Питер, что-то мне не хорошо.

***

А может, так действительно нужно? Страдать, захлебываться в собственном горе, думать, что хуже уже некуда? Может это — и есть счастье. Нет. Это то, к чему оно ведёт. Ведь счастье, как и все в этом мире — не бесконечно. Не навсегда. Лишь на чуть чуть. Потом, у тебя отбирают это чувство. Это волшебство внутри, что ты испытываешь при виде того, кого так рьяно добивался, того, кого так сильно любил. И все это сменяется тем самым круговоротом пиздеца, что ты словно наркотик, пускаешь по своим венам, и думаешь: «перетерплю». Нихуя подобного. Не перетерпишь. Единственный способ скоротать это время — уйти. Забыться. Некоторые после таких «забвений» становятся наркоманами и алкоголиками, но Тони лишь медленно попивая янтарный виски, пытаясь залить им все бушующие внутри чувства. Боль? Три бокала. Страх? Шесть бокалов. Любовь? С уверенностью можно сказать, что это больше, чем бутылка. Вальяжно рассевшись в кресле, Старк пытался перестать чувствовать. Стать одной из тех машин, что он так усердно конструирует. Он больше не хочет быть человеком, ему больше не хочется испытывать все то говно, что происходит у него в душе сейчас. Непонятные метания, разрывающая на части боль и жуткая мигрень. Тони бы ещё пережил, но фотография на рабочем столе заставляла чувствовать все заново. А Тони, будто мазохист, даже не намеривался ее убрать, испытывая извращенное удовольствие, смотря на фото. Будто тысяча игл впилась в его кожу, когда он проходился взглядом по пухлым, растянутым в очаровательной улыбке, губам. Все внутри скручивалось в амебу, когда взгляд падал на пряди волос, которые мужчина так любил тянуть в разные стороны. Огибая взглядом хрупкие плечи, Старк залпом выпивает весь оставшийся алкоголь. — Мистер Старк? Я помешал? Могу зайти позже. Появляется Паркер в дверном проходе. Весь такой добрый хороший милашка-сосед. Его волосы как всегда зачесаны на одну сторону, а руки теребят краешек одной из многочисленных толстовок, коими полон его гардероб. Во взгляде пацаненка читается такая мечущаяся безысходность, что Тони практически мог сравнить ее со своей собственной. Почти. — Ты что-то хотел? — Тони пытался придать своему голосу максимальную бесстрастность, но светящиеся радостью глаза выдавали его. — Я лишь хотел сказать, что вы оказались правы, — тихо, словно не хочет, чтобы его услышали, шепчет Паркер, приближаясь все ближе к Тони, — Он бросил меня ради денег. Питер медленно поднял взгляд, в котором читалось столько отчаяния боли и любви, что Тони невольно перестал держать лицо, и лишь поманил Питера к себе. Парень беспрекословно подчинился. — Почему ты такой глупыш? С нотками счастья и морем любви, спросил Тони, гладя того, о ком он думал весь месяц, по мягким волосам. А Питер, будто кот, ластился движениям Старка. Как же сильно они скучали. Невозможно. — Тони, он сказал, что я не заслуживаю тебя, и это была единственная правильная мысль в его монологах, — прохрипел Паркер, гнусавым из-за слез голосом. Его нос был заложен, и немного красным, от того что Питер постоянно его тер. Тони лишь усмехнулся и продолжил поглаживать парня по шелковистым волосам. — Я спешу тебя разочаровать, солнышко, — чуть приподняв подбородок парня, начал Старк, — Эти слова не отличались наличием здравого смысла, как и все остальные. Это попросту была трата времени, которое мы могли бы провести вместе, а не воюя против друг друга. Проводя кончиком носа, по гусиной шее Паркера, хрипит Тони. И все хорошо. Прошла боль и мысли, которые так настырно лезли в голову Тони тоже прошли. Он просто был там, где ему нужно быть. На месте. Рядом с ним. Обнимая парня за талию, похотливо хватая за ягодицы. Больше его он отдавать не собирается. Пока-пока, Мистерио.