Счастье любит тишину

      Ник был неисправимым джентльменом столько, сколько Диана его знала. Всегда и везде. Вне зависимости от того, с кем он, который час и какое у него настроение.       Ник всегда открывал дверь и всех пропускал перед собой, даже бродяг и кошек. Никогда не опаздывал. Не позволял себе фамильярности или дерзости. Молча забирал тяжёлые и не очень сумки, зачастую аккуратно и в то же время настойчиво освобождая изящные ручки от ноши. Практически всегда младший Лазарев имел заинтересованный, открытый и добродушный вид. В отличие от своего взбалмашного друга Ник всеми силами старался не портить настроение окружающим, даже когда на душе скребли треуглы.       С раннего детства Ник был убеждён, что настоящий мужчина, пример которого всегда был перед глазами, никогда не позволит себе ни малейшей слабости или же проявления неблагородства, и в особенности, если речь шла об особах прекрасного пола. Отец, на которого Ник всю жизнь смотрел с беспрекословной гордостью, уважением и непоколебимым желанием быть его достойным, с улыбкой отмечал, что с воспитанием сына он справился лучше, чем мог бы себе представить.       Да, безусловно, своим отменным воспитанием и приятным характером Ник был обязан горячо любимому отцу. И, надо сказать, в последнее время юноша смог оценить хорошие манеры по достоинству. Ведь если бы не они, разве мог он рассчитывать на расположение столь очаровательной, столь возвышенной и столь уважаемой девушки, как придворная фрейлина Её Величества? Разумеется, нет, и ничего дороже этой награды для парня не существовало.       Долгое время Ник просто наслаждался обществом Дианы, ведь, несмотря на юный возраст, она была прекрасным собеседником, будучи наделённой невероятно живым умом, богатым воображением и, что особенно восхищало тогда ещё ремесленника, искренней любовью к знаниям. С Дианой никогда не было скучно; разговоры с ней загадочным образом искажали ход времени так, что часы казались мимолётными, утекающими сквозь пальцы минутами, а приезды в Королевство Фей становились особыми днями, которые мальчишка, в тайне от всех, заранее помечал красным карандашом в календаре, обдумывая, что бы обсудить с дорогой сердцу подругой.       Когда же дружеская привязанность переросла в чувство более смелое, более взрослое, более осмысленное? Ответ на этот вопрос Ник никак не мог найти. Порой вечерами он, оставаясь наедине с мыслями, рылся в воспоминаниях, соединения обрывки давно прошедших дней в яркие картины их общих часов, но найти какой-то конкретный день или миг он был не в состоянии. Вот они на качелях у замка Белой Королевы, радуются приходу долгожданного лета. Диана, откинув назад тёмные волосы, с воодушевлением и искрящейся радостью рассказывает о последней прочитанной книге, глядя в бесконечно высокое и чистое небо, а Ник, галантно раскачивая девочку на качели, с интересом слушает рассказ феи, не в силах отвести взгляд от счастливого лица подруги. Вот они сидят за столом в гостиной Лазаревых, куда Диана заскочила по пути лишь на несколько минут. После продолжительной разлуки Нику кажется, что эта невероятная девочка стала ещё умнее, ещё интереснее и как будто бы серьёзнее. Отчего-то назвать Диану девчонкой, как других знакомых, Ник себе не позволял, ведь в ней столько достоинства, столько истинного благородства и осмысленной, абсолютно оправданной гордости. Вот они идут по заснеженной улочке Астрограда в преддверии Нового года, вокруг всё украшено яркими огоньками, а на щеках у феи от мороза разыгрался задорный румянец. Диана заливисто смеётся, легко поддаваясь всеобщей атмосфере грядущего праздника, но от внимательного взгляда Ника всё равно не укрылось, что ладошки девушки почему-то ничем не защищены от хищного декабрьского холода, и потому он аккуратно натягивает на них свои тёплые варежки, заставляя щёки такой обычно серьёзной и спокойной Дианы заалеть пуще прежнего.       Воспоминания ярким калейдоскопом мерцают в сознании. И несмотря на то, что конкретного мига, изменившего отношения парня к Железной ключнице Ник так и не смог отыскать, важнейшую детальку в этом сложном механизме чувств, без которой не обходился ни один из хранимых глубоко в душе моментов, он всё-таки нашёл. Глаза. Глаза необычайного цвета и необычайной глубины. Каждый раз, заглядывая в них, Ник без труда мог разглядеть океан мыслей, бурю эмоций и грозовые раскаты таких сильных, пусть и хорошо скрытых переживаний. В них всегда удивительно красиво отражались солнечные лучи, золотыми брызгами окрашивая их благородное серебро. В счастливые минуты радость искрилась в глазах девушки, подобно бенгальскому огоньку; в тяжелые времена боль и разочарование грозовыми тучами оттемняли их удивительный оттенок. Какое бы выражение они не принимали, Ник неизменно тонул в этих глазах, и каждый раз он принимал погибель с истинно джентльменским спокойствием и мягкой улыбкой.       Диана не могла не заметить, что сын Часовых дел мастера выделяет её среди остальных подруг, однако ей всегда казалось, что так Ник отдаёт своеобразную дань их продолжительной дружбе. Но лишь в последнее время девушка начала осознавать, как особенно приятно было опираться на заботливо протянутую руку парня, садясь в карету или поднимаясь по лестнице. Неожиданно было подмечать его ненавязчивую, но такую ощутимую заботу, которая день за днём проявлялась в мелочах. Ник никогда не позволял Диане сидеть у открытого окна, если вдруг поднимался ветер. Во время вечерних прогулок на её плечи незамедлительно отпускалась кофта или пиджак, стоило дневному теплу уйти вместе с последними лучами солнца. Если вдруг фея останавливалась в Астрограде переночевать, где её всегда были рады принять отец с сыном, в комнате девушки на прикроватной тумбочке неизменно стоял небольшой букетик полевых цветов. Парню никогда не нужно было напоминать, какой именно чай предпочитает темноволосая красавица, а в кухонном шкафчике у него всегда про запас лежали любимые конфеты Дианы. Чем больше девушка наблюдала за Ником, тем больше поражалась тому, насколько он любезен, воспитан и заботлив. Провожая его задумчивым взглядом при расставании, Диана всё чаще замечала, что сердце упёрто не хочет прощаться с парнем, зато при новой встрече оно начинало непривычно быстро биться. От этого в районе груди становилось тепло. А может, тепло становилось от нежных объятий, которые в последние месяцы стали традицией их встреч? В любом случае, рядом с Ником Диане становилось хорошо.       И даже несмотря на то, что их отношения стали намного теплее, порядочность Ника никуда не делась. Оставаясь наедине с феей, он зачастую прижимал её к себе, мягко обнимая миниатюрную девушку и едва ощутимо касаясь подбородком её волос. В такие минуты Диане казалось, что Время теряет над ними всякую власть, словно оно было остановлено могущественным часодеем для всего мира кроме неё и этого необыкновенного, хотя уже и родного парня. В такие моменты она млела, наслаждаясь ощущением абсолютного, чистейшего и бесконечного счастья, прижимаясь к груди Ника и улыбаясь своей самой искренней, самой широкой и самой довольной улыбкой. Однако подобную нежность Ник никогда не демонстрировал при других, прекрасно зная, что Диана была не из тех, кто комфортно ощущает себя при проявлении глубоко личных чувств на публике. Поэтому если им не удавалось попрощаться наедине, Ник мягко улыбался и с его губ срывалась уже привычная для обоих фраза: "Позвольте Вашу руку?". В следующую секунду он невесомо касался губами изящных пальчиков, нежно сжимал их на прощание и молча уходил, не забывая напоследок заглянуть в любимые серые глаза. А у Дианы в этот самый момент в груди зажигались сотни счастливых огоньков, а губы непроизвольно растягивались в улыбке.       Да, Ник был неисправимым джентльменом. И Диана была в это покорнейше влюблена.