my moon and stars.

      Путь к Озеру был тернист и плохо освещен. Глим сидела в телеге рядом с Мьюном и смачивала повязки эликсирами, которые на скорую руку выварила из целебных трав перед поездкой. Иногда фавн приходил в себя и начинал стонать от боли. Глим приходилось собрать все свое мужество, чтоб не заплакать и напоить его капелькой маковой росы. В книгах писалось, что нельзя давать в сутки более десяти капель, иначе пьющий может не проснуться. Она дала уже двенадцатую, но Мьюну не легчало.       Сохон вез телегу и старался не оглядываться. Монотонный скрип деревянных колёс помогал погружаться в себя. Только внутри хранителя была полный хаос. Все раны, которые он успел рассмотреть у Мьюна, настолько сильно повергли его в шок, что боялся признать самому себе, что это его, каменных, рук дело. Он ненавидел себя и одновременно оправдывал. Ему хотелось растормошить Мьюна сейчас же, чтоб тот забавно повел своими кончиками ушей, улыбнулся одними глазами и сказал, что чувствительный к солнечным лучам и правда просто перележал на солнце. К сожалению, солнце никогда не выжжет мех в форме руки так четко.       Кроме страданий друга, Сохона еще и съедала собственная тупость. Как можно было всю жизнь учиться на Хранителя Солнца и зная законы Дня и Ночи и всего живого поверить, что это всё был сон?! Космический кретин. И сейчас Мьюну больно именно из-за его беспечности. Сохон съедал себя до последней жилки своего каменного сердца и тянул телегу так быстро и в то же время аккуратно, как мог.       Воздух стал прохладнее и мягче, что придало путешественникам уверенности в правильном пути. Водоем уже близко. Телега остановилась, когда перед Хранителем возникли озеро и водопад. Лунное Озеро было очень большим, намного больше, чем он себе представлял, да и про водопад Глим ничего не упоминала, но это все мелочи, подумал Сохон. Не теряя ни минуты, страж снял ослабленное тело Мьюна и скорее уложил в воду на самом берегу. Месяц светил в небе во всю, так что Сохон ожидал что сейчас произойдет Лунная магия, но... Мьюн не очнулся.       Хранитель кинулся тормошить восковую подругу, которая успела заснуть перед самым прибытием. Глим стала рядом и сравнивала описание в Книге с местностью, что-то растерянно бормоча себе под нос. Сохон мельком осмотрелся. Каменистый утес, который почти полностью скрывался за водопадом, был не очень высок. Водопад соответственно тоже был невысокий, поэтому шумел не так, как подобает шуметь водопадам. Из-за постоянных колебаний водной глади, дно просматривалось с трудом. Озеро по ширине достигало как полноценный Храм Луны.       «Форма донельзя похожа на Храм Луны, словно он здесь спал тысячи лет, а потом просто встал и начал свой путь на этой крохотной планете», — проскочила верная догадка у Хранителя, важность которой быстро растаяла на фоне проблемы исцеления друга.       Вокруг Мьюна начали появляться блики: это в Лунном свете отсвечивали серебряные рыбки, которые по одной стали подплывать к фавну и тут же быстро разбегались стайкой, словно их что-то спугивало.       — Ничего не понимаю, — наконец сказала Глим Хранителю.       — Что не так? — Сохон нервно вырвал Книгу из рук Глим, но полистав, с неловким взглядом вернул. Он не учел, что Книга написана на диалекте Древнего языка, которым давно никто не пользуется.       — Да всё не так. Согласно Книге, магические свойства Лунного Озера активизируются только в Лунном свете. Вот мы у Лунного Озера, вот Лунный свет, почему не работает я не понимаю, — начинала хныкать Глим.       — Картинка есть? — снова зяглянул в книгу Сохон.       — Картинка есть, а водопада здесь нет. И про него вообще ни слова, — Глим закусила дрожащую губу и посмотрела на Хранителя Солнца глазами, полными маленьких восковых слез. Сохон прикрыл рукой глаза, чтоб Глим не увидела в них отчаяния, а затем оглянулся снова на озеро и охнул. Фавн исчез.       — Где он? Куда он пропал?       — Сохон, ты куда? — послышался сильный всплеск воды, и каменный Страж исчез в водах озера. Девушка выждала пару минут и приготовилась сама прыгать, когда белоснежная голова снова возникла над поверхностью озера.       — Там пещера, вход спрятан за водопадом, проход невысок, поэтому его не видно, и будь осторожна, не всплывай сразу и резко, чтоб не испортить свою восковую прическу, — голова снова исчезла.       Когда Глим вынырнула за обратной стороной водопада, Сохон тут же подхватил ее и помог забраться на ближайший каменный выступ.       — С ума сойти, — выдохнула она и начала осматриваться. — Ах, и почему только я здесь оказалась при таких ужасных событиях?!       Пещера имела форму идеальной сферы, а купол был перфорирован окулусом, для того чтобы Лунный свет мог проникать и сливаться с Озером. Пещера действительно была в форме сферы, а не полусферы, потому что вода была прозрачной и четко просматривалась такая же полусферическая форма дна, как и свод. На стенах едва различимые узоры, которые наверняка ведали историю этого места. Это было Лунное Озеро. Сохон вполуха слушал шелестение Глим. Его взгляд был прикован к Мьюну, который течением вод и не без помощи серебряных рыбок Озера дрейфовал к его центру. Вокруг него все чаще появлялись серебряные блики, поэтому Хранитель заворожено следил за процессом. Наконец, фавн достиг того места, которое освещалось Лунным светом лучше всего, и застонал от боли. Сохон сжал кулаки и шумно втянул воздух.       — Он исцеляется, — тихо прошептала Глим.       Друзья заметили, что вода полностью покрыла раны Мьюна, а в Лунном луче появляются частицы концентрированного света, которые спускались к местам повреждения, от чего вода там тоже начинала подсвечиваться холодным сине-белым свечением. Понимая, что это займет некоторое время, они спустились с выступа на песчаный берег, которым было окружено Озеро, и стали ждать.       Время шло, Мьюн перестал стонать и дрожать от боли, дыхание выровнялось, но он до сих пор не приходил в себя. Друзья терпеливо ждали.       — Тебе Тара действительно нравится? — неожиданно для Сохона спросила Глим. Хранитель сильно растерялся. Обсуждать личную жизнь в присутствии Мьюна он не собирался и не находил уместным, так что промолчал.       — Я не то чтобы лезу тебе в душу, просто… — девушка запнулась, словно сомневалась продолжать мысль или не стоит. — Она что-то нехорошее замышляет. Не обязательно по отношению к тебе и все же.       — Что ты имеешь ввиду?       — Приходила на днях ко мне и просила книгу про травы.       — С каких пор просить книгу что-то недостойное? — в привычной манере ухмыльнулся страж и сменил сидящую позу на полулежащую, всем своим видом показывая расслабленность и беспечность.       — Она оставила заломанные уголки на страничках, которыми пользовалась: валериана, ромашка, мята, мелисса, чабрец…       — Стандартный набор для снотворного, — снова перебил подругу Сохон. — Может девушку мучает бессонница от того, что днем и ночью ждет когда я осчастливлю ее предложением руки и сердца?       — Там еще была сальвия дивинорум, что в простонародье зовется…       — Смотри, — Сохон подорвался с места, не дослушав. — Что-то происходит…       Серебряные блики рыбок, которые помогли раненому фавну достичь пещеры, снова собирались вокруг него теперь уже в идеальный круг. Издалека казалось, что они просто плавали по кругу, тем самым создавая фигуру без начала и конца, полностью отзеркаливая отверстие в каменном своде пещеры. На самом деле рыбки в причудливой манере выполняли танец. Ритуальный танец Луны, без которого магия исцеления не может быть завершена. Хрупкое тело Мьюна стало медленно подниматься над водой, а танцующие рыбки создавали флер из водных брызг, которые против всех правил гравитации начали подниматься по лунному лучу вверх и собираться в причудливые узоры вокруг фавна. Спустя какое-то время капель в лунном свете стало так много, что они разом все засветились в Лунном свете и ослепили Глим и Сохона до потери равновесия. Последнее, что друзья чувствовали, как их тела плавно погружаются в воды Озера.