qualis artifex pereo

      — Всё хорошо, мам! Честно!! — Чонин описывает круги вокруг своего багажа, придерживая свой телефон одним лишь плечом, тщетно пытаясь разобраться в карте кампуса, которую бросил ему какой-то помощник (Чонин все ещё не понял, кто это). — Я в порядке, здесь безопасно, — заверяет он, — Множество детей приезжают сюда, и чувствуют себя хорошо, — он тихо кивает головой, и произносит тягучее «мммм», понимая, что мама вообще то не видит его,— Нет, мам, все правда хорошо, я понял! Не волнуйся за меня, просто возвращайся в магазин, хорошо? Я обещаю позвонить тебе сразу, как только освобожусь! — вскользь сказав, что любит и скучает, наконец Чонин попрощался и потащил свои вещи, как ему казалось, в правильном направлении. Идя по длинному нескончаемому коридору, Чонин думает о смысле всего этого его обучения. Неужели оно стоит того? Хотя, его мама бы сказала, что «это самый престижный университет в стране», и Чонин прекрасно это понимает. Но несмотря на это, он не может избавиться от одной едкой мысли. Он всего лишь мальчик с окраины Пусана и его родители работают дополнительные часы, чтобы обеспечить ему хорошее будущее.   Облицованные мрамором стены библиотек, расположенные рядом с лабораториями с стеклянными окнами от пола до потолка, все это давит на маленького Чонина; дети, проходящие мимо него в тапочках Gucci и с рюкзаками от Burberry, просто невозможно было чувствовать себя комфортно. Как только он ступает на порожек лифта, в голове снова появляются надоедающие мысли. Как он, обычный деревенский мальчишка, из навыков которого присутствует только огромное усердие в учебе и приятный на слух голос, вписывается во все это?  Громкий звук, оповещающий о прибывшем лифте, вытаскивает Чонина из его мыслей. Звук настолько громкий, что Ян резко отрывается от стенки лифта, к которой успел прислониться за время поездки. Он собирался уходить, но его резко остановили две пары глаз, смотрящих на него снаружи. Чонину кажется, что прошло больше чем две минуты, прежде чем он смог понять, что это две девушки, с длинными ,чуть ли не до талии, и смехотворно причесанными волосами. Они обе неловко, вежливая улыбаясь, смотрят него, пока он осознает, что стоит у них на пути в лифт. – Ой, простите..я думал, что это мой этаж, — бормочет Чонин, отступая в угол со своими вещами. — Все в порядке, — одна из девушек кивнула и вернулась к обсуждению очередных сплетен какой-то селебрити. — Ты слышала?? Мы, возможно, живем в том же общежитии, где живёт один из членов королевской семьи, — прошептала первая девушка. — Вряд-ли, — возражает другая, — даже если здесь, в кампусе, действительно хорошие условия проживания, наверное он все равно купит себе дом где-нибудь неподалеку и будет ездить на учебу. — Честно говоря, мне всё равно, — глубоко вздыхает первая девушка, небрежно убирая пряди волос с лица, — но я надеюсь увидеть его хотя бы раз...он должно быть милый!! Чонин отключается от разговора, понимая, что подслушивать, вообще-то, нехорошо, да и ему вовсе все равно. Даже при том, что эти девушки были довольны вежливы с ним, Чонин не был уверен, что сможет поладить с ними. Наконец лифт пребывает на этаж. Он вяло машет девушкам, бессмысленно говоря, — Ещё увидимся, — прекрасно осознавая, что ему все равно. Когда Чонин, в конце концов, добирается до своей комнаты, он начинает все больше волноваться, увидев две вырезанных таблички на его двери. Одна из них полностью совпадала с биографией Чонина: «Ян Чонин, Пусан, Южная Корея»; вторая же, как понял и сам Чонин, принадлежит его иностранному соседу по комнате, с которым он будет в одной комнате на протяжении всего обучения: «Ли Феликс, Сидней, Австралия». Чонин приходит к выводу, что все ведь в порядке?? Все обязательно будет хорошо, в эту школу вряд-ли примут детей, не говорящих на корейском, и на самом деле, это прекрасная возможность узнать о новых культурах и, может быть, даже немного улучшить свой английский. Таким образом, выслушав весь разговор с самим собой, с какой-то долей уверенности, Чонин толкает дверь (новое здание или нет, двери смехотворно тяжелые). Внутри удивительно просторная комната. Сзади есть стена, которая, как воображает Чонин, будет выглядеть красиво, если её украсить растениями, которые так любил он и его мама. Может быть мята? Базилик? Медленно приближаясь к левому подоконнику, он видит, что кровать уже заправлена, а стол украшен различными рамками для фотографий и другими безделушками, хотя, похоже, ни одной книги не видно. Он смотрит вокруг и не видит соседа по комнате. Справа — еще одна кровать, но все ещё не заправленная. На маленьком прикраватном столике стоит приветственное письмо с бутылкой газированной воды. Чонин кивает себе, говоря: «хорошо, круто круто круто, это здорово», потихоньку начиная раскладывать свои вещи по полочкам. Через час уже почти все готово. Ян поднял кровать, толкнул комоды внизу, чтобы получить немного больше места. Он просто расставляет свои книги на маленькой полке над столом, внезапно щелкает дверная ручка. Чонин вскакивает от удивления, ударяясь головой о верхнюю часть полки. Мальчик его возраста, вероятно, сосед по комнате, заходит с улыбкой, — О, эй! С тобой все в порядке? — спрашивает он, указывая на сидящего на полу Чонина, потирающего свой разболевшийся лоб. — О, да, — медленно протягивает Чонин, поспешно поднимаясь с земли, — Ты меня немного напугал. Кстати, я Чонин, — он протягивает руку в знак приветствия, — Ты, должно быть, Феликс? — Да-да! Да, это я, приятно познакомиться, — говорит Феликс, крепко пожимая руку Чонину. Он приятно удивлен, так как его сосед по комнате выглядит довольно дружелюбно. Он с улыбкой наблюдает, как Феликс рассматривает старательно обновленную Чонином сторону комнаты. —Ух ты, как ты сделал это со своей кроватью? — удивленно спрашивает он, видя, насколько она сейчас выше. — Это? О, я поднял её, я могу показать тебе, если ты хочешь, — неловко предлагает Чонин. Феликс с энтузиазмом соглашается, и следующие несколько минут они проводят, узнавая друг друга, делая то же самое с кроватью Феликса. Позже Феликс приглашает Чонина поужинать со своей семьей, которая остается в Корее до конца недели, а затем улетает обратно в Австралию. Когда они вместе ходят на ознакомительные мероприятия, неловко встречая новых людей здесь и там, знакомясь со всеми и подписываясь друг на друга в Instagram, Чонин чувствует, что часть дискомфорта и того самого неприятного чувства неловкости и некого беспокойства в его животе успокаиваются. Он уверен, что в этом году будут свои взлеты и падения, но ведь это нормально. Обучение не может проходить ужасно на протяжении всего времени, как представлял себе это разум Чонина. Ознакомительная неделя закончилась, и, как все, включая Феликса и Чонина, наконец избавились от беспокойства о приспособлении к новому месту и знакомстве с новыми людьми, все стремятся удостовериться, что их учебники и другие учебные безделушки подготовлены, поскольку теперь они обмениваются расписаниями вместо социальных сетей. И сейчас Чонин сожалеет, что у него нет занятий с Феликсом. На самом деле, в его группе нет никого, кого бы он знал, поэтому Чонин по понятным причинам нервничает в первый день. Есть ребенок, Хёнджин или кто-то еще, с кем он сидел рядом во время одного из занятий ознакомительной недели, который, так же, как и Чонин, должен был пройти курс древней корейской истории. Но эти занятия проходят только по четвергам, поэтому кажется, что Чонину придется самому выдержать первый день, хотя, возможно, это шанс для того, чтобы познакомиться с кем-нибудь? Спустя какое-то время ему всё-таки удается успокоить себя тем, что он уже делал это во время ориентациионной недели, уже общался, даже подружился с несколькими детьми в процессе, и, делая глубокий вдох, входит внутрь класса, толкая тяжёлую, еле двигающуюся дверь. Класс пуст, и внутри никого нет. Конечно, потому что кто в этом мире, кроме Чонина, явится на урок в 9:30 на полчаса раньше? Он проходит в дальний угол класса, чувствуя себя еще более неловко, потому что здесь никого нет. «Мммм», он прочищает горло, садясь на свое место. Проведя несколько минут в одиночестве, он наклоняется и достает учебник и карандаш. Проходит еще несколько минут молчания, и Чонин не может больше доводить это до такой степени, что начинает практиковаться, представляя себя. — Привеет. Привет. Приветик, я Чонин!! Чееерт, — стонет он, качая головой, и стучит лбом по столу перед собой — Почему я такой неловкий?? — спрашивает он пустое пространство перед собой, возможно надеясь на какой-нибудь ответ.