Ulysses

Кости ломаны, флаги порваны С цветка на цветок в сапогах Кто живет, а кто пишет истории О героях и о дураках*

      Последним, что врезалось в сознание Локи, были попытки держаться за жизнь и некоторое ощущение принятия любой судьбы, поскольку подобная схватка с Таносом не могла не оказаться для Бога Лжи и Коварства последней. Он четко осознавал тот факт, что, если мыслить рационально, сейчас должен был быть мертв, но в действительности — сидел на всеми забытом камне где-то на побережье. Предположительно — Мидгарда, который он не то чтобы знал целиком.       Когда-то Богу повиновался весь мир — и у него была возможность отслеживания любого в нем происшествия, однако не сейчас, а может… Он не имел ни малейшего понятия о том, что на данный момент творится с его силами и возможностями, тем более — в Мидгарде, тем более сейчас.       Локи обхватил голову руками, зарываясь в непривычно грязные волосы: обычно он следил за этим, точно так же, как и за собственной жизнью, из которой, казалось, выпало некоторое количество информации. С некоторым трудом встав, молодой йотун осмотрел собственное одеяние. Все по старинке, как он привык, как было во время последнего зафиксированного божественным мозгом происшествия. Вариантов происходящего было два: или он успешно потерял некоторую часть воспоминаний, или же с пространственно-временной материей что-то произошло. Виноватым в этом мог быть только один человек — несчастный «гений» Тони Старк, с которым у Локи были собственные счеты. Уголок тонких, «змеиных» губ дернулся — ну да, ну да, хоть здесь сослужил службу смертный.       Впрочем, в текущей ситуации собственную смертность осознавал и йотун, понимающий, что в ином случае его сознание оказалось бы мертво, подобно… Да, верно: не ощущалось никакой связи с Асгардом, которая казалась привычной. Локи тяжело опустился обратно на шероховатую поверхность камня, пряча лицо в ладонях в попытках хоть немного рационализировать происходящее. Было ясно, что требуется каким-то образом воспользоваться ситуацией, оправдывая свое «доброе» имя, без этого никуда.       Взгляд светлых глаз уперся в серебристую полоску морского горизонта. Существенно, что в таком случае он не лишен собственных сил, генезис которых находился непосредственно в Асгарде, хоть по природе Локи и был от рода Ледяных великанов. Он усмехнулся: весьма сомнительный, конечно, из него великан, но такая дихотомия тяготела скорее к обострению распри, нежели действительному разграничению двух видов существ. А теперь ему предстояло найти хоть кого-то, если, конечно, он не остался совершенно один.       ***       На привычном месте расположения базы Мстителей Локи ждала самая настоящая воронка. Уголок рта дернулся — и худое лицо приняло не самое легко читаемое выражение, отражающее совокупность различных чувств, борющихся внутри йотуна, до которого постепенно начинала доходить природа всего того, что происходило в мире вокруг него, однако не совсем. С одной стороны хотелось, чтобы кто-то поведал ему о случившемся, но в то же время, возможно, это было отнюдь не тем, что позволило бы далее находиться хотя бы в смутном подобии равновесия.       Локи прикрыл глаза: да, именно это слово. То, что пропало из мира, в том числе и за счет его собственного вклада. Четко выстроенная система сломалась, и, видимо, на данный момент нет для него, Бога, пути в этом мире, однако вариантов оставалось мало. Он всегда мог попытаться сгубить себя, однако, чем должно быть представлено самоубийство Бога?       ***       — Паршиво выглядишь, приятель, — усмехнулся ему в лицо мужик лет тридцати, работающий бариста в таком чахлом заведении, как забегаловка у железнодорожной станции.       Локи пожал плечами. Он сменил, отметив, что магия все еще при нем, одежду на что-то совершенно непритязательное, отнюдь не схожее с его Мидгардскими костюмами из 2012-го года. Простая рубашка да кожаная куртка мгновенно сделали из него человека «без лица», совершенно не ассоциирующегося с тем самым противником Мстителей, о котором давно успели позабыть.       Йотун усмехается, поправляя волосы, которые уже доставляли большой дискомфорт. Он ест сэндвич, абсолютно не чувствуя вкус еды, но по привычке осмысляя такой перекус как недостойный его. Выбора нет, как и осознания этого.       ***       Он видит издалека некоторую церемонию, интуитивно догадываясь, что она похоронная. И хоронят, как видно, Тони Старка. Локи чертыхнулся про себя, отходя чуть дальше в тень, чтобы остаться незамеченным. В первых рядах стоял его брат, и йотун избегал встречи с ним взглядом, поскольку знал, что в таком случае не сможет не подойти. Точнее, нет… Тор просто бросится навстречу, да еще и заорет в своей громогласной манере так, что у него не останется более никакой опции. Так нельзя, нет.       Несмотря на это, он не мог смотреть больше ни на кого из Мстителей и их ближайшего окружения, среди которого он замечал слишком много незнакомцев. Да, давненько тут не было его. Так, объектом его внимания все-таки выступил Тор, который выглядел, видимо, еще хуже, чем Локи. По крайней мере хотелось думать подобным образом: жутко располневший, с неаккуратной бородой. Молодого Бога передернуло: ранее он никогда не доходил до такого состояния, возможно, проблема была именно в Асгарде.       «Или же во мне», — мелькнула шальная мысль, которую Локи попытался затолкать как можно глубже в сознание. Казалось, что у него впервые в жизни развивается комплекс вины, который хотелось гнать как можно дальше от себя. Ни. В коем. Случае.       Йотун сжал руку в кулак в несколько типичной истеричной манере.       — Черт, — обронил он полушепотом, понимая, что краем глаза Тор все-таки заметил его, однако Локи не удивился бы, являйся его образ брату и раньше. Потому, возможно, тот и смолчал.       Было тяжело смотреть, и еще тяжелее — осознавать, что после ему все-таки придется взаимодействовать с асом. И думать, что же дальше: мало ли, сколько его не было и с каким количеством трудностей пришлось столкнуться Тору в его отсутствие.       Локи понял, что не ведал даже того, какой сейчас год в Мидгарде: его никогда это не заботило, и он ориентировался главным образом на собственное магическое чутье, иногда, тем не менее, вылавливая определенные детали из диалогов Мстителей. И того было достаточно всегда, кроме дня текущего. По крайней мере он знал, как добиться толка от брата в любом его состоянии, воспользоваться и повернуть ситуацию в свою пользу.       «Хотелось бы верить»       ***       Они столкнулись уже когда на Мидгард спустилась ночь. Наверное, не на весь, однако мышление Локи все еще тяготело к тому состоянию, что было всегда: маленький, крошечный мир, город, дом, за пределы которого, безусловно, выбираешься, но все равно воспринимаешь его как основное поле собственной деятельности. А все вокруг — чужое и враждебное, куда опасно выходить в одиночку. Никто и не выходит, да вот ему пришлось. Порядок вещей в ответ ощетинился и нарушился: Асгарда больше нет. Зато есть комок в горле и необходимый разговор.       Локи опирается спиной на шероховатую поверхность дерева, выглядя притом подчеркнуто беспечно. Так, как обычно. На скамью не садится, в отличие от Тора. Тот, придя, сразу же занимает место, оставляя пространство для брата. С запасом, так, чтобы не соприкасаться ни одной частью тела.       Йотун нахмурился: не похоже на него. Впрочем, наскоро натянул предшествующее выражение:       — Ну здравствуй, братец, — тонкие губы растягиваются в усмешке, и он делает широкий жест руками, который быстро завершает. Не хватало еще обниматься.       — Локи…       Удивительно, но он не может до конца считать все то, что чувствует Тор. Казалось, он, лжец и манипулятор, да черт возьми, Бог Лжи и Коварства, уже знал настолько, насколько в принципе возможно. Но нет, что-то случилось.       — Я здесь, — он передернул плечами, будто показывая, что его слова правда, а он, из плоти и крови, стоит в этом престранном месте в глуши, совсем не похожим на дом того Старка, которого знал йотун в прошлом.       — Как ты спасся?       Тор привстал и сделал несколько шагов ему навстречу. Могучие плечи были ссутулены, и улыбка с трудом держалась на змеином лице Локи. Мозолистые руки застыли, будто не решаясь дотронуться.       — Мне бы хотелось спросить это как раз у тебя, раз уж твой дружок скоропостижно скончался.       Локи нашарил в кармане сигаретную пачку. По правде говоря, он не знал, почему Мидгард заставил его пристраститься к такой, казалось бы, приемлемой сугубо для смертных привычке.       — Мне дай.       Йотун вскинул бровь. Он не думал, что и брат также пал жертвой такого пустяка, но протянул початую пачку Тору, который извлек сигарету удивительно привычным движением, как будто курил каждый день.       Какое-то время они курили молча. У Тора даже нашлась зажигалка, в то время как сам Локи предпочитал пользоваться магией, что позволяло осмыслять дурную привычку как вариант использования собственных сил, которые более не могли быть отслеживаемы из Асгарда.       — Ладно, — Локи намеренно ухмыльнулся. — Даже мне не слишком понятно, каким образом я все еще здесь.       Это было чистосердечным признанием, после которого Бог Грома посмурнел:       — Ты украл тессеракт в две тысячи двенадцатом.       Затянувшись, Локи избежал ответа на эту реплику, однако молчание представлялось довольно давящим.       — Есть, к слову, идея касательно Асгарда, — протянул он. — Однако не знаю, как ее провернуть без участия местного «гения».       Увидев, что брат теперь смотрит на него еще более удивленными глазами, йотун продолжил:       — Требует внимания к пророчествам и некоторое количество колдовства, однако…       — Нет, — Тор покачал головой. — Я не брошу свой новый дом.       Повисло еще более гнетущее молчание между братьями, которые стояли, возможно, впервые за много лет настолько близко друг к другу. В памяти всплыли события, осмысляемые, как юность, скажем, еще до всей этой эпопеи с Мидгардом, Йотунхеймом и Мстителями, когда они оба были не более чем два наследника, которые… Делали не слишком приемлемые для их положения вещи вместе.       Проще говоря — спали. Вместе. Иногда просто, а иногда — подобно мужу с женой, поскольку тогда еще не знали, как это правильно назвать. Локи представлялось, что они в некотором роде первооткрыватели в своем маленьком секрете. Нет, конечно, в книгах описывались случаи, но всегда в каком-то оскорбительном ключе. Там мужчины, исполнявшие аналогичную выпавшей ему роль, всегда принижались, а случившееся было греховно. Но какой может быть грех, если ты сам себе Бог?       Чувство дежавю только усилилось в тот момент, когда Тор заключил брата в как всегда крепкие и теплые объятия. Удивительно, но это ощущение не казалось ни полузабытым, ни неправильным. Локи обнаружил свои руки на ставшей еще более широкой спине Бога Грома. Тогда, в детстве, юности, он иногда пользовался своим положением, заставляя Тора, наконец-то отвлекшегося от своих дружков, выполнять для него особенные (в их абсурдности, конечно) поручения, что позволяло Локи чувствовать себя исключительным. У брата всегда были женщины, но однажды их неспокойные взаимоотношения достигли некоторого идиллического состояния, которое, конечно же, предшествовало разладу.       Уткнувшись носом в плечо Тора, йотун наконец-то сумел выровнять дыхание. Кажется, впервые со вчерашнего «пробуждения».       — Я знал, что ты вернешься, — Бог Грома хлопнул его по спине своей здоровой рукой, кажется, слишком сильно для момента. Он всегда делал это подобным образом. Хоть что-то в этом мире осталось прежним.       Локи чуть отстранился от него, махнув гривой черных волос. Да, отросли они порядочно, как и неопрятная борода Тора, в которой виднелись крошки, видимо, траурного пира, или как это называется у этих мидгардцев.       По правде говоря, он не имел ни малейшего понимания о том, как разбираться с ситуацией.