Наследие

message to bears — you are a memory

Смехом детей полнится Винтерфелл, и септа говорит, что такое редко услышишь среди зимы в замках. Санса отстраненно кивает и наблюдает, как ее сыновья во дворе пытаются удержать деревянные мечи и сделать очередной выпад. Доррен, старший из близнецов, занимает оборонительную позицию и ждет действий от Деймона — братья так похожие внешне, но по-разному воплощают в себе черты великих Домов. Доррен напоминает ей отца и дядю Бенджена, совсем немного Джона: сообразительный и серьезный, улыбается, когда мать целует его перед сном, и внимательно слушает истории отца. Доррен — Старк, и ему править Севером, когда придет время. Волосы золотом горят, но Санса знает, что скоро ее медь Талли заставит их потемнеть; останутся лишь зеленые глаза. Деймон воплощает в себе роскошь Ланнистеров, их отчаянный размах и оскал в лицо опасности. Ему только шесть, но во взгляде мерцают хитрые огни и сумасбродные идеи. Ребенок мечтает стать рыцарем, совершать подвиги и гулять на пирах — Тирион ухмыляется и говорит, что Джейме в свое время был таким же. Джейме в свое время сходил с ума по сестре, — думает Санса, но вслух, конечно, этого не произносит; тяжелые отношения между семьями хоть и остались в прошлом, но все еще живут в памяти — Север помнит. Тирион чувствует эту истину в каждом крестьянине, читает строчки меж каменных стен опостылевшего ему замка — все замыслы отца воплотились уже после его смерти; младший сын укрепился на Севере, а старший стал Хранителем Запада и лордом Утеса Кастерли. Про Серсею в их семье более не вспоминают, песен про опальную королеву также не осталось. — Почему ты редко рассказываешь детям про их собственное наследие? Тирион наблюдает, как размеренно его леди-жена расчесывает свои длинные волосы и любуется ее красотой; подумать только, он спит в постели Нэда Старка и называет его дочь своей супругой — раньше такое казалось безумием. — Бран справляется лучше любого мейстера, наши дети обожают слушать о Старках из его уст. Но Санса ждет иного ответа. — Почему ты не рассказываешь близнецам о доме Ланнистеров? Это их Дом тоже, их прошлое и история. Тирион кривится: неужели ты серьезно? Рассказать им о деде Тайвине, который приказал убить Элию Мартелл и ее детей? О Тайвине, который его самого ненавидел и страстно желал извести? Или о безумном Джоффри, который мучал каждое живое создание, до которого мог дотянуться? Который любил унижать, потому что только так ощущал превосходство? — Однажды они все равно об этом узнают, — спокойно отмечает Санса, откладывает гребень в сторону, — и должны быть готовы к той жестокости, которая их ждет. Ни один лорд или простой человек не станет изящно намекать на родственников наших детей. Поэтому правду они должны узнать от нас. Мы обязаны их защитить, Тирион. Вооружить стальной броней, которую не проймет ни одна язвительная фраза. Он смотрит на нее, словно в первый раз: мудрая, решительная и невероятно проницательная — где та летняя девочка, что мечтала стать принцессой? Перед ним Королева Севера, которая добилась у Джона признания альянса, но не единой страны — в Вестеросе теперь шесть королевств. Кто посмеет насмехаться над наследными Старками, когда Север закован в собственное государство? Для каждого жителя этого края их дети сравни лютоволкам: бравые, отважные и неизменно любимые. Они еще ни разу не покидали пределов собственных земель, встречали Вестерос лишь однажды в лице дяди Джейме и его семьи: десятилетнего сына Серсеи и леди Бриенны (которая пару лет назад родила прелестную девочку с синими глазами). Санса садится на постель, берет мужа за руку и не отводит взгляд. — Близнецы не будут тебя осуждать. — Я знаю, — Тирион почти что давится усмешкой; уж это его не страшит. Санса давно выросла из старых рассказов и наивных мечтаний — она прагматично строит планы, предвосхищает каждый поворот; знает наверняка, как сложится история. Санса пламенная, но огонь тот ледяной — попробуй прикоснись, а он касается, потому что любит ее. — Тирион. И лорд Винтерфелла смотрит на нее, вновь любуется — я согласен на все. (когда этот ненавистный край успел стать мне домом?) — Мой лорд-муж. — Хохочет негодница, загадочно улыбается. — Я хочу еще ребенка, а лучше даже двух. Удар под дых навылет расстреливает Тириона будто из арбалета — мы ведь столько раз уже обсуждали это, Санса. — У нас чудесные сыновья, им уже даже шесть лет. Неужели тебе хочется еще раз испытать терпение Богов и зачать такое же чудовище, как я? За иронией прячется горечь, черным пеплом просеяны его слова; Тирион не боится детей, он немного боится себя. — Полумуж, — зачем-то ехидно вспоминает Ланнистер и крепче сжимает ладонь жены. — Ты разве об этом мечтаешь? — Я не вижу здесь полумужей, — от ее мягкого голоса бросает в дрожь; я так сильно дорожу тобой. — Никто не знает, проявится ли нечто подобное у нас, у наших детей или внуков. Да и будет ли вообще, ни один мейстер не даст ответа на такой вопрос. Ни один из детей твоих брата или сестры не страдает подобным пороком. Я не хочу чего-то опасаться, хватит нам жить в непонятном страхе. Чтобы ни случилось, наша семья будет оплотом и крепостью — зима уже здесь, помнишь? Нам больше нечего бояться. Санса все прекрасно знает про свою семью, мужа видит практически насквозь: не высмеивает его — принимает. И Тирион тянется к ней, пропускает рыжие пряди сквозь пальцы, а потом целует ее, погружаясь в личную пучину — Санса для него всегда желаемая и обетованная; кожа — фарфор, губы — вино. Санса для него самая сокровенная тайна, каждый закат и новый рассвет — Санса Старк для него целый мир. (мне не хватит бесконечности, чтобы перестать любить тебя) — Ты не жалеешь, что оставил свою королеву? — задает ему супруга вопрос в ночи, когда им обоим не спится; тлеет страсть вместе с очагом. — Я сделал свой выбор, леди Ланнистер, — специально дразнит ее Тирион, но смотрит в потолок. Дейенерис сожгла половину Королевской Гавани верхом на драконе, а когда распахнулись ворота города, то армия безупречных безжалостно вырезала живые щиты — женщин и детей. Новая история Таргариенов началась с крови и огня — как и завещали их предки; крики долго сопровождали Тириона во снах, видел он нарывы у выживших людей, как кожа слезала лоскутами. И все они тянули ладони к небу, умоляли милосердных богов их спасти, а облака разверзались, и черной смертью Дрогон уничтожал невинных; вы со мной останетесь, милорд десница? Он был рядом с ней до коронации и свадьбы, и когда Малый Совет с его помощью был сформирован, Ланнистер уехал на Север — ворота Королевской Гавани всегда будут для вас открыты, Тирион, — говорит Дейенерис, но голос ее стальной; не ждут его больше там. Расположение королевы он навсегда потерял. — Джон пишет, что его жене иногда становится худо, но мне кажется, что он недоговаривает. Молва доходит даже до стен Винтерфелла. — Я знаю, что правительницы Шести Королевств ты не боишься. Но тебя что-то все-таки беспокоит, Санса, я вижу. И это явно не письма Джона. Она молчит, но сжимает ладони поверх одеяла; даже безоружная и в образе невинной девы его леди производила грозное впечатление — чертовы Старки — хочется Тириону хохотать, но больше без своей семьи он не смыслит жизни. — Она хочет нашего ребенка, Доррена или Деймона, не важно. Вестеросу нужен наследник, и даже Джон уже стал осторожно упоминать, что один из близнецов будет первым в очереди на престол — они старше сына Арьи, который, к тому же, еще и Баратеон, внук узурпатора. — Голос Сансы ужесточается, и Тириону это совсем не нравится, — Дейенерис открыто говорит, что хочет забрать нашего сына в столицу и воспитать. До этого все их разговоры обходились намеками и слухами, а заканчивались непреклонным старковским нет; но теперь все изменилось — Санса дышит былыми сражениями, держит их в памяти и не отпускает. Своих детей она никому не отдаст, фантомные клыки запустит в глотки врагам — а кровь потечет настоящая. И Тирион неожиданно понимает, что сделает также, — отчасти потому что не позволит навредить своей семье, да. Но и еще потому что чувствует Север внутри себя. — Никто их не заберет, — теперь уже его слова пропитаны той самой зимой. — Ни Доррена, ни Деймона, ни наших будущих детей. Пускай этот несносный трон рассыплется тысячью мечей — но наших сыновей на нем не будет. Их место здесь. Санса улыбается и уже сама целует мужа так крепко, что заснуть им не удается до самого рассвета. спасибо, что стал моей крепостью. Доррену шесть, и он знает, что однажды станет Королем Севера, не говорит об этом вслух, но подмечает многие детали: характером он воплощает в себе лучшие черты. Он учит все те же благородные дома Винтерфелла, их девизы и знамена, интересуется историей — Бран проводит с ним много времени. Он спрашивает у матери, как лучше поддерживать отношения с Долиной и Риверраном, и спокойно говорит брату, что если начнется война, то у них уже есть верные союзники и весь бескрайний Север за спиной (на Стене их мир не кончается). Деймон усмехается, часто подшучивает над прислугой и перед сном рассказывает родителям, как победит на всех турнирах союзного Вестероса, — отец треплет его по волосам, пока мать гасит свечи (эта традиция неизменна: родители вместе укладывают своих детей в постели, что-то им рассказывают и задерживаются порой у кроватей даже после того, как сыновья засыпают). Но также Деймон знает, что никогда не останется в чужой ему стране и вернется домой: кто иначе поможет брату править? Кто даст ему плохой совет, распознает коварных врагов и защитит семью от острых мечей? Доррен улыбается редко, но когда Деймон воображает, как они будут править вместе, то неизменно растягивает губы в широкой улыбке — нас никто не разлучит. Близнецам семь, когда у них появляется маленькая сестра, и мама выглядит самой счастливой на свете; ради такого события приезжает даже тетка Арья (но она, скорее, просто сбежала из собственного замка, устав сидеть взаперти). Сестры много разговаривают наедине, но младшим их заговоры неинтересны, они проводят почти все свое время у колыбели, где малютка Джоханна с изумлением разглядывает мир вокруг. — Знаешь, существуют имена и на другие буквы, — говорит Арья и ухмыляется; прикасается ладонью к чардреву, в богов которого она давно не верит. — Замолчи, — смеется Санса, но глаза ее светятся теплом; отношения между сестрами прочнее, чем когда-либо. — Какую фамилию они будут носить? — Арья задает самый неудобный вопрос, который на самом деле был решен еще восемь лет назад. — Старк, — без колебаний отвечает Санса и оборачивается к замку, — пускай я замужем за южным лордом, но в крови моей от их страны ничего нет. Моим детям править Севером и жить здесь, а значит они возьмут фамилию матери. — И Бес так просто согласился на это? Санса качает головой и все еще улыбается. — Пришлось пойти на определенные уступки. Никакой неловкой тишины, осколками взрываются следующие слова. — Джон пока что ее сдерживает, но ты должна понимать, что так будет не всегда, — туманно говорит Арья, но ее сестра все прекрасно понимает. — Я не стану бояться или уступать — переговоры давно окончены, и она мне не королева. Никаких приказов я не потерплю. Леди Баратеон кивает и всем своим видом выражает поддержку — она никогда не любила Дейенерис Таргариен, пускай та и спасла их дом, страну и жизни от смерти во тьме. Но то были иные времена и иные поступки, они все тогда были другими. — Джону тяжело с ней, я вижу это по письмам. — Он сам решил на ней жениться, Арья. И мы не вправе его осуждать, — но во взгляде Сансы неожиданно мелькает нечто большее, чем простое замечание; какими именно узами были они связаны раньше? Наваждение спадает, а секреты остаются под крепкими замками – у каждого из нас свои тайны, Арья. Теперь когда над Винтерфеллом опускается ночь, никто не пугает детей страшными рассказами о мраке и долгой зиме — близнецы хохочут, когда слышат истории про гнарлаков и ходоков. Пускай лучше так, — думает Санса и целует своих светловолосых сыновей. Ее семья всегда будет на первом месте. Но вот в семью входят не только Старки, Тирион и его близкие — семья для Сансы воплощается в северной земле и каждом ее жителе; бескрайние ледяные просторы, густые леса — нам это всегда защищать. Свечки в крипте не гаснут никогда, Санса спускается туда часто, чтобы провести время наедине с отцом, тихо помолиться за мать. Но мертвые не дают ответов, Старк это знает, поэтому решает она сама. И решение одно – Север сегодня, завтра и навсегда.