Идиот.

— Ты идиот. Клаус кидал маленький, с лёгкостью помещающийся в большую мужскую ладонь, розовый резиновый мячик, который нашёл где-то на чердаке, в стену, абсолютно игнорируя факт существования Бена. Вернее, существованием это назвать было трудно, скорее, факт присутствия Бена в комнате. Но это было настолько наигранно и неправдоподобно, что Номер Шесть лишь хмыкнул в ответ, садясь в ноги к брату и пытаясь перехватить летающий туда-сюда мячик. — От того, что ты будешь меня игнорировать, ты меньшим идиотом не станешь. На этот раз предмет, который ранее принадлежал, кажется, Эллисон, полетел чуть ниже и угодил (если бы мог) Бену в голову, но успешно пролетел сквозь неё, вновь с глухим стуком ударяясь о стенку. — Идиот, — вновь произнёс Шестой, растягивая гласные буквы и будто этим самым подчёркивая, насколько его брат дурак. Клауса это всё начинало раздражать, и, хоть на его лице не дёрнулся ни единый мускул, пальцы крепче сжимали мячик, и в следующий раз он кинул его в разы сильнее, чем ранее. Игрушке это, видимо, не понравилось, и она, срикошетив от стены, угодила Номеру Четыре прямо в глаз, на что тот обиженно поморщился и отвернулся к стене, обнимая подушку. — Ты ведёшь себя, как ребёнок, Клаус, поговори со мной! — Бен уже начал сдаваться, пытаясь хоть как-то вывести брата на разговор. Тот не выходил из комнаты уже третий день и питался лишь метамфетамином, виски и сигаретами. Такой себе рацион. — Пожалуйста, хотя бы посмотри на меня. Я же знаю, что ты меня слышишь. Клаус медленно и довольно громко втянул носом воздух и зажмурился, будто пытаясь прогнать навязчивое видение. Но это видение, увы, не уходило и продолжало сидеть рядом с ним, подмяв под себя одну ногу и вырисовывая нематериальным пальцем хаотичные узоры на вполне себе материальной икре единственного, кто способен его видеть.  — Ты не можешь просидеть всю жизнь в своей комнате, отравляя свой организм! — Шестой хотел было обидеться, но понимал, что это не принесёт никакой пользы, а Клаус от этого лишь выиграет. А победу в этой игре одержать должен не главный наркоман всея семейства Харгривзов, не-а, нет. — А кто мне запретит-то? — наконец подал голос Четвёртый, и Бен, незаметно от него, расслабленно выдохнул. Есть контакт. — Нет, ну серьёзно. Ты не замечал, что на меня всем насрать? Всем, кроме тебя. И то, я думаю, это только потому, что тебе в загробном мире скучно, а я единственный, кто способен с тобой разговаривать. Клаус сел на кровати, продолжая обнимать подушку, но теперь уже всеми конечностями, и укладывая на неё свой подбородок. Рука было потянулась к тумбочке, на которой лежал ещё не до конца опустевший пакетик с наркотиком, но, словив грозный взгляд брата, парень убрал свою руку, надувшись. — Замечал, — честно кивнул Бен, опуская взгляд. Конечно, блин, он это замечал! И видеть, как твой брат угасает на твоих глазах из-за одиночества и всей той дряни, что он употребляет каждый день, — такое себе зрелище. — Но мне же не насрать. И говорю я с тобой не потому, что мне заняться нечем — хотя, отчасти так и есть — а потому, что ты мне дорог, Клаус, и я не устану это повторять. — Идиот, — Четвёртый фыркнул, едва сдержав улыбку, и кинул подушку в Бена. В последнее время кидать что-либо в него уже стало привычкой, от которой Клаус не избавлялся да и, если честно, не очень-то хотел избавляться. — Ты частично виноват в том, что я себя убиваю. Да-да, не смотри так на меня, ты тоже свою лепту внёс, дружочек. С этими словами Харгривз достал из мешочка кристаллик метамфетамина и закинул его в рот, смотря на брата взглядом а-ля: «смотри, я это из-за тебя делаю, ага, вини себя». — А я-то здесь при чём? — нахмурился Бен, злобно стреляя глазами. — Ты сам такую жизнь выбрал, дружочек. — А ты знаешь, каково это — не иметь возможности коснуться человека, которого ты очень, блин, любишь, и хотел бы его хотя бы за руку взять хоть раз, а?! — выпалил Клаус на одном дыхании, недовольно отмечая непонятно откуда взявшуюся ярость в своём голосе. Он прикрыл глаза, сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Видимо, Бен был прав (как и всегда), видимо, он и правда идиот. — Идиот, — Шестой фыркнул, будто услышав мысли неродного брата, и поднялся с места, теперь оказавшись спиной к Клаусу и, по совместительству, причине его плохого настроения. — А ты знаешь, каково это — видеть, как человек, которого ты очень, блин, любишь, изо дня в день убивает себя всё новыми и новыми способами, а?! Он говорил тихо, но интонацию Клауса передавал хорошо, будто долгое время до этого днями и ночами учился пародировать чужой голос. Четвёртый замолчал, пытаясь переварить услышанное, а затем открыл было рот, чтобы что-то ответить, но его прервали: — Только я, в отличие от тебя, братец, не могу закидываться наркотой и вливать в себя литры бухла, чтобы забыться. А смотреть на то, как тебе больно во время очередной ломки, не очень приятно, чтоб ты знал. Клаус поджал губы и вновь обнял подушку, взглядом блуждая по напряжённой спине брата. Вот вроде умер, а покой так и не обрёл. Идиот. — Да ты бы и не стал, даже если бы мог, — наконец подал голос Номер Четыре, но он говорил уже менее дерзко, будто чувствовал, что брату тоже нелегко. — Ты же умнее меня. — Умнее, не спорю, — Бен хмыкнул и, развернувшись на пятках, заглянул брату в глаза. — А что тебе мешает стать столь же умным и перестать отравлять себя? Тоже на тот свет захотел? Тут так себе, сразу говорю. — Зависимость, — Клаус пожал плечами и, вновь приняв привычный пофигистически-насмешливый вид, потянулся. — И нежелание. К тому же, что, если да? Может, я к тебе хочу поскорее. — О боже мой, ну почему бог никого другого не мог твоими способностями наградить? — Бен протянул руки к потолку, но тут же скрестил их на груди, окидывая Четвёртого недовольным взглядом. — Будь уверен, как только ты попадёшь сюда, я тебя отпинаю. Да так сильно, что ты больше всего на свете будешь желать вернуться обратно и прожить свою жизнь заново. — Звучит ну очень заманчиво, — Клаус улыбнулся самой извращенской улыбкой, что была у него в запасе, — вот прям жду не дождусь. И, будто в доказательство своих слов, он сделал пару больших глотков из почти уже осушённой бутылки виски. — Когда-нибудь я заставлю тебя бросить всё то дерьмо, что ты употребляешь, — пообещал Бен скорее сам себе, вновь падая на кровать брата. — Когда-нибудь мне отсосёт Брэд Питт, — парировал Клаус, ухмыляясь. Но мысленно он всё же согласился с почившим братом, когда-нибудь тот действительно добьётся своего. И было бы классно, если бы это случилось как можно скорее.