Питер, что-то мне не хорошо.

***

Он снова пошёл к нему. Каждый четверг он у него. Тони ничего не может сделать с этим. Хотя нет, может. Он может послать Паркера нахер к его Бэку, закрыть все двери перед его носом и больше никогда с ним не встречаться. С другой стороны, кого обманывать? Он, блять, не может. Потому что этот чертов пацан забрался слишком далеко. Непозволительно далеко за грудину Старка. И все, что остаётся Тони, это сидеть и ждать своего Питера домой. Что он, собственно, и делает. Каждый ебучий четверг. Кто вообще придумал этот день недели? Стрелки на роскошных часах движутся, как улитки в период спаривания. Медленно. Старк наливает себе пятый стакан виски. Медленно. Минуты заменяют себя часами. Он пришёл. Его немного помятый вид и прикусанная губа, вызывают у Тони много вопросов, но он сдерживает порыв впиться в его рот поцелуем и отметить его засосом. Но это пока. Его большие карие оленьи глаза бегают по лицу Тони, будто он видит того в первые. Милые кудряшки зачёсаны в сторону, а темная куртка небрежно накинута на его плечи. — Как дела? Его тихий голос пробуждает в нем что-то. Воспоминания. Нежные события калейдоскопом вертятся в его голове, а к щекам приливает румянец. От выпивки, конечно. — Все хорошо. Ты голоден? Собственный голос кажется Старку чужим. — Тони, я не изменяю тебе. Фьюри просто познакомил нас и все. Мы коллеги. — Ты говоришь это мне, или напоминаешь себе? — не смог удержаться Старк. А глаза Питера все больше и больше походят на две лужицы. Приплюснутые собственными чувствами мечтами и ожиданиями. А чего он хотел от самого, блять, Старка? Сопли, слюни, мишура? Судя по всему, он прекрасно находит людей, с которыми это возможно восполнить. — Я люблю тебя, Тони. Просто знай это, ладно? А потом он пропадает на месяц. Ни один из его людей или машин не может отследить Паркера. Потому что он не взял свой костюм. Единственное, что он имеет, так это то, что паучок сейчас исследует Италию в своём Евротрип. И то, это исключительно благодаря Мэй. Вот только когда он явился на порог её дома, то женщина подумала, что перед ней бомж. Темные круги от недосыпа росли в геометрической прогрессии, седая щетина оккупировала подбородок, а изо рта воняло перегаром. А потом он увидел новости. Проклял Фьюри раз сто. И отправился в Голландию. Неужели Питер был настолько наивен, что подумал, будто этот Бэк его друг? Ебать его без смазки. Вроде умный парень, так какого хуя, спрашивается, его наивность превышает размер его мозгов? А потом Паркер позвонил ему. Со смущением, смешанным с какой-то радостью, он попросил прилететь его на какие-то там поля. Тюльпанные поля. И он стоял там. Такой понурый, немного потрёпанный, но такой родной, что сердце Старка заходилось бешеным стуком, когда тот его обнял. Поцеловал. Господь, кто этот парень вообще? А потом они трахались. Жестко. Страстно. Питер орал имя Тони каждый раз, когда кончал. Уж поверьте, он кричал его имя очень много раз. Всю дорогу до Лондона. Пока в задней части самолета создавался его костюм. И вся эта пизда-хуйня будет после. Все эти разборки, вся эта херь, которую наговорил Бэк перед смертью. Вы даже не представляете, как Тони сильно его ненавидит. Больше, чем разбавленный водой и красителями виски и котиков, которых спасал раньше Паркер. Он ненавидит Бэка так же сильно, как он любит Питера.