Пресные слезы

Оказавшись в гостиной парень присел на диван. - Кисэ, что тебе нужно от моей дочери? – напрямую спросил мужчина. - Ничего, сэр – сразу же ответил блондин. - Всем от кого-то что-то нужно – произнес Мори-старший. - Кажется теперь я знаю у кого Амайя набралась всех этих выражений – пробубнил парень. - Ты ее любишь? - Я никогда не задумывался над этим сэр – сказал парень. - А стоило бы. - Что вы имеете в виду? - Что ты к ней испытываешь? - Я не знаю. - Пока не поймешь это – произнес Фудо – не возвращайся в этот дом. - Что?! - Она себя жалеет – спокойно произнес отец девушки – пока она не прекратит это делать, с ней не о чем разговаривать. С ней нельзя наладить контакт, она считает, что все что ты делаешь – это должное… - И что вы предлагаете? Ждать? - Да. - И сколько? - Сколько потребуется ей, чтобы понять. - Месяц? - Возможно дольше. - Два? - Еще дольше. - Три? - Дольше. - Полгода? - Год. - Так долго? - Ты готов ждать? - Я не знаю – протянул блондин. - Если не испытываешь, что взрослые люди называют любовью, то пожалуйста не надо больше нас беспокоить. Рета не заметил, как и оказался в коридоре и входная дверь перед ним открылась, чтобы позволить ему уйти из этого дома. Он сделал шаг за порог дома, но тут было на секунду замешкался и повернулся к Фудо лицом. - Я ничего не могу обещать – сказал он. - Ты не думай – похлопав его по плечу, произнес мужчина – я не виню тебя, не считаю плохим, не надо на себя это взваливать только потому, что тебе неудобно передо мной, я все пойму. - Ничего – уже будто находясь в другом месте, отозвался Кисэ – до свидания. - Пока – махнул ему на прощанье рукой Мори-старший. Когда блондин скрылся за поворотом, отец девушки закрыл дверь и направился было на кухню, но потом отправился прямиком в комнату своей дочери. - Амайя, дорогая, можно зайти? – предварительно постучав в дверь, спросил Мори-старший. - Нет – прозвучал слабый голос из-за двери – давай поговорим обо всем завтра с утра… хорошо, пап? - Если ты так хочешь – произнес мужчина. - Я так хочу – опять прозвучал слабый, тихий голос. - Тебе принести что-нибудь покушать? - Нет. - Спокойной ночи. - Спокойной ночи. Пепельноволосая слышала, как ее отец отошел от двери и направился на кухню. Она видела и слышала, как уходил Рета, и чувствовала, как вместе с ним и уходит что-то еще, и как внутри образовывается новая пустота, которую этот молодой человек так усиленно заполнял все это время. - Жалею себя? – спросила она сама себя – правда ли это? Правда, я жалею себя, а что мне еще делать? Идти вперед? Смешно! Это вздор! Куда мне идти, если я даже ходить не могу! – она резко распрямилась на холодном полу – жалеть себя это все, что мне остается, но… так не должно быть! Не должно! Я не понимаю людей, которые улыбаются, я их просто не понимаю. Зачем притворяться, когда внутри все кипит, а потом резко застывает и превращается в никчемную пустыню. Зачем? Она перевернулась с большими усилиями, чтобы увидеть потолок, который теперь часто она начинала звать небом. А зачем? Этот вопрос стал слишком часто возникать в ее жизни.