Краткое руководство, как выжить среди идеальных людей

      Весь следующий день Цзинь Лин старательно избегает общения со своими начальниками. Он почти не появляется в их общем кабинете, отводя все рабочее время на беготню между складами, выполняя мелкие поручения. Берется даже за разгрузку машины с продуктами для кухни, будто у них в компании нет ни одного грузчика – а все лишь бы не встретиться с Юанем и Цзин И. Они точно знают, что он наблюдал за ними. И что ему придется ответить?       Да, я стоял в коридоре и дрочил на вас десять минут?       Ешь-матрешь, лучше сразу убейте.       Он больше не сможет посмотреть в глаза этим идеальным людям просто потому, что это были их личные дела, только их. А он, такой тупой и наглый, видел все это, нарушил личное пространство… и раскрыл их секрет? Раньше они ни словом, ни жестом не проявляли свои чувства, ведя себя лишь как хорошие приятели, напарники. Если уж на то пошло, точно так же они вели себя и с Цзинь Лином.       И они нравились ему. Нравились оба, хоть Цзин И и был грубияном.       К сожалению, они уже были вместе, и все, что оставалось Цзинь Лину – компания с собственной рукой и непристойными мыслями, потому что эти два совершенства вряд ли могли вынести его общество дольше положенных трудовых часов. Может быть, они, как и большинство, считали его глупым и легкомысленным?       Он действительно пугается, когда уже в коридоре общежития к нему подходит какая-то девушка с их офиса и говорит, что помощник президента Сы Чжуй просил его зайти к нему в кабинет по каким-то делам, связанным с важными рабочими проблемами.       Уголок губ нервно дергается. Знает он, какие там проблемы.       Возможно, у него открывается какая-то ранее не известная часть, попахивающая мазохизмом, потому что он все-таки приходит к нему.       Цзин И тоже здесь: сидит на подоконнике, наблюдая за каждым его движением. Сы Чжуй приветливо улыбается, встает с кресла и подходит. Цзинь Лин отворачивается к стене, сбивчиво начиная:       - Я знаю, зачем вы меня позвали. Я не виноват, что увидел, как вы… Чем вы там занимались. Вообще, для этого есть общежитие, так что вы не можете меня обвинять.       Сы Чжуй берет его предплечье, и он вздрагивает, выдергивая руку. Еще вчера эти ладони с силой сжимали чужие бедра, даря невероятное наслаждение. Кто знает, может, они и сегодня успели…       Цзинь Лин стремительно краснеет.       - Мы и не собирались тебя винить. Дело не совсем в этом.       - И я никому не расскажу! Обещаю. Забуду все, как ни бывало.       Цзинь Лин все еще боится посмотреть ему в лицо, когда у окна раздается смешок. Он удивленно вздергивает подбородок. Цзин И спрыгивает с подоконника и идет к ним.       - Забудешь? Ты сможешь забыть это, когда у тебя так встал?       Он проходит за спину и вдруг дергает Цзинь Лина за плечи, заставляя того отступить на несколько шагов и упереться в его грудь. Цзинь Лин возмущенно вопит, пытаясь отодвинуться, но тут его хватают за запястья, разводя их в стороны, и чужое дыхание обжигает шею:       - Тебе понравилось, то, что ты увидел, госпожа Цзинь.       Цзинь Лин, ничего не понимая, напряженно застывает. Сы Чжуй вплотную подходит к нему, с полуулыбкой кружа пальцами над его телом, чтобы затем медленно пробраться теплой рукой под полосатую майку, прямо к коже. Мышцы живота рефлекторно сжимаются, но рука давит чуть сильнее и гладит, гладит, так что вся кровь, кажется, собирается именно в низу живота. Тело с охотой отвечает на прикосновения, о которых его хозяин мечтал так долго и мучительно.       И раз Сы Чжуй выше его на полголовы, тот наклоняется – касается мягкими губами мочки уха, и по позвоночнику пробегает волна мурашек. Цзинь Лин судорожно вздыхает.       - Мы хотели тебя, - голос Юаня все такой же доброжелательный, словно и не его руки скользят до самой груди, задирая одежду, и возвращаются к животу, самой кромке джинс.       Дразня, немного щекотно и приятно, так, что все мысли путаются. Он действительно зажат в тисках из двух сильных тел, ласкающих его, и это настолько хорошо, что он не хочет сопротивляться.       - Тебе нужно лишь сказать да, - раздается из-за спины низкий голос Цзин И, - и мы сделаем тебе приятно.       Руки Сы Чжуя накрывают его соски и сжимают. От этого нехитрого действия по телу проходит щекотная, теплая волна наслаждения, и Цзинь Лин почти ни о чем не думает, когда сипло отвечает:       - Да.       В отличие от других своих знакомых он ни разу не напивался до бессознательного состояния, не занимался вандализмом и уж тем более не участвовал в оргиях, какие частенько проходили в местных клубах. А его небольшой сексуальный опыт не позволял представить, что именно могут сделать с ним эти двое. И это придавало происходящему особую остринку.       Он затылком почувствовал смешок Цзин И. Парень потянул его на себя, заставляя отступать дальше и дальше, пока внезапно он не споткнулся обо что-то и руки не потянули его вниз, словно всё так и было задумано. Испуганно охнув, Цзинь Лин упал на диван прямо в объятья Цзин И. Что-то твердое прижалось к нему сзади сквозь тонкие брюки, его пробила крупная дрожь и из горла невольно вырвался приглушенный стон. Руки, лежащие на чужих коленках, сжались.       Цзин И хотел его. Они оба хотели его так сильно, что были готовы в любой момент просто заласкать его до смерти.       Сы Чжуй встал коленями на диван и склонился над ним, вовлекая в поцелуй. Кто-то – Цзинь Лин уже не мог разобрать, кто именно – потянулся к краям его майки и поднял наверх, снимая. Он сам лишь попытался не сильно мешаться. Две пары рук кружили, гладили, прижимали к себе, но казалось, что их намного больше, и все они мучают его сладкими пытками: ощущений было слишком много. Так много, что он не смог бы больше это вынести. Все тело было как натянутая струна: откликалось на каждое прикосновение, напряженно ожидая следующего, уже готовое принять его.       Сы Чжуй слез с дивана, его руки опустились ниже, зацепив край штанов.       - Подними бедра.       Почти не понимая слов, Цзинь Лин согласно закивал, выполняя просьбу. Тонкая ткань уверенно съезжала с его ног, оставляя их совершенно голыми, а после за ней последовали и трусы. Ему могло быть холодно, если бы не Цзин И, к которому он прижимался всем телом. Но ему было определенно стыдно – сидеть вот так в кабинете, прямо на диване для гостей. Вдруг чужие руки взяли его под колени и развели ноги еще шире. Хоть возбуждение не утихало, от такой позы Цзинь Лин почувствовал себя крайне неуютно.       Слишком открыто, непристойно. А еще этот непонятный взгляд Сы Чжуя, когда тот припал горячими губами к его животу и начал спускаться все ниже и ниже.       Цзинь Лин громко взвыл и завертелся, хватаясь руками за плечи парня, но его остановили – Цзин И сжал его запястья и поднес ко рту. Шершавый язык прошелся по нежной ладони – словно душу вывернули. Цзинь Лин честно не знал, что ему делать. Сы Чжуй положил руку на внутреннюю сторону бедра, отводя его в сторону – накрывая его член своими губами. Перед этим он кинул быстрый взгляд на его лицо, непонятный, будоражащий взгляд, о котором Цзинь Лин мечтал так давно.       Тело едва не выгнулось дугой. Тихо всхлипнув, он ошеломленно уставился в потолок. Цзин И коснулся его щеки и заставил повернуться, чтобы поцеловать. Он целовался не так, как Юань: более резко, несдержанно, но все равно хорошо. Цзинь Лин подумал, что ему нравится целоваться с девочками, но еще больше нравится целоваться с мальчиками. И не только целоваться.       Именно в этот момент, он почувствовал, как что-то длинное и тонкое проникло в него, легко поглаживая. Совершено не ожидая этого, он резко дернулся.       - Спокойно, Цзинь Лин, я не сделаю ничего плохого, расслабься, - Сы Чжуй успокаивающе прошептал, взглянув снизу вверх. Где-то он успел достать смазку, и та холодила кожу.       Цзинь Лин закусил губу и еще сильнее откинулся на Цзин И.       - Я с парнями… - он глубоко вдохнул, когда прохладный палец вновь вернулся в него, - С парнями еще ни разу не трахался.       Цзин И рвано вздохнул и сильнее сжал его руки, внезапно укусив за плечо. Цзинь Лин глухо простонал, не понимая – от боли или от колючей волны наслаждения, и сжался, еще сильнее почувствовав, как Сы Чжуй гладит, гладит, кружит внутри, разрабатывая мягкие стенки.       Господи, он ведь умрет, если так продолжится дальше.       Но не умирает – почти задыхается, когда спустя несколько мучительных минут Цзин И хватает его за бедра и заставляет приподняться.       - Что… Что ты хочешь?       Цзин И сжимает его еще крепче, Сы Чжуй помогает снять с него штаны и тот приставляет крупную головку члена ко входу – и входит до самого конца. И это больно, и сердце бьется так быстро, что вот-вот разорвется. Цзинь Лин испуганно воет, давится всхлипом и дышит глубоко, старается дышать, пока голос Сы Чжуя ласкает его уши:       - Все хорошо, потерпи немного.       Но член Цзин И большой, и привыкнуть совсем не просто. Он заполняет его всего, пока на ухо тихо рычат:       - Не сжимайся так, мне тоже больно.       Потерпишь, думает Цзинь Лин. А вот мне реально больно.       И все равно вдыхает – еще раз, поглубже. Сы Чжуй ласкает его губы, живот, и постепенно боль все-таки проходит. Он говорит им об этом, и Цзин И начинает медленно двигаться, придерживая его за талию. Цзинь Лин тихо всхлипывает, ругает его: дурак, дурак, дурак. Тянется к Сы Чжую за еще одним поцелуем, как вдруг его накрывает непонятная, темная волна – выбивая удивленный вскрик. Юань довольно улыбается и заставляет поцеловать его, хотя кажется, что Цзинь Лин больше вообще не может ничего делать. Цзин И снова попадает по этому месту, и его дырочка, словно отвечая на эти действия, начинает нетерпеливо сжиматься.       - Цзин И!       Парень хватает его под бедра и сползает ниже, заставляя сменить положение – теперь они оба полулежат на диване. И поза кажется не очень удобной, пока Сы Чжуй не начинает снимать брюки. Плавно, грациозно – Цзинь Лин даже засматривается на него, пока не понимает, к чему все это. Но к этому моменту Юань уже стоит между его разведенных ног, поглаживая колени.       - Что ты собираешься сделать? Он не поместится!       Сы Чжуй наклоняется, заставляя его замолчать с помощью поцелуя. Цзин И остановился, его пальцы сильнее впиваются в бедра Цзинь Лина, пока тот пытается что-нибудь сказать.       На самом деле, он не против. Какая-то часть его возбужденно замирает от мысли, что его одновременно смогут брать два человека, к тому же – таких красивых как эти двое. Но так же он боится. Взгляд невольно падает на стоящий колом член Сы Чжуя. Он старше его, может, лишь на пару лет, но его достоинство намного внушительнее. Цзинь Лин отчего-то довольно жмурится и сжимает внутри член Цзин И – тот едва не рычит.       Впрочем, Сы Чжуй не слушает его воплей и правильно делает: Цзинь Лин, наверное, еще несколько лет жалел бы, если ему так и не удалось попробовать это.       Они все задерживают дыхание, когда Юань начинает осторожно входить в него. И это все так же больно.       Но боль проходит в этот раз быстрее. Исчезает невидимым дымом, стоит Сы Чжую подхватить его под колени, разводя ноги еще шире, прижаться животом к нему и мягко выдохнуть:       - Как хорошо.       Он на пробу двигает бедрами, Цзин И повторяет его движение с небольшой заминкой, и Цзинь Лин сходит с ума. Это слишком много. Его скоро разорвет на части от удовольствия. Он думает о том, как бы разозлились его родственники, узнав, что их золотой сыночек ведет себя как последняя течная псина, охотно подмахивая при каждом движении. Так грязно и бесстыдно, отдаваясь сразу двоим.       Так хорошо.       Огромный колючий узел, тянущий низ живота, становится еще больше. Цзинь Лин вцепляется руками в плечи Сы Чжуя при следующем движении. Он чувствует себя заполненным до краев, полностью, как только возможно, и это настолько правильно и также настолько развратно, что становится еще приятнее. Он молод, гормоны играют во всю и нарушение правил – моральных и всех возможных – то, что ему нужно.       Цзин И тянет его за волосы, заставляя положить голову на плечо, открывая шею, и вгрызается в нее словно голодный зверь, вскидывая бедра. Цзинь Лину внутри тесно, горячо – он плавится в заботливых руках. Сы Чжуй наклоняется и закидывает его ногу к себе на плечо. Так Цзинь Лин оказывается полностью лежащим на парнях в крайне открытой позе. Из него вырываются громкие стоны, потому что это просто невозможно терпеть молча. Цзин И прижимается к его шее, но стоит ему оторваться – комнату заполняет хриплый прерывистый стон. Цзинь Лин улыбается. Жмурится, дышит рвано-рвано. Все внутри кипит, бурлит как раскаленная магма.       - Я не смогу… Не смогу больше, - у него голос звонкий, немного надрывный.       Сы Чжуй прекрасно его слышит и целует, шепча прямо в губы:       - Потерпи еще чуть-чуть.       Цзинь Лин что-то мычит, закусив губу. Как они, такие идеальные, такие горячие, могут просить его потерпеть? Вся его выдержка кончилась, когда он увидел их двоих, прекрасных, словно греческих богов, ласкающих друг друга в тишине комнаты.       О, нет.       Не надо было об этом вспоминать.       Цзинь Лин чувствует, что стоит на самом краю. Секунда – и его тело выгибается дугой, падая в обжигающую пропасть. Внутри что-то сладко сжимается, содрогается в судорогах. Невыносимо яркое. Ослепляющее.       Он выпадает из реальности на несколько мгновений, а Сы Чжуй и Цзин И, не замедляясь, все еще входят в его мягкое, до крайности чувствительное после оргазма тело, и оно отзывается на каждое легкое прикосновение. Несколько движений – и Цзин И кончает, а затем его догоняет и Сы Чжуй. Последний до синяков сжимает его ногу, так судорожно, что Цзинь Лин едва не возбуждается снова.       Отдышавшись, они выходят из него, оставляя странную пустоту. Все еще обнаженные, вспотевшие, они усаживаются на диван, чтобы прийти в себя. Цзинь Лин оказывается прямо между ними, и тепло чужих тел приятно греет бока, хоть из него начинает вытекать сперма, пачкая диван – ему абсолютно плевать. Сы Чжуй аккуратно берет его руку и переплетает пальцы.       - Теперь ты наш, - говорит он все еще хриплым голосом.       По спине Цзинь Лина бегут мурашки. Он не отрицает. Смотрит на них, красивых до безобразия и что-то под сердцем приятно тянет.       Он думает о том, что, через несколько лет, когда дядя уже не будет иметь над ним столько власти, он обязательно расскажет ему об этом и с удовольствием посмотрит, как тот будет синеть от злости.       Черта с два он когда-нибудь откажется от такого удовольствия.