The wolf and the fox

Лиса видит сквозь ложь и фальшь, сквозь красивые маски. Видит серость и тусклость она, сквозь блестящие краски. Сквозь одежды и фраз мишуру, различает безликость. Кто ж посмеет лисе указать на её дикость?

Белоснежный снег, поблёскивая под лучами луны, приятно скрипел под весом животного, оставляя заметные следы и комочки льдинок меж подушечками черных лапок. Лис ускорялся, чуть ли не перепрыгивая большую дистанцию, и лишь на пару секунд тормозил передними лапами, раскидывая рыхлый снег, раскрыв пасть, и вывалив язык наружу, вдыхая ледяной воздух, что неприятно резал горло. Лис запыхался, устал и хочет к себе в теплую, уютную нору. Лис не знает где находится. Лису страшно до дрожи в лапах и скулежа. Длинные черные тени деревьев, чьи кроны достигают чуть ли не облаков, пугают, заставляя поджимать хвост и прижимать уши к рыжей макушке. Незнакомая территория всегда пугает, ведь откуда знать что, или даже кто, может прятаться за кустом или валуном. И Чуя это понимает, действуя осторожно, мягко ступая и на каждый подозрительный шорох или скрип, рыча. Прилетевший, на скрюченную ветку Филин, заухал, перебирая своими когтистыми лапами пойманную, пока живую мышь, пугая рыжего лиса своим появлением. Чуя отпрыгнул, слыша как палки, некогда бывшие ветки, под лапами ломаются и подумал, что ему стоит хотя бы перекусить. Вытянутая мордочка лиса вздернулась вверх, следя за тем, как Филин душит клювом брыкающуюся мышь. Фыркнув, лис отправился дальше, перепрыгивая через виднеющиеся корни мощных деревьев и опуская морду, вынюхивая. Чуя остановился у коряги, принимаясь лапами раскапывать землю. Под корягой никого не оказалось, что привело лиса в агрессию из - за провала. Лис продолжил свой путь, легко ступая по снегу и принюхиваясь. Выйдя в заснеженное поле, где не было ни единого дерева, лис остановился, прижав ухо ближе к земле. Чуя старался ступать очень тихо, дабы добыча не поняла что за ней крадутся. Пройдя чуть дальше лис остановился, навострив уши. Недалеко, в гуще леса можно услышать уханье Филина, а под снегом писк маленьких, серых зверушек, что быстро бегаю, останавливаясь лишь что бы лапки меж собой потереть, согревая. Чуя грудью лег на снег, напрягая свои лапы и резко прыгая, при быстром полете лапы к брюху поджимая и мордой глубокий снег прорывая. Задние лапы и пушистый рыжий хвост, что забавно качался, выглядывали из - под снега. Выкарабкиваясь, лис щелкнул челюстью, удобнее хватая мышь. Одной для перекуса хватит, потому Чуя лег на бок.

~

Чуя слышит вдали протяжный, раздирающий душу, но не лиса, волчий вой под сияющий диск луны. Он лишь понимает что идти ближе к холмам не стоит, если хочется жить. Над горами уже пролетал туман, скрывая свои белоснежные верхушки от светлых глаз лиса. Чуя повел лишь ухом, когда услышал шелест крыльев, хруст мелкой ветки и уханье. Были подозрения что Филин следит за лисом, шепча тому, пощелкивая клювом с заметным шрамом от большого когтя: " — Дурак не в норе, дурак в беде". Также лис понимает, что бесполезно искать пустую нору, луна скрылась за белыми облаками, а ветки были опущены ближе к земле, как бы приглашая заблудшего лиса к себе. Рыжему зверю деваться некуда, он повинуется приветливым веткам, которые были накрыты белоснежным одеялом, снегом, что по виду крепко держится. Корни добродушно подняты, открывая вид на ледяную на ощупь землю, куда не пробрался снег, но достиг холодный ветер. Само дерево не страшное, кора его не выглядит сморщенной, побитой. Оно выглядит могущественно, возвышаясь над совсем маленьким лисом, что топчется лапками на месте, раздумывая над своим решением, а дерево терпеливо ждет, ведь ему некуда спешить. Чуя черным носом приподнимает тонкую ветку, разглядывая маленький клочок земли и оставаясь даже такому довольным. Пробираясь полностью под крону, лис устраивается на еле заметной земле, хвостом подметая снега. Рыжая шубка, покрытая снежинками, согревает, а ласковое дуновение ветра убаюкивает, своей песней рассказывая что все будет хорошо. И лис ему доверяет, медленно погружаясь в сон.

~

Тоска разъедает сердце и вместе с ним душу. Выть на луну приятно. Вой забирает на время тоску, пытаясь докричаться до того серебряного диска, что улыбается так ярко-ярко, но так далеко. Луна плавно движется, словно в танце, облаками как подолом платья сверкая. Она дарит надежду, спасение в своем идеальном виде. И скрывается, как любовница застуканная чей - то женой, за белыми пушистыми облаками, которые резко становятся как дверцы окна, когда как волк надрывает глотку, чувствуя как тоска возвращается, а вой становится все слабее и вскоре затихает. Осаму не волчонок, он на своем опыте понимает что луна не появится снова сегодня, она скрылась, стрельнув своим хитрыми серебряным взглядом, оставив его ни с чем. И волк уходит с каменного выступа, медленно ступая по снегу и уходя в лес, не оборачиваясь.

Зачем волк воет на луну? Сказать я точно не могу. Могу лишь я сказать примерно, Что воет на луну в печали волк, наверно. Что сердце рвётся на куски У волка от глухой тоски.

Осаму не старался быть тихим, осторожность ему была ни к чему. Тело украшало множество шрамов, они были маленькие и незаметные, но один единственный поперек лапы был хорошо виден. Уходя от своей бывшей стаи, волк понимал, что безнаказанным он не уйдет. Сейчас Осаму направлялся в свою нору, которую любовно обустроил, понатаскав в своей пасти множество палок, что делает жилище более незаметным для других. Взгляд карих хитрых глаз скользил по грязным от чужих, больших лап сугробов и по веткам, что любовно касались земли. Осаму в ступоре остановился у выглядывающего, из низко опущенной кроны, рыжего хвоста. Можно было бы опустить морду и щелкнуть челюстью у конечности, ожидая как кто - то рассерженный за покушение, выскочит и укусит, рыча от злобы. Волк сделал бы подобное днем, весело убегая и махая пушистым хвостом, на котором наверняка остались бы иголки ёлки, но сейчас настроение не позволяло. Не зная чем его движет, Осаму пробрался под ветку, что под ветер протестующе наклонилась ниже. Волк не ожидал увидеть лисицу, что свернулась в калачик, прижав лапы к груди и спрятав мордочку. Тем более в такую погоду. Тем более в таком месте. Осаму некоторое время потоптался на месте, не отводя взгляда от рыжего комочка шерсти. Лисица...или же лис? Все же не знал, что в такую погоду его очень быстро занесет снег, а труп найдут либо голодные, злые хищники или же с наступлением весны безобидные, но пугливые зверьки. Волк чуть не завыл, раздумывая. Можно было бы оставить его здесь, как ни в чем не бывало и уйти, но и зацепило что - то бурого волка в этом зверьке. Мокрый нос волка уткнулся в нос лиса, проверяя жив ли тот, или нет. Получив положительный ответ, Осаму максимально осторожно и аккуратно схватил пастью за рыжую шкирку, потихоньку подтаскивая к себе. Волк был рад что нора находилась не далеко от этого места, ведь фырча и чуть ли не чихая от рыжих волосков в носу, бурый мог тащить его вечность. Филин, наблюдавший за этой необычной ситуацией, громко заухал, привлекая косой взгляд волка к себе и затих, когда тот отпустив лиса, громко щелкнул челюсть, намекая что будет с пернатым, если тот привлечет хищников. Осаму также не забудет днем погонять по лесу Филина, который наверняка будет пытаться ловить себе обед, а бурый бездельник прогонять всю добычу и получать клювом, видимо, по пустой голове. Затолкать лиса в нору было немного сложно. Когда волк толкал лапами рыжего, то к несчастью одна из палок соскользнула и упала на спину бурого, вызвав у того щенячий писк. Сам лис кувырнувшись упал внутрь норы. Сердце Осаму пропустило удар. Но в этот раз бурому повезло, так как рыжий продолжил мирно посапывать, а волк получил возможность залезть внутрь и лечь рядом. Спать рядом с незнакомым хищником было опасно, потому Осаму прикрыл глаза, слушая как ветер свистит среди веток, напевая себе известную мелодию.