело, словно наэлектризованное, слушалось плохо. Откинув голову назад, Стив почти выл. — Баки, пожалуйста… я сейчас… Баки… — бессвязно шептал он. — Возьми, пожалуйста. Только о чём шептал — и сам толком не осознавал. Ещё никто и никогда так его не касался, не трогал там. С Броком они толком ещё ничего не успели, когда всё закрутилось. Стив внезапно раскрылся, и палец Барнса легко скользнул внутрь. Нащупать простату оказалось легко — Стив завыл и выгнулся, когда Барнс мягко погладил её. Головка члена почти уткнулась Барнсу в глотку, но рвотный рефлекс у него практически отсутствовал, и он только сильнее сжал губы, продолжая гладить Стива изнутри. — Баки! — закричал Стив, выплёскиваясь Баки прямо в рот. — Баки, пожалуйста, возьми! Давай! Хочу! Баки! Барнс сглотнул сперму, вылизал и не думающий опадать член и велел: — Полежи, мелкий. Я поищу в ванной, что сойдёт за смазку. Он поцеловал головку, нежно, едва касаясь губами, и метнулся в ванную комнату. Нашёл массажное масло с ароматом шалфея и тут же вернулся. — Давай, Стив, скажи, как ты хочешь? Спиной ко мне, лицом, лёжа, на четвереньках, оседлать меня? — Я хочу видеть тебя, — зачастил Стив, потянулся к Баки, дёрнул его на себя, прижался, оплёл руками-ногами. — Хочу чувствовать тебя. Всегда хотел почувствовать твой вес на себе. — Да в старые времена я бы тебя раздавил! — Барнс поцеловал его и велел: — Отпусти меня, разведи ноги и согни в коленях. Будем пахнуть шалфеем! Он принялся растягивать Стива масляными, благоухающими мускатным шалфеем пальцами, легко скользя внутрь и наружу. Барнсу хотелось измазать Стива в этом масле целиком, везде расцеловать, но пока он только прижался губами к нежной коже бедра. Глухо постанывая, Стив разводил ноги шире, бесстыдно подставляясь, насаживаясь на пальцы Баки. Он шептал, просил, как рыба хватал воздух ртом, без возможности надышаться. Стив хотел Баки, болезненно хотел, словно от Баки, его дозы в организме полностью зависела жизнь Стива. — Готов? — спросил Барнс, приставив головку члена к растянутой и слегка припухшей дырке. — Боже, да-а! Давай, Баки! — взмолился Стив. — Давай! Стива трясло, подбрасывало на постели от нетерпения, желания дёрнуть Баки на себя. Барнс осторожно и медленно толкнулся внутрь. Ввёл только головку и застыл, давая привыкнуть телу, никогда не знавшему вторжения. Шумно выдохнув, Стив зажмурился, расслабился, насколько это было возможно, стараясь не зажиматься, не противиться, хотя и приятно совершенно не было. Только крышу срывало от одного ощущения, что это Баки в нём, входит, тихо постанывая, что ему хорошо. — Расслабься, расслабься, малыш, — просил Баки. — Вытолкни меня, вот так, молодец… Ты всегда был самый красивый, Стив! Не так себе Стив всё представлял, не так ярко, остро, не так желанно и хорошо. Он прекрасно знал физиологию, хоть сейчас иди разбирай по косточкам и мышцам, знал теорию, но с Баки тело ожило, выгибаясь под самыми невероятными углами, вибрируя от напряжения каждой клеткой, прося ещё сильнее, глубже, полнее. Где-то, там в глубине, от каждого толчка вспыхивала искра, всё жарче разжигая пламень внутри. Барнс же, почувствовав, что Стив готов принять его полностью, отпустил себя. С Броком ему приходилось сдерживаться — тот был обычным человеком, его надо было беречь. А Стив просто требовал, чтобы Барнс выложился на полную, до донышка. И Барнс выкладывался, любя Стива со всей отпущенной ему мощью. Кровать жалобно скрипела, гулко ударяя спинкой в стену, и Стив вторил всем этим звукам собственным криком. Обхватив Баки ногами, прижав его к себе, Стив подавался навстречу, отдаваясь на полную, раскрываясь, и горел, горел, горел. — Стиви, милый… — выстанывал Барнс какие-то совершенные глупости. — Давай, со мной, вместе... — Люблю! Люблю тебя! — как молитву шептал Стив, чувствуя, как его закручивает в водовороте, утягивает на самое дно, размазывая по нему давлением. — Люблю! Он закричал, вскинулся, выгибаясь весь, полностью, вспыхнул сухим трескучим жаром, опаляя всё вокруг. Они кончили одновременно, как в романчиках, которые когда-то читал Барнс, пытаясь снова стать человеком. С криком, со стонами, сплетясь телами. Барнс счастливой лягушкой повалился на Стива и слизнул с его груди капли спермы. Уткнувшись носом в макушку Баки, Стив счастливо выдохнул. — Не думал, что это так. Барнс только укусил его за ключицу.