my moon and stars.

      Сохон шел быстрым шагом по тёмной тропе и тревожно смотрел по сторонам. Он даже перестал раздвигать руками ветки, которые хлестали по лицу, лишь бы не терять времени. Если сейчас не найти Мьюна, то встретятся они в лучшем случае на солнцестоянии или равноденствии (в чём хранитель сомневался), в худшем — во время солнечного затмения. Впереди лес начал редеть, и Сохон рассмотрел свечение. В холодной цветовой гамме хранитель не так хорошо разбирался, как в привычной ему тёплой, поэтому было свечение белым или голубым он так и не определил. На самой кромке леса, здоровяк остановился, чтобы отдышаться. Но отдышки почти не было. Тогда почему так беспокойно в груди?       На поляне, на краю овального плоского камня сидел хрупкий житель леса — фавн Мьюн. Когда баланс во вселенной восстановлен, приходит черёд установить баланс в самом себе. Хранитель Луны заканчивал лепить из воска фигуру.       — Глим, — тихо заговорил хранитель к погибшей подруге. — Создана из рассвета и заката, ты с трудом переносишь дни и ночи. Может, это решит твою проблему?       Мьюн поднялся к Луне, которая парила над его головой, и отломил кусочек лунного камня, чтобы вложить его в руки Глим.       — Подожди, — раздался шорох кустов, и на поляну вышел Сохон. Мьюн, в привычной ему манере, от неожиданности прижал уши.       — Ещё не ушёл? — едва улыбнулся своими большими голубыми глазами фавн.       — Думал, уйду не попрощавшись? — Сохон где-то нашёл свою уверенность, и, выровняв осанку, подошел к Мьюну. Поравнявшись у камня, хранители опустили взгляд к восковой фигуре.       — Невероятная девчонка, — начал Сохон. — Знать, что погибнешь, и не побояться этого. Среди тысячи молодых барышень, которых я встречал, не найдется и трёх, которые поступят также. У тебя хороший вкус, Мьюн.       — Одобряешь? — почему-то недовольно хмыкнул фавн.       — Не думаю, что тебе нужно моё одобрение, — напрягся хранитель Солнца, услышав тон товарища.       Повисла неловкая пауза. Мьюн всё еще держал лунный камень в руке, почему-то не спеша его отдавать в застывшие руки Глим.       — Слушай, Мьюн, — начал Сохон, — мы с тобой вернули Солнце, теперь всё станет на свои места, и мы с тобой будем передвигаться параллельными траекториями, а это значит, — он повернулся лицом к фавну, — увидимся не скоро. По крайней мере таковы законы Солнца и Луны. И пока мы здесь, я б хотел тебе сказать, что...мне тебя будет не хватать.       — Наша планета удивительна, не так ли? — перебил Сохона Мьюн.       — Не понял, — чёрные глаза Сохона сузились; его задела невнимательность друга к его словам.       — На земле растут многие растения, — Мьюн взял хранителя Солнца за запястье и увлёк в чащу леса, — есть такие, которые живут только днём, в свете Солнца, и есть такие, которые живут только ночью, в свете Луны. Так решила природа.       — Мьюн, к чему это? Куда ты меня ведешь?       — Есть еще такие растения, — не останавливаясь продолжает Мьюн, — которые чувствуют себя комфортно как днём, так и ночью. Им повезло больше всего, не находишь?       Сохон остановился, перехватив запястье Мьюна и потянув его на себя.       — Почему же? — хранитель Солнца выдохнул вопрос в лицо хранителю Луны. Фавн был ниже его почти на голову.       — Потому что они не ограничены в своём выборе. Как и я, — Мьюн посмотрел Сохону в глаза прямо, без единой насмешки, и замер в ожидании реакции. Прошло какое-то мгновенье, и фавн решил, что остался непонятым. Либо Сохон не разгадал подтекст, либо Мьюн ошибся на счёт своего друга.       Сохон медленно наклонился перед Мьюном, свободной рукой обхватил его за талию, и, приподняв, прижал к ближайшему дереву.       — Хоть бы я оказался прав, — прошептал Сохон, соприкасаясь с губами Мьюна.