BIOHAZARD Old Jaeger

«Жалость к себе убивает быстрее, чем пуля. Лисица, попав в капкан, отгрызает себе лапу. Птица летит на юг, невзирая на усталость и чудовищные мозоли под крыльями... Природе неведомы жалость и снисхождение. Если хочешь жить – научись презирать жизнь. Если хочешь побеждать – научись презирать боль. Если хочешь быть всем – научись самоотречению и самоотрицанию. Кто отказался от себя, делает шаг к себе. Кто отказался от всего – становится хозяином мира.»

(с) Луис Ривера

***

      Грохот выстрела гулким эхом раздался в густом туманном воздухе утреннего леса, когда шрапнель дроби безжалостно впилась в ствол старого дуба, оставляя глубокие отметины на влажной древесине. Но кровь не хлынула из раны, вопли боли не нарушили вновь опустившуюся тишину, густая крона янтарно-жёлтых листьев не зашуршала от ненависти к обидчику. Деревья, как известно, безразличны к подобным мелочам, и старый дуб не оказался исключением.       Истинная же цель беспомощно обмякла в своём последнем рывке. Растянувшаяся на жёстких корнях, она отныне смотрела на мир взором пустым и безучастным, каким наделены набитые опилками чучела и тряпичные куклы.       Убедившись, что заяц неподвижен, охотник водрузил ружьё на плечо и направился пожинать плоды своей деятельности. Вязкая осенней сыростью земля недовольно хлюпала под подошвами сапог, на память оставляя рельефные отпечатки глубоких следов грузного путника, обременённого весом походного рюкзака и связкой умерщвлённых тушек.       Мужчине в тёплом вязаном свитере, бледно-коричневом охотничьем пальто и старомодной шляпе было уже за пятьдесят. Густые брови в тандеме с плотно покрывавшей подбородок и шею кучерявой бородкой, пронзительный и ясный взгляд, всегда сфокусированный на добыче, а также рельефные морщины носогубных складок придавали облику охотника брутальную статность. Суровый вид, однако, являлся всего лишь мрачным фасадом, не отражавшим нюансов внутреннего содержания этого начитанного джентльмена, известного под именем Рольф Краус. Впрочем, начитанность в данном случае не шла рука об руку с образованием, так как большая часть попадавшихся ему письменных трудов принадлежала к разряду художественной литературы и не несла в себе сведений о реальном мире.       Отряхнув от жухлой осенней листвы тушку поверженного зверька, охотник присовокупил её к остальным. Он был удовлетворён результатами сегодняшней охоты и планировал вскоре возвращаться обратно, чтобы поспеть к завтраку. В это время Марта уже наверняка вовсю кухарила, наполняя аппетитными ароматами корпус обслуги, где обитал и сам егерь замка Готтерфолл.       Леса, простирающиеся к северу от древнего каменного колосса, с некоторых пор приходившегося ему домом, прекрасно подходили для охоты, поэтому Рольф периодически отправлялся на поиски добычи, пополняя продовольственные запасы разнообразной свежей дичью. Формально, в погребах было достаточно солонины и окороков, однако давнее хобби приносило ни с чем не сравнимое удовольствие и служило развлечением на фоне череды серых однообразных дней, в основном проводимых им за чтением книг и колкой поленьев для несчётного числа каминов замка.       Когда год назад его младший брат, ранее получивший работу в этой глуши, прислал приглашение к нему присоединиться, Рольф принял его не задумываясь. Прежняя жизнь не была щедра на подарки: свою жену егерь похоронил, детей никогда не имел, а стало быть в городе его больше ничто не держало. Он не знал, чем именно занимается здесь его брат Феликс – тот никогда не рассказывал, лишь туманно поясняя что-то про исследования в области ботаники и зоологии. Впрочем, пожилого охотника это всё равно мало интересовало. Главное, что ни один из них не бедствовал, желудок всегда был полон горячей похлёбкой, книжный шкаф ломился от томов литературы, а хозяева замка любезно предоставляли часть своих владений для охоты и не скупились на патроны. В число не сложных обязанностей егеря входил регулярный осмотр прилежащей к замку территории, что полностью вписывалось в его жизненный уклад. Но этим утром ему было не суждено вернуться к повседневной рутине, коротая последний календарный день осени за прочтением очередного фолианта.       Тихо приминая выцветшую траву, охотник возвращался с охоты, менее чем полчаса спустя скрипнув за собой ржавой калиткой массивных северо-западных ворот, служивших его личным порталом в охотничьи угодья прилежащей территории. Его целью была небольшая двухэтажная пристройка, служившая корпусом прислуги и приходившаяся домом самому добытчику дичи. Чинно поднявшись по ступенчатому крыльцу, Рольф извлёк из кармана связку ключей и тихо отпер входную дверь, аккуратно толкнув её от себя. Он старался не создавать лишнего шума, чтобы не нарушить покой сожителей, многие из которых наверняка всё ещё не покинули своих кроватей в столь ранний утренний час – жизнь в замке начинает по-настоящему кипеть лишь после полудня, а утихает, как правило, поздней ночью, когда последние из школяров нехотя оставляют свои уютные гнёзда в креслах у каминов и письменных столов, забрав бумаги и осушив бокалы.       Тёплый воздух помещения показался душным и непривычно тяжёлым. Прикрыв за собой дубовую дверь, Рольф неторопливо повесил шляпу на крюк вешалки, скинул с плеча вязанку заячьих тушек и приготовился снять рюкзак, когда заметил лежащее без сознания тело в дальнем конце коридора. Спешно отложив в сторону ружьё и не снимая покрытых слякотью осеннего леса сапог, егерь поспешил к телу.       Молодой человек, облачённый в светлые брюки, льняную рубашку и подтяжки, без чувств лежал на дощатом полу коридора, протянув руки в направлении окна, словно из последних сил пытаясь его распахнуть. Осколки цветочного горшка, ранее украшавшего подоконник, теперь покрывали пол рядом с ним. Проверив пульс, Рольф убедился в наличие сердцебиения и дыхания, попутно опознав в молодом человеке Клауса, старшего сына кухарки. Привести в чувства несчастного никак не удавалось, а на зов о помощи никто не откликнулся. Чувствовалась странная сонливость.       В этот момент в глазах словно потемнело. Только сейчас вернувшийся охотник понял, что в помещении необычайно душно. Совершенно нечем дышать. Потянувшись к окну, он с усилием распахнул створку, делая несколько глотков свежего воздуха. На волю потянулась тягучая дымка желтоватой взвеси томившегося в помещении газа, затхлого и горького, будто в цеху химического завода. Почувствовав, что больше не может дышать этой гадостью и стремительно теряя силы, шатаясь из стороны в сторону, егерь устремился к выходу, из последних сил распахнув перед собой дверь и вывалившись на крыльцо. Он жадно глотал осенний туман, стараясь заполнить им лёгкие, но этого всё равно было недостаточно. Руки ослабели, ноги стали ватными, голова кружилась, утрачивая контроль над неподатливым телом. Опустившись на траву возле крыльца, егерь потерял сознание.       Кажется, что-то грохотало и осыпалось, но болезненная дремота не желала отпускать своего пленника, приковав к сырой земле неподъёмной массой собственного туловища.       Спустя какое-то время искра сознания вновь проскользнула в тяжёлой, словно чугунной голове. Пальцы свело судорогой, передёрнувшей организм в омерзении к собственным ощущениям. Нехотя, очень осторожно, Рольф Краус приоткрыл сонные глаза. Жухлая, практически бесцветная трава тихо шелестела перед его лицом. Редкие, но крупные капли влаги щёлкали по щеке. Каждый вздох давался с большим трудом, отдаваясь неприятным ощущением в грудной клетке. Боль, однако, красноречиво свидетельствовала о главном – он всё ещё жив. Голова гудела, как если бы перед сном егерь умудрился единолично опустошить все винные погреба замка. Осторожно приподняв голову, несчастный нехотя окинул взглядом двор, в котором сознание предательски покинуло его ранее.       Тот грохот, который лесник ощущал в своей дрёме, ознаменовал крушение величественного Готтерфолла. Угрюмое изваяние крепостной стены с остроконечными башнями, возвышавшееся за плотной завесой сырого воздуха, осело и накренилось, готовясь развалиться на части в любой момент. Знакомый силуэт сгорбился и исказился под непосильной тяжестью собственного веса. Не сводя глаз с выкорчеванных взрывом булыжников, Рольф с ужасом отметил, что лишь чудом миновал участи быть раздавленным одним из валунов, ныне покоившихся во дворе.       Первым делом егерь убедился в целостности всех составляющих собственного тела и способности подняться на ноги. Он ощущал себя слабым и немощным, однако ранен не был. Аккуратно держась за поручни, Рольф поднялся по крыльцу и приоткрыл дверь, принюхиваясь и всматриваясь в тускло освещённый коридор. Если всему виной и был тот газ, то теперь он определённо выветрился через распахнутое окно.       Охотник посмотрел на часы: циферблат показывал одиннадцать с небольшим, а значит егерь проспал на лужайке несколько часов, очевидно надышавшись какой-то мерзости. Кто, как и зачем накачал ею помещение, оставалось загадкой. Но сейчас следовало заняться главным – убедиться, что все остальные его сожители тоже пришли в норму или, по крайней мере, не нуждаются в срочной медицинской помощи. Оказать последнюю, впрочем, егерь едва ли мог. Он знал, как разрушить тело, но понятия не имел, как следует его чинить в подобных случаях, ведь медицина никогда не относилась к числу его сильных сторон. Да, он смог бы промыть рану и наложить пару бинтов, но здесь явно потребовалось бы что-то иного характера. Возможно, если на глаза попадётся касторовое масло…       Он осторожно зашёл в коридор, к своему удивлению отметив, что резонанс от обрушения прилежащей части замка практически не затронул пристройку. Разве что ещё несколько горшков с фиалками теперь присоединились к своему ранее почившему собрату.       Скинув казавшийся теперь невыносимо тяжёлым рюкзак рядом с ранее оставленным ружьём, егерь проследовал к телу несчастного Клауса, по-прежнему находившегося без сознания. Попытки растормошить не привели к удовлетворительному результату, поэтому решено было двигаться дальше в поисках других обитателей корпуса. Свернув влево по коридору, Рольф попробовал открыть одну из дверей, ведущую в комнату с печью и различного рода безделушками вроде леек и канистр с керосином, но та оказалась заперта. Напротив располагалась обитая тонким железом двойная дверь кухни, предусматривающая возможность ввозить и вывозить через неё тележки с приготовленной едой и посудой, однако она также не поддалась нажиму ослабшего охотника, словно будучи придавленной изнутри чем-то тяжёлым. Убедившись, что дверь не поддаётся и сделав ещё несколько шагов по коридору, Рольф оказался у лестницы, ведущей на второй этаж постройки и уже хотел было подняться наверх, когда позади что-то скрипнуло и раздался тихий хруст половиц.