Ulysses

Не прощайся с ним — время раннее Вам ещё лететь вдвоём по трубе Я копирую в письмо вечности Всё что он говорил тебе

      Поутру Локи обнаружил себя в крепких объятьях Тора. То было тепло и мягко, ассоциировалось снова с юностью, однако на данный момент, даже несмотря на довольно раннее пробуждение, события прошедшего дня осмыслялись ясно и невероятно четко.       Лежа на могучем бицепсе, сейчас уже не таком твердом, чем был когда-то, но оттого лишь более уютном, он размышлял, полузакрыв глаза, в которые било утреннее солнце. Его жизнь перешла на другой виток спиралевидной структуры, и будет она, видимо, чуть ли не вечной. Боги также могут умирать, и это доказал Локи опыт его родителей. Точнее, матери: Один никогда не представлял для него отцовской фигуры, в отличие от Фригг, которая обучила юного колдуна всему, что он умел.       На этом новом витке он более не мог находиться в Мидгарде, как и Тор, говоривший о том, что ранее в его планы входило уехать с Квиллом. Собственно, так и они и сделают, и если не полетит брат, то Локи знает, как заставить его делать то, что он хочет. Только это.       Защемило сердце. Да.       Заставит не как хочет, а как правильно. Ни в коем случае не становясь при этом материнской фигурой. Он никогда не копировал ничью модель поведения. Подходящей ему никогда и не находилось: такому-то как он, безумие, — это просто смешно!       ***       Проснувшийся Тор застал его за колдовством. Перед Локи левитировал его асгардский костюм, а лицо молодого Бога выражало полное сосредоточение. Настолько, что он в принципе не обратил внимание на пробуждение брата: какое там, если творится нечто совершенно новое.       — Доброе утро, Локи, — хрипло поздоровался тот.       В ответ адресат лишь кивнул и прошептал под нос очередное заклинание. Ему не доставляло никакого труда менять внешний вид и себя, и вещей на себе, однако действительная магия, предполагающая изменение материи, а не иллюзию давалась йотуну с трудом. С книгой было проще, но более нет никаких книг: все в Асгарде осталось. А этот костюм должен был принадлежать не наследнику, а искателю.       — Рожки хоть оставишь? — усмехнулся Тор, севший на постели, дабы понаблюдать за процессом.       — Какой бред и безвкусица, может, ты еще в крылатом шлеме останешься? — отрезал Локи, даже не глядя в его сторону и совершая еще пас руками.       Финального образа все еще не было, так что он предпочел прерваться, возвращаясь к асу, который лениво почесывался и зевал, готовый завалиться обратно спать в любой момент. Иногда Локи казалось, что брат способен проспать в принципе все на свете, в то время как ему самому требовалось довольно малое количество сна, которым он мог довольствоваться без каких-то ощутимых последствий.       — А зачем тебе это все? Имидж сменить решил? Так ты это... ведь по щелчку пальцев переодеваешься.       Тор как будто издевался. Йотун закатил глаза:       — Ты не понимаешь и, как я понимаю, объяснений моих слышать не желаешь.       Бог Грома беспечно улыбнулся в ответ, утренний и растрепанный:       — Твоя взяла.       — Мне нужно с тобой поговорить.       Локи присел на край дубовой кровати, пристально глядя на брата.       — Знаешь, я все-таки думаю о том, что в Мидгарде нам не место. Что скажешь, если я присоединюсь к вам, — он буквально выплюнул следующее имя. — С Квиллом.       — Квиллем-то, — повеселел Тор. — Да без проблем, он чувак ровный, поймет. А я и сам не хочу оставаться, будем вольными кочевниками, подумай только, брат, свободны — впервые в жизни.       Локи развел руками. Они оба были абсолютно обнаженные, и никого это не смущало. И даже не всегда возбуждало, поскольку друг друга братья знали как себя. Даже теперь. Так что такое зрелище могло повеселить только спешивших по рабочим делам мидгардцев, то и дело заглядывающих в низко расположенное окно. Впрочем, дела до того не было ровным счетом никакого.       — Partners in crime, — усмехнулся Локи.       На секунду он задумался о том, как же их с братом понимают в мире, тем более что тот не знал ровным счетом ни одного языка, кроме родного древнесеверного. Возможно, он также обладал некоторыми зачатками магии, которые не использовал. Ей мало кого учили, ведь зазорно наследнику быть колдуном. А Локи — можно.       Сказанную же только что фразу брат не понял, видимо оттого, что та была намеренно произнесена на английском, причем с сильным исландским акцентом, и рассмеялся вместе с йотуном просто потому, что тот начал первым. На душе потеплело, что случалось безумно редко.       ***       Когда разодетый в новый костюм Локи явился на кухню, там уже сидел Звездный Лорд. Он отметил, что Квилл не снимал куртки в помещении, видимо, никогда, и поборол желание поморщиться. Не сейчас им ссориться.       Рога Бог Лжи решил все-таки оставить: теперь они венчали своеобразную толстую тиару и были не так длинны, как прежде. Старые стойко ассоциировались с мидгардской поговоркой, так что Локи отнюдь не хотелось оставаться рогатым, ведь — если говорить прямо — Тору не найти было, по его собственному убеждению, никого лучше него. А эго Локи было хоть громадным, но хрупким и такой-то солидной трещины в нем йотун бы не допустил.       — Че, завожу шарманку? — поинтересовался Квилл, засовывая в рот слишком большой кусок бейгла.       — Заводи уж, — ухмыльнулся Локи.       Он держал руку в кармане без какой-то задней мысли, однако теперь оная появилась. Чуть покопавшись, он нашарил там что-то твердое.       — И прошу минутку.       Выйдя на заднее крыльцо, он уповал на то, что за ним никто не пойдет, решив, что йотуну требуется перекурить. Локи принялся рассматривать находку: она представляла из себя причудливой формы амулет на цепочке, изображающий змея, обвивающего гибким телом тускло светящийся голубоватый куб.       Диво!       Молодой Бог все еще не знал, что натворил в данном изводе пространства и времени, однако главную цель предыдущего витка вечной жизни выполнил на славу. Так, при нем был и тессеракт. И, вероятно, Тор.       Улыбнувшись самому себе самой змеиной из своих улыбок, Локи, недолго думая, нацепил его на себя. Сразу возвращаться назад не хотелось, и еще пару минут он остался стоять в утренней прохладе, на фоне приключившейся удачи даже способный наслаждаться таким ничтожным мирком, как Мидгард. Мало ли, вдруг и не увидит больше. По крайней мере это местечко было не самым мерзейшим его проявлением.       ***       Корабль бороздил просторы космоса, а Тор с Квиллом снова ругались касательно места назначения. Неспособный уже терпеть эти бесконечные перебранки, Локи встал, подходя к карте, и ткнул в абсолютно случайное место на карте.       — Эй, ледяная принцесса!       Квилл было запротестовал, но Локи предпочел его не слышать, будучи уверенным в том, что в результате согласятся именно с ним, пусть Бог не смыслил ровным счетом ничего в космических просторах.       Тор все еще не мог запомнить имя попутчика, что было показательно, а в багажном отсеке находилось максимальное количество книг, что могли достойно послужить Локи и помочь ему не помереть со скуки, а более ничего не требовалось. Цели и смыслы нашлись легко — бесконечный поиск и бесконечный путь, ведь, по правде говоря, ничто не ценил йотун больше иррациональности, хоть вечно и пытался осмыслить да рационализировать происходящее.       Если уж пропадать — то с музыкой, и лучше бы не той дрянью, что включает Квилл. Они с Тором все спорили касательно того, кто был главным на корабле, и это было смешно.       Ведь Локи знал лучше всех: это он. Другим же об этом сообщать было отнюдь не обязательно