Встреча в переулке

Да-а, отпуск — это вещь. Когда я ещё мог ночью под дождём пойти в круглосуточную забегаловку за своим любимым пирогом? Ну, могу себе позволить. Я достаточно потрудился над документами и усердно работал на Папашу. Эх, а вот уже и вход, быстрей бы уже отведать лимо- *Тудум* Ч-что? *Тудум* Мне это кажется или… Эти глаза. Моя должность — частный детектив. Но по неким причинам я и мой помощник Рок уже четыре года помогаем местной полиции. Место жительства — семиэтажка на Residence Street, небольшая квартирка на четвёртом этаже. Живу там лет шесть с момента, как здание построили. Возраст — тридцать три года. Не так стар, как Папаша, но уже не молод. Моё имя — ну, это я как всегда опущу. Где я нахожусь — забегаловка у дорожной остановки с самыми вкусными лимонными пирогами в мире. Что я делаю — стою у входа в заведение и… Смотрю на ту самую маленькую убийцу из переулка?! Вам, наверное, интересно, что это за странный монолог, что я проговорил у себя в голове? Это шесть кратких фактов обо мне и моём окружении, совет психолога, такая себе проверка на сохранение рассудка. Шесть пунктов, на которые я должен отвечать сам себе каждый раз, когда усомнюсь в своей адекватности. Услышу голоса в тишине, пожму руку президенту или, например, захочу прокатиться на велосипеде в бассейне. И каждый раз этот монолог словно мантра выводил меня из сомнений разума, доказывая, что голоса — это радио, президент не ходит в супермаркет, а ванна не очень-то и тянет на бассейн. Но в это раз данная схема дала сбой или… Или эта девочка не галлюцинация и взаправду сидит здесь за столиком, скучающе смотря в окно. Под светом ламп в кафе я бы даже, возможно, и не заметил её. Мало ли кто ходит в огромных пальто и толстовках с чёрным капюшоном? Но в тот момент, когда я зашёл, девочка удобно устроилась головой на руках, лежавших на столе, и смотрела в чёрное дождливое месиво за окном, из-за чего её зелёные глаза отражались в стекле, словно пара автомобильных фар. Юная убийца, то ли ждала свой пирог, то ли пыталась поспать, что в данных заведениях была не редкость, и совсем не обращала внимание на происходящее вокруг. Ну, ей богу! На неё посмотришь: ни за что не скажешь, что убийца — вылитый ангелок! Ну, просто, «Ни капли в рот, ни сантиметра в ж@#у» как сказал бы Рок! Меня распирало любопытство и возмущение. Что делать? Позвонить Папаше? Но он же отстранил меня и запретил вообще хоть как-то с ним по работе контактировать! Ну, почему именно сейчас, боже? Я просто хотел поесть свой заслуженный пирог!.. Кстати говоря о пироге. Девочка была очень бледной, болезненно бледной я бы выразился. Да и уснуть она не может, хотя по её слипающимся глазам видно, что очень этого хочет. Должно быть, она слишком давно ничего не ела и теперь даже нормально отдохнуть не в состоянии… Ну, пирог я бы заказал в любом случае, так что… От ещё одного ведь не обеднею?

***

Да уж, до чего докатился. Покупаю пирог потенциальной убийце. А что поделать?! Я хоть и работаю на полицию, но человек всё-таки воспитанный! Эх, ладно нужно уже подойти да накормить её, ну, а после буду действовать по ситуации. — Я не помешаю? — банальнее фразы, конечно, не сыскать, но ситуация и так уже побила все рекорды необычности. — А?! — девочка оторвала сонную голову от рук и испуганно смотрела на меня. — Ох, да я же вас зна-…– хотела что-то сказать мне девочка, как её прервал звук чего-то умирающего из глубин её маленького желудка. — Давай сначала поедим, а потом уже разыграем сценку из «Жди меня», хорошо? — девочка в ответ лишь молча кивнула. — Я не знаю, что ты любишь, поэтому надеюсь, что от клубничного пирога не откажешься? — сказал я и поставил тарелку перед её носом, после чего девочка посмотрела на меня глазами полными блеска, но в миг насторожилась. — Ах да, ты думаешь, что с ним что-то не так. Давай я тогда попробую его и– — Не стоит, — внезапно заговорила девочка. — Вы мне пока ничего плохого не сделали. ≪ «Пока». Что за изумительное слово, что может в корне поменять смысл целого предложения? ≫ Ещё немного рассмотрев пирог, девочка всё-таки отломила кусочек вилкой и засунула его себе в рот и, осторожно прожевав, проглотила. После чего всё же решила начать разговор. — Вы ведь тот самый человек из переулка, так? — чуть ли не прошептала она, смотря себе куда-то в колени. — Именно так, я и есть тот самый, — честно признался я. — И что вы собираетесь со мной делать? — всё также продолжая смотреть в колени, спросила девочка. — Обычный человек просто бы позвонил в полицию или бы отвёл тебя к ним сам, но ты, как и я, являешься очень важным свидетелем дела, что я расследую. Человек, которого ты убила, должен был подписать один очень важный договор с директором пару дней назад, но не смог, так как умер. — Директором? Ты чей-то подчинённый? — Нет, он не мой начальник, он человек на которого я копаю, я ведь… — Детектив, — перебила меня любительница ножей. — Как ты узна- — Вы сами сказали, — ну что за дурная привычка перебивать, так и ещё с таким беспристрастным тоном? — Вы сказали, что я часть расследования. — Верно, я детектив. И от того, узнаю ли я, что это был за контракт, зависит десять лет моей жизни и… и жизнь моего друга. — Жизнь. Друга? — девочка явно напряглась. — И кто же забрал его жизнь? — Серьёзно проговорила она, смотря мне прямо в глаза. — Это сейчас не так важно, поверь. Он умер недостойной смертью, пусть и был очень хорошим человеком, — от ностальгических воспоминаний я мимолётно улыбнулся. Но вдруг мы услышали какой-то щелчок. — Мне показалось или- — Ложись!!! — не успел я среагировать, как девочка бросилась на меня через стол и легла со мной на пол. В миг всё заведение погрузилось во мрак и только ночные фонари освещали пространство через окно. — Тихо! — скомандовала девочка, закрыв мне рот рукой. — Чёрт, это они. Долго искали. Так! Ползи за мной, — она встала на четвереньки и поползла к кухне, после обернулась и жестом показала, что путь чист и чтобы я поторапливался. Под крики поваров и оставшихся посетителей мы выбрались через чёрный ход и спрятались за мусорным баком, недалеко от двери. ≪Чёрт! И снова дождливый переулок! Будто других мест для разворота сюжета найти не могут!≫ — Что происходит и кто эти «они», что нашли тебя? — попытался разобраться в ситуации я, срывающим горло шёпотом. — Эти люди, они… тихо! — воскликнула девочка и закрыла рот уже не только мне, но и себе. Из заведения вышли какие-то люди. С нашего угла обзора их не было видно, но по звукам я определил троих. — Ну что, нашёл? — Нет, удрала. — Как же бесят эти малявки. Сам научишь их, а потом ищи по всему кварталу. — Но эта-то далеко ушла. Уже три дня ищем — рекорд. — Да подумаешь, из города ей всё равно не свалить. Но странно, что жучок не работал столько времени, а тут на секунду дал о себе знать. — Наверное помехи из-за дождя, не могла же она самостоятельно его вытащить. — Ладно, идём на базу, скажем Никетсу, чтобы он проверил настройки жучка и дал нам новый поисковик. — Да-да уже идём… Мы выждали немного времени и всё-таки решили выйти из-за бака. — Дождь наконец-то прекратился, — констатация фактов — моё второе имя. — Идём, тебе нужно поспать, да обработать раны. Ты небось с того раза их даже водой не промывала, — говорил я, идя в направлении от забегаловки и переулка. — Вы не будете расспрашивать меня ни о чём? — девочка догнала меня и дёрнула за рукав. — Буду… буду ещё как, но это подождёт до места без прослушки, луж и желательно с аптечкой. Мы идём к нам в офис, — объяснил план действий я и продолжил движение. — Офис? Не в полицейский участок? — девочка непонимающе уставилась на меня. — Я хоть и работаю на полицию, но всё же детектив частный. Мой напарник Рок ведёт дела в участке, но у него есть на то причины, — полиции ещё рано знать о ней, лучше сначала допросить малышку, а потом переговорить всё с Роком. — Это как-то связано со смертью вашего друга? — я остановился. Какой же всё-таки проницательный ребёнок. — Да, это так. Отец нашего друга — глава отдела расследований, а его младшая сестра уже как два года жена Рока. Ну, вот мы и пришли, — мы остановились у здания с яркой вывеской. — Кофейня? — с трудом прочла в темноте девочка. — Сверху — да, наш офис в подвале. Пошли, — девочка немного удивилась, но после внимательной оглядки местности пошла за мной. Не думал, что вернусь в офис так скоро, так ещё и в свой законный отпуск. Хоть раньше я здесь бывал чаще, это место было мне почти домом. Из-за огромного объёма работы я когда-то буквально здесь поселился. Отчасти поэтому наш офис так похож на холостяцкую берлогу (с добавлением в виде столов, полные бумаг), но после моего возвращения домой, под силой обоюдного совещания, мы решили, что эти отличающие офис от офиса штучки, как: раскладушка, плед и аптечка со всем необходимым, лучше оставить. Холодильник и санузел появились там как раз после нашего решения оставить всё, как есть. — У нас есть душ и бойлер с горячей водой, тебе следует промыть раны и помыться. Там под раковиной в ящике есть одноразовые зубные щетки и паста. Приведи себя в порядок, а я пока найду аптечку и чего пожевать, — девочка внимательно выслушав мои нарекания, отправилась выполнять данное ей задание в показанную мной комнату санузла. И буквально через семь минут я уже слышал шум воды, льющейся из крана. Ну, а мне следовало бы сменить свою мокрую одежду на более сухую, да и подыскать что-то девчушке. Но, как не странно, вещей по размеру ей не оказалось, и предложить я мог лишь оставленную здесь когда-то белую рубашку Рока, которая не подходила ему на несколько размеров, из-за чего он её и не носил. Я положил рубаху на ящик рядом с душем и забрал старую одежду девочки. Подол старого и огромного пальто был весь в грязи. Немудрено, ведь рост девочки был ровно таким, что тот касался земли у её пяток аки плащ, а рукава пришлось закатать почти на половину. У чёрной толстовки была сломана молния и неаккуратно зашит рукав. Видно, именно из-за молнии она толстовку и не застёгивала. Коричневые ботинки и полосатое платье, на удивление первым двум вещам, были по размеру и в более надлежащем состоянии. Стиральной машины у нас в офисе не было. Как-то не находилось сильной необходимости, но стиральный порошок и тазик всё же имелся. Они появились здесь после того, как Рок начал ухаживать за Робин. После работы, где приходилось валяться на земле и участвовать в перестрелках, ходить на свидания — затея не очень. Тогда я и купил ему этот тазик с порошком, чтобы он застирывал и оставлял сушить свои вещи здесь, надевая что-то из нашего шкафа с одеждой для «ройки информации» и преспокойно шёл на встречи под луной (Фирсу об этом знать, конечно, не обязательно). И даже сейчас он замачивает в этом тазу свои кровавые пятна на белых рубашках и со спокойной душой идёт домой. — Какая странная одежда, — неожиданно за моей спиной раздался детский голосок. Я обернулся и обнаружил мою юную гостью в той самой рубашке Рока, которая была ей словно платье, и с слегка влажными волосами. Кстати о её волосах. Мне не удавалось возможности увидеть их раньше. Коричневые, слегка волнистые от влаги, волосы распласталась вокруг её головы и едва доставали колен. Нечасто в наше время можно увидеть такие длинные волосы на голове девушки, не то что ребёнка. — Сказала юная леди, расхаживающая по городу в огромном, грязном пальто, — девочка немного надулась и отвела взгляд. — Ладно, проходи и садись на стул, я обработаю твои раны, — умело подвёл разговор я. Немного помявшись, девочка всё-таки села на стул передо мной. Я раскрыл аптечку и начал проходиться по ссадинам спиртовой ваткой, от чего девочка мучительно нахмурилась. — Как ощущения? — спросил я, перебинтовывая ногу. — Немного щипит… но в целом нормально, — малышка глубоко вздохнула, на секунду задерживая воздух где-то под рёбрами, и со спокойным лицом посмотрела мне прямо в глаза, как бы говоря, что готова терпеть мою перевязку. — Как давно ты ела? — сказал я, наклеивая пластырь под левым глазом девочки. — Это и есть ваш первый вопрос? — я удивлённо уставился на девочку. — Ты о чём? Я просто спросил, так как в той забегаловке ты была никакая. — Вы сказали, что я важный свидетель и привели меня на допрос, но вместо расспросов лечите и купаете… Вы странный. — в удивлении я на секунду остановил перевязку, но после усмехнулся и с улыбкой продолжил. — Я думал о том, что же нужно у тебя спросить, но никак не мог понять, что должен задать в первую очередь. Ты ведь тоже не просто так за мной увязалась. Ты могла больше пятнадцати раз от меня сбежать или даже убить меня. Я насильно тебя не приводил — ты шла сама. Для меня тут ты самая странная. — Мне интересно. Интересно послушать, что вы знаете и хотите знать. Можно мне попросить условие? — я напрягся. — За каждый ваш вопрос я задам вам один свой. Таким образом вы узнаете всё, что вам нужно, а я удовлетворю свои цели, — я опешил. Что же такое может интересовать эту юную убийцу? — Что именно ты хочешь знать? — О всяком. Нет определённой темы, мне просто интересно узнать о мире, вот и всё, — моё нутро говорило, что сейчас будет что-то не очень-то приветливое, но здравый смысл, отталкиваясь от выражения лица и интонации голоса моей гостьи, твердил об обратном. — Думаю, теперь вы хотите меня допросить? — я удивлённо уставился на небольшую морщинку меж её бровей. Такое серьёзное выражение на детском лице выглядело дико. В её глазах горело леденящее душу спокойствие, что вот-вот перерастёт в любопытство. Немногие взрослые способны передать всю серьёзность ситуации взглядом, но она… Моя маленькая гостья давила меня взглядом, полный откуда-то взятой решимости к действию. Я видно расслабился, решив, что она лишь ребёнок с трудной судьбой и не воспринял её всерьёз. А она всё ждала мой первый вопрос. — Откуда ты? Кто эти люди, что за тобой шли? — Из клиники «Mideog». Люди, что за мной шли, — её работники, — без колебаний ответила девочка. — Кто такой этот человек, которого я убила? — задала свой вопрос девочка без паузы меж ответом. — Коннор Оушен. Коррумпированный пьянчуга с большим, гнилым кошельком. Приехал в город для подписания некого договора. Твоё имя? Честно, устал звать тебя не пойми как, — девочка немного смягчила взгляд и, уперевшись руками в колени, взглянула на меня из-под ресниц с каким-то странным блеском в глазах, будто узнать имя того, кого не знаешь, что-то из ряда вон. — Алиса. Фамилии у меня нет, есть лишь номер, — Алиса, значит. Красивое имя. Ей подходит. — Номер. Номер чего? — продолжал попытки вытащить информацию я. — Поступления в клинику и результата эксперимента, — этот вопрос, видимо, девоч-, то есть Алису, не очень-то радовал. Она подняла волчий взгляд на меня. Пугающее зрелище… — Что это за эксперимент? — Вы нарушили очередь. Теперь вопрос задавать должна я, — эмоции на её лице не прекращали сменяться от каждой моей фразы. Было видно, что она не понимает, как ко мне относится. Я то ли друг, то ли враг. Я задавал вопросы явно её трогающие, но при этом перевязываю её ссадины, что не укладывалось ни в голове девочки, ни в моей. — Может, чтобы не терять нить повествования, лучше сначала расскажешь ты, а после я? — я наклеил последний пластырь и начал собирать все принадлежности обратно в аптечку. Алиса задумалась. — Вы правы, так совершенно ничего не выяснить. Будто следователей здесь не один, а два — так мало чего узнать получится. Тогда задавайте то, что вам нужно, я на всё отвечу, — Алиса села ровно и положила руки на голени, со звонким шлепком вытягиваясь, так сказать, «по струнке». Я слегка усмехнулся, но портить настрой девочки не стал. — Итак, расскажи мне всё, что знаешь о клинике «Мideog» и её владельце. — Можно уточняющий вопрос? — Алиса словно за школьной партой подняла руку. — Как зовут главу клиники? Я знаю многих в ней, но кто из них главный — не имею понятия. — Директор Ким или Ким Су Ва, — Алиса выразила сильнейшее удивление, будто узнала то, что давно пыталась понять. — Так… вот он кто, — злость. Лишь этим словом я могу описать её чувства. Неукротимая злость с кипящей лавой в лице ненависти. — Этот человек убил мою сестру.

***

Моё имя Алиса. Я точно не знаю сколько мне лет, наверное около двенадцати, может и больше. Я точно не знаю, где я живу, как называется город. Я даже не знаю, как родилась и кто мои родители, мои воспоминания это лишь рассказы моей дорогой сестры. Мою сестру зовут Ева. Она старше меня на два года. По её рассказам раньше у нас было всё: тёплый дом, собака по кличке Полли, Мама и Папа, но мы потеряли это всё в один миг… Мама и Папа попали в аварию когда мне было четыре года. Еве тогда было шесть, в тот год она должна была пойти в школу, но из-за потери дома и родных нас забрали по программе ухода за сиротами в клинику. Клиника, как всем известно, принимает к себе сирот. Большинство из них находят там временный кров, а после их забирают приёмные родители, уверенные, что дети здоровы и им ничего не угрожает. Некоторые остаются там работать, проходят обучение и становятся врачами, медсёстрами, медбратьями. В этой безупречной системе все в конце концов становятся счастливы и никто даже не задумывается о том, что кто-то может пострадать. Но к сожалению это не так. Клиника ставит эксперименты на трупах. Это всем известный факт. Но никто даже не задумывается, для чего эти эксперименты нужны, какова их цель? Все слепо верят, что это для их же блага и без капли сомнения подписывают с клиникой контракт. Но на деле же это прикрытие для экспериментов по синтезу клеток для создания идеального человека. Меня, как и других, отобрали из группы сирот, что находятся в корпусе клиники. Нас отбирают по неким критериям, но их я не знаю, хотя, возможно одним из них является возраст, ведь Еву в мою группу не взяли, и оставили этажом выше. Нас многому обучали. Строевой подготовке, как красться, применять оружие и, конечно же, безоговорочному послушанию. Вкалывали какую-то дрянь и каждую неделю осматривали. Я, если честно, мало что понимаю, но, кажется, цель этих экспериментов далеко не создание идеального человека. Они создают идеальных убийц. Откуда я это знаю? Мне рассказал человек, который помог мне сбежать. Его фамилия Никетс, он работает в клинике «Мideog» с момента начала программы «Тело для человека». Он сказал, что его исследования никогда не зашли бы так далеко, если бы не директор Ким, но из-за его давления они приняли совсем другой оборот. Тогда я думала, что директор Ким тоже один из учёных, а приставка «директор» что-то вроде этикета или особой должности в рамках лаборатории, но никак не владелец клиники… Ещё Никетс сказал, что ни за что не подпустит директора Кима ко мне. Он не хочет, чтобы директор узнал о том, что эксперимент удался и отключил мой жучок на первое время. Я пробыла в клинике Мideog много лет. Вся моя жизнь — это клиника, но… Я ни за что им не подчинюсь. Нас кололи всякой дрянью, били, учили убивать, и ради чего? Ради больших страданий других?! Я — единственная буйная, все остальные оставшиеся в группе просто ходячие зомби, им только команду дай, даже глазом не моргнут, протыкая тебе сердце. Я держала рассудок. Держала себя в узде лишь ради призрачной надежды о встрече с сестрой, но… Последний экзамен в этом аду. Что-то похожее на проверку верности. Я не смогла. Я перерезала глотки всем до кого могла достать, я билась в дверь, я кричала проклятия этим ублюдкам, но не смогла и пальцем тронуть Еву. А он… А он просто выстрелил ей в голову за моей спиной… Он убил её и с безразличной миной вышел из комнаты, пока я обнимала её ещё тёплый труп Я не забыла твоё имя. Я помню тебя…

Ева

Прости меня, сестрёнка… я их не прощу.