The wolf and the fox

Заметался пожар голубой, Позабылись родимые дали. В первый раз я запел про любовь, В первый раз отрекаюсь скандалить.

Встретились они спустя пару недель, ранним солнечным утром, когда соловьи ещё не запели свои мелодии на высоких ветках. Их встреча не была громкой, как многие могли подумать, не было драки, ни шерсти зажатой между клыками. Она прошла бесшумно, спокойной. С глубоким осознанием что без партнера по несчастью съедает под ребрами одиночество, обхватывая и затягивая к себе. Они гуляли по зелёному лесу, перепрыгивали через друг друга, ощущая подушечками лап мягкий мех, залезали в узкие щели, пугая тем самым маленькую живность. Рыжий лис постоянно задорно глядел на волка, когда вновь смог переиграть всё так, чтобы Осаму неуклюже застревал между тоненькими деревцами, когда лис останавливался игриво кусал за кончик хвоста. Громкий, пронзительный визг Чуи разносился по всему лесу, отчего вороны слетали с ветки на ветку, каркая и заставляя некоторых лесных жителей слишком рано проснуться. Осаму чувствовал себя щенком, постоянно активным и тявкающим от любопытства, интересующимся что же опять лис собирается делать. Они продолжили находиться друг с другом, делить норму на двоих и спать, укрыв друг дружка пушистыми хвостами, встречаясь ночью нос к носу. Осаму нравилось ночью наблюдать как лис сонно потягивается, в такие моменты Чуя довольно податливый и мягкий-мягкий, на такого только морду и клади. Как всегда как только зайдут первые лучи солнца они будут бегать за кроликом, валиться от усталости с лап, так как кто-то решил помешать хищнику тем, что цапнул за лапы или хвост. Их дни проходили медленно, но разнообразно. Но под ребрами неприятно ныло от осознания что для рыжего лиса он всего лишь друг, да товарищ. Что он не подбежит лизнуть за нос и потереться за шейку в знак приветствия, а скорее с прыжка придавит лапами к земле и будет покусывать за уши. Осаму это не нравилось. Ему хотелось взаимности. Очередной визг разносится по лесу, вороны всё не привыкшие к подобному пробуждению поднимали шум. Лис дулся когда волк раскапывал его секретики, откидывая всякую мелочь как кости или орехи. Его это возмущало, из-за чего Осаму либо успевал отпрыгнуть и убежать, либо получить лапой по морде. Громкий зев нарушил тишину в кустах, а бурая туша разлеглась на траве, занимая больше места под крохотными ветками: Пошли на поляну, — волк потягиваясь, коснулся лапами брюха рыжего лиса, который поддергивал хвост. Ответа не последовало от разморённого товарища, лежащего пузом к верху и не обращающего внимания даже на ветку, касающуюся бока, поэтому волку пришлось вяло вставать и за шкирку тащить по земле рыжего лиса.

~

Золотистые лучи плавно ложились на двух животных, рыжая шубка лиса переливалась в свете ослепляющих лучей солнца, а волк лишь жмурился от попадающий лучей в глаза, пока лис довольно подставлял мордочку навстречу солнцу. На поляне раскрылись бутоны цветов, отчего можно было услышать жужжание трудолюбивых пчёл, а ручеёк красиво поблескивал на солнце, мягким течением умывая камни. Чуя игриво кусал ухо волка, пока тот безмятежно сидел и наслаждался теплой погодкой, грея свою шейку и чуть брюшко. Осаму не хотел размышлять о том, как появление лиса в своей жизни окрасило её. Волк никогда не разрешал никому играться с ним, даже со своим братьям и сёстрам он агрессивно намекал им не лезть, от чего всегда получал от отца. А от неожиданной обжигающей любви он позволяет Чуе перейти с уха на лапы, чувствуя как белоснежные клыки чуть касаются кожицы на лапах. Периодически Осаму казалось что лис так точит свои зубки, пока однажды не увидел как тот копошился у старого бревна и тяфкал. Тогда Чуя просто клыком застрял в дырке, объеденной насекомыми. Пока волк отвлекся на рядом растущий благоухающий цветок, лис промурлыкал, шустро пробираясь под товарища с намерением завалить на спину, но Осаму быстро отрезал пути как к отступлению, так и к совершению столь подлых действий, лениво наваливаясь на лиса. Чуя стал брыкаться, фыркать и кусаться, пока волк без каких-либо резких движениях, устраивался и дышал прямо в шею. Такой подход утихомирил рыжего озорника, вместе с бурым наблюдая за божьей коровкой на длинной травинке. — Сегодня солнце не скрывается за облаками, так к слову, — лис урчал на ухо волка, заставляя того дергать им и терпеть приятную щекотку. На неожиданное заявление Осаму соизволил поднять голову и глянуть на голубое-голубое небо, усеянное маленькими воздушными облаками. Увидев яркий шар, волк зажмурился, чувствуя как Чуя потерся носом о его шею или ему показалось это ощущение, приятно отдающее в груди. Перевернувшись на спину, чтобы оказаться бок о бок с лисом, бурый засмотрелся на небо. Но сие провождение времени долго не пробыло. Голубая бабочка уселась на мокрый нос волка, вызвав у того недоумение и оцепенение. Осаму дернул ухом, услышав громкий смех лиса, отчего бабочка в ужасе улетела. Провожая её взглядом, подтягивая лапы к груди, волк с нежностью боднул головой лиса, заставляя от неожиданной ласки прекратить свой смех. — Ты станешь моим рыжим солнцем? — тепло профырчал Осаму еле касаясь носом шейки лиса, ожидая от того разрешения. Чуя не читаемым взглядом смотрел на бурую шерсть волка, вместо слов быстро лизнув за ухом, вызывая внутренний визг у партнера. Осаму игриво куснул за грудину лиса, слушая такой привычный визг и злобное фырчание. Осаму рад что выбрал рыжего лиса, а не подругу на ночь — Луну.

Я б навеки пошел за тобой Хоть в свои, хоть в чужие дали... В первый раз я запел про любовь, В первый раз отрекаюсь скандалить. Сергей Есенин, 1923