Краткое руководство, как выжить среди идеальных людей

      Это случается спустя неделю после инцидента в его комнате. Цзинь Лин находит в горе бумаг на своем столе неподписанную папку неизвестной даты и решает найти Сы Чжуя, чтобы спросить, что с ней сделать.       Он ходит по зданию полчаса, ища внимательно и сосредоточенно, словно гончая на охоте. Но Юаня нигде нет.       Сегодня в офисе почти выходной – обычные сотрудники отдыхают дома, а вот они втроем вынуждены остаться и доделывать все, доводить до – гребанного – совершенства.       Отчаявшись, он даже пытается найти Цзин И – также безрезультатно.       Помимо них в здании находится лишь охранник, но тот, конечно, лишь недоуменно трясет головой, когда Цзинь Лин к нему обращается.       Черт возьми, в какую черную дыру их засосало?       В какую, он узнает позже. Когда лениво прогуливается по крылу, где расположено несколько комнат отдыха. Сперва он слышит какой-то стук и шорох. Замирает, смотрит в окно – ну мало ли птица в стекло врезалась. И лишь после того, как за одной из дверей раздается громкий стон и неразборчивая речь, он понимает, что наконец нашел их. Цзинь Лин неспешно подходит в двери, тянет за ручку – та бесшумно открывается лишь на несколько сантиметров, но этого хватает, чтобы увидеть то, что не следовало. Цзинь Лин замирает, едва не поперхнувшись воздухом.       Он уже не ребенок и считал, что легко сможет понять, когда люди заняты кое-чем. Уже тем более он считал, что никогда не попадет в такую дурацкую ситуацию.       Сы Чжуй и Цзин И действительно там.       Обнаженные, раскрасневшиеся, со сбитым дыханием, они сплетаются друг с другом средь складок белых простыней и выглядят красивыми. Боги, даже красивее чем раньше.       Цзин И сжимает в кулаках одеяло, коленки скользят, разъезжаются в разные стороны под таким напором, он утыкается лицом в подушку и глухо, но сладко-сладко стонет, когда Сы Чжуй входит в него особенно резко. Вбивается в сильное, податливое тело, выгибающееся навстречу, его руки напрягаются, сжимая чужие бедра – наверное, сжимая очень сильно. Прямо до боли, до синяков, что не сойдут еще неделю, и ведет бедрами еще раз, медленно, тягуче, чтобы к концу – резко, жестко и с дрожью.       Цзинь Лин закусывает губу, а член в узких штанах стоит, и головка болезненно упирается в натянутую ткань.       Все эти вздохи, весь этот шелест – все это было неспроста.       Черт, пора валить. Валить, пока не спалили со всеми потрохами.       А ноги не слушаются.       Кто же знал, что Цзин И, всегда гордый, наглый, резкий, будет так доверчиво отдаваться другому, без стеснения прося еще.       Он судорожно вдыхает, не сдерживается – рука тянется к бугорку на штанах, гладит, давит, но все ощущения сглаживаются грубой тканью. Странно. Хорошо. Мало.       А Сы Чжуй – воплощение понимания и доброты – никогда и не давал особого повода, чтобы думать: и он может, вот так, уверенно, немного безжалостно и грубо брать, забирая каждую частичку. Брать и требовать больше.       Кто же знал, что сам Цзинь Лин будет стоять сейчас здесь, наблюдая за ними, и желать оказаться между двумя сильными и горячими телами. Кто же знал…       По спине Сы Чжуя катятся капельки пота, когда он наклоняется к Цзин И, чтобы что-то прошептать ему на ухо. Слова разобрать невозможно, но его тихий, немного хриплый голос пробирает до мурашек. Заставляет кровь вскипать и собираться в маленькие обжигающие узелки, щекоча кожу. Цзин И заторможено кивает, приподнимается на локтях – его руки дрожат, и он прижимается щекой к плечу, обводя комнату совершенно неосмысленным взглядом. Цзинь Лин не понимает, что пора бежать, и в следующее мгновение этот взгляд настигает и его. Они оба замирают. Цзин И немного хмурится, а потом, наверное, все-таки узнает его сквозь мутную проволоку на глазах и хитренько улыбается. А дальше происходит то, что он никак не ожидал: Сы Чжуй замедляет темп и вдруг со звонким шлепком опускает ладонь на бедро Цзин И. Он тут же выгибается дугой, вскидывает брови, жмурится и глухо стонет, не забывая вновь встретиться тяжелым взглядом со случайным наблюдателем.       Его губы, красные, распухшие от поцелуев, блестящие от того, что он часто-часто их облизывает, складываются в слова – его имя.       Цзинь Лин нервно дергает рукой – дверь следует его движениям и захлопывается. Щелчок звоном прокатывается по коридору и все застывает. Из комнаты доносится смех Цзин И.       Цзинь Лин оглядывается, ставит перед собой важнейшую задачу: убежать. И срывается с места на дрожащих ногах.       К черту все это, к черту. Он не должен был этого видеть.