Питер, что-то мне не хорошо.

Тысячи огней освещали его лицо, а миллиарды глаз пожирали взглядами. Он же ебаный Тони Старк, вторая звезда после Битлз. Но в данный момент ему было абсолютно все равно на толпу фанатов, папарацци и Джона Леннона с его свитой. Он искал глазами лишь одного, того, для кого он собирался петь, жить, дышать. Глаза разбегались от большого количества людей, но вдруг он услышал, как его кто-то окликнул. — Тони, может начнёшь уже, а то мой член стоит на тебя только когда ты поешь. Питер. И этим именем все сказано. Его озорной взгляд бродил по телу мужчины, на щеках был легкий румянец, видимо мальчишка бежал со школы. Питер бежал со школы ради него.  — промелькнула в голове шальная мысль. Немного прокашлявшись, Тони устремил свой взгляд на толпу, а группа уже начала играть вступительные аккорды. И он растворился. Старк не понял в чем. Либо в музыке. Либо в любви. Но он плавился, таял, как ебаная снежинка, растекаясь по сцене ради одного единственного человека, вкладывая в песню все чувства, что так долго сидели у него за грудиной. — А теперь, давайте поприветствуем моего мальчика, Питер, прошу! Под громкие овации публики на сцену вышел Паркер, весь такой маленький, неуклюжий, но такой родной и нужный, что в груди аж щемило. Чем ближе парень подходил к Тони, тем больше мальчику хотелось повиснуть у него на шее, будто оберегая и защищая от внимания столь большого количества людей, словно говоря: Он мой. Когда расстояние между ними стало настолько невидимым, что они касались носа друг друга, они поцеловались. Страстно, громко и незабываемо, не только для них, но и для всех поклонников. Толпа взорвалась. Уши заложило, а глаза были плотно закрыты. — Я надеюсь одной песни и одного поцелуя достаточно, чтобы возбудить тебя, красные щечки? — шептал Старк ему на ухо. — А ты не чувствуешь?