Пресные слезы

Вы никогда не замечали насколько сер и одинок потолок? Да? Что совсем никогда? Это хорошо, потому что начать замечать такое – эта последняя грань между приятным уединениям и одиночеством. Потолок настолько сер, что хочется встать, подпрыгнуть и самой покрасить его, но я не могу подняться на свои ноги, они ведь уже долгое время валяются без дела. Так хочется заставить их работать, но они не хотят… или не хочу этого я? Потому, что потом не зачем будет меня жалеть? Разве? Да, наверно, я права, меня не за что будет больше жалеть. Девушка вновь перевернулась на другой бок, тот уже онемел от такого долго времени лежания на нем. За окном начинало светлеть, новый день. Вчера девушка широко распахнула шторы, и сегодня еще неокрепший, но уже появившийся солнечный свет робко приникал в ее комнату. Переведя взгляд, кареглазая увидела на часах пол шестого утра. - Еще так рано – прошептала она в пустой комнате. Вновь устремив взгляд в потолок, она начала рисовать пальцем в воздухе какую-то картинку. Никому меня не понять, кто чувствует тоже самое что и я? Наверно такие же люди как и я. Я видела таких же… но они были другими, каким-то светлыми, да именно, светлыми. Мне тогда казалось, что у нас разные проблемы, но они на деле оказались одинаковыми. Они были счастливы, что остались живы, а я? А мне не нравится такая жизнь! Да как я могу такое вообще думать?! Я ведь могла погибнуть! А если подумать и впустить в свой гнилой мозг такую страшную мысль… я могла и не пострадать, если бы сама отскочила в тот день на перекрестке, но я почему-то оттолкнула его. Почему? Потому что он мой лучший друг? Но разве лучший бросает своего друга, когда ему нужна его поддержка? Я не могу его винить?! Ну почему же? Как раз наоборот. Мне он был нужен, а он уехал и оставил меня, словно я стала ненужной потрепанной и больше не нужно старой игрушкой. Я напоминала ему об трагедии?! А что ж в нем такого произошло, что ему так больно? Ему больно видеть меня в инвалидной коляске, а мне будто не больно видеть себя в ней? Люди – эгоисты, всегда думают только о себе, и я тоже эгоистка, и не могу этого более отрицать. Мне начинает становиться безразлична его судьба и меня это пугает. Я должна признать себе, что как бы я его сейчас ненавидела, за то что он сотворил со мной, а точнее за то, что я сама сотворила с собой, если так подумать. Это ведь я пошла на тот чертов перекресток, это я глотала ангельские слезы, забыв опять про все на свете. Это я притащила его туда, я чуть не убила его, но успела все исправить в самый последний момент. Бог сжалился надо мной и дал все исправить. Но я все равно должна была понести наказание, ведь все наказуемо. - Господи – Мори тяжело выдохнула и взъерошила свои пепельные волосы – так и с ума можно сойти… но я должна все проанализировать. Это просто такая же стратегия, только она в реальной жизни, она в моей жизни и играть ее мне. Всего закрыв глаза на долю секунды, девушка провалилась в глубокий сон. Мир, который всего миг назад окружал тебя перестал существовать. Будто кто-то собрал все вещи в один большой черный пакет и с силой выбросил его в ближайшую мусорку. С забвением ты окунаешься в новый мир, мрачный и до режущей боли в глазах яркий и позитивный, который так хочется в реальной жизни. Но спустя часы в нем, хочется сбросить с себя эту приторно сладкую улыбку на губах и стать самим собой, даже если не все так хорошо, как хотелось бы. Пока ты пребываешь разумом в другой вселенной, реальный мир продолжает существовать вокруг тебя, и неким образом охраняя твою реальность тоже, позволяя тебе потом вернуться в нее. На улице все светлело по мере того, как девушка все больше погружалась в сон. Теперь уже не молоко было на лини горизонта, а теплый и такой согревающий персиковый цвет. А потом и его сменила вкусная малина, будто нарочно рассыпанная на небосводе. Тени становились все короче, ведь , чем длиннее тени – тем ближе закат. Во сне Амайя, что-то говорила, кажется не понятное даже ей самой, она иногда что-то выкрикивала. А солнце все неумолимо продолжало подниматься над горизонтом и вот его первые лучи прогнали последние остатки ночи с неба, но пока еще и не из кровати людей. Лучи знали свою работу и добросовестно выполняли, получая за это хорошее вознаграждение. Они проникали туда, куда казалось нельзя было протиснуться даже звуку. А широко распахнутые вчера шторы были просто лакомым кусочком для них. И вот они в ее комнате и будят, пока еще нежно касаясь ее лица, проникая в глаза и нагревая кожу. - Амайя – где-то словно из другого мира прилетел голос до ушей пепельноволосой – Амайя, у тебя все хорошо? И отчетливый стук о деревянную поверхность прорезал тишину. Мори резко подняла корпус, и схватилась за голову, пытаясь осознать что происходит. - Амайя, все в порядке? – опять послышался ей голос. - Да – машинально ответила кареглазая – все хорошо. - Тебе что-нибудь нужно? – заботливо спросил отец. - Нет, спасибо – все еще пребывая в каком-то забвении, отозвалась девушка. - Я на работу, сама себе сможешь приготовить завтрак? - Конечно. - Удачного дня – чуть подумав, сказал мужчина. - И тебе – скорее из-за вежливости сказала пепельноволосая. Мори слышала, как он отошел от ее двери, как хлопнула дверь, как повернулись ключи в замочной скважине, и как она осталась одна. Амайя повернула голову, посмотрев вновь на часы и обнаружила, что уже пол девятого. Вновь опустившись на пол, да, именно на пол, так где пролежала всю ночь размышляя о том, что приходило на ум, и проспав всего то пару часиков. Опять над головой этот серый потолок, который все свое существование будет наблюдать за другими и впитывать в себя их страдание, не жалуясь на свою судьбу… он - молчаливый смотритель.