morgen wird nicht kommen

Намджун вопросительно изогнул бровь заслышав подобное заявление. Они с той самой операции в Кванджу изрядно поцапались и были на ножах, но чтобы одного из командующих выгоняли из штаба на отвоеванной территории? Неслыханная дерзость! Намджун был наслышан о том, что Чонгук прислушивается только к приказам вышестоящего начальства, и никогда — к тем, кто имеет то же звание или ниже. Иными словами, для мужчины руководством являлись только те, кто призвал его сюда из Германии. И он не собирался выполнять больше, чем предполагали его полномочия. Альфа являлся отличным командующим, отменным стратегом, не был обделён боевыми навыками, но поддерживать связь с другими отрядами войск, идти на уступки или помогать им — увольте. Вмешаться в ход событий мужчина мог только в том случае, если это могло сказаться на победе Японии, а если на десяток больше человек сдохнет, исправляя ошибки нерадивого командира — пускай так, нельзя вечно рассчитывать, что кто-нибудь явится и спасёт задницу при малейшем пустяке. В конце концов, разве Чонгук виноват, что Намджун облажался? В день их ссоры войска одновременно выступили в Кванджу и Пусан. Чонгуку достался более подготовленный к любой атаке пункт, но людей ему выделили не так много, как досталось Намджуну. Оставило ли это свой отпечаток? Конечно. Чон мог распределить силы и количество адекватно, минимизировать потери и продержаться с тем, что имел. Но едва они завершили сражение в Пусане, как к ним примчался потрёпанный гонец от Намджуна со словами, что войска в Кванджу терпят поражение. В, мать его, Кванджу! Безусловно, у Кореи была цель тщательнее всего оберегать ближайшие к границе с Японией города, чтобы не позволить врагу обосноваться здесь, но Пусан всегда обладал большим приоритетом, а с Намджуном ушло на две сотни человек больше, чем с ним. И таков был итог? Со слов гонца, многие не то что оказались ранены, а погибли, и всё это походило на дешёвый цирк. Но хуже всего было то, что Пусан только-только попал в их власть, и если какой-нибудь особо наблюдательный корейский солдат или притаившаяся крыса донесут о том, что командующий и часть людей временно отправляются в Кванджу, то это спровоцирует новое нападение. И что тогда? В лучшем случае, у них останется жалкий кусок земли, в худшем — они потеряют и Кванджу, и Пусан. Но Чонгук отправился на помощь, взяв с собой лишь четверть войск, и что тогда учудил Намджун? Едва они прибыли, у того глаза на лоб полезли, и он бросил Чону в лицо: «какого чёрта ты здесь забыл?». И нет, это было вовсе не беспокойство о ходе операции другого командующего, Намджун искренне считал, что мог справиться самостоятельно и заявил, что гонец помчался к ним по собственной инициативе. То есть, ему даровали помощь, а он нарычал на союзника? Ох, какого же самообладания Чонгуку стоило в тот день, чтобы не припечатать кулак в это наглое лицо, но одно никак не могло устаканиться в его голове до сих пор: почему Намджун терпел поражение и не мог ничего предпринять? У него были ресурсы, люди, навыки, но Кванджу почти превратилось в руины, когда они достигли города. Создавалось ощущение, что мужчина либо сказочно глуп, либо намеренно почти допустил поражение, заставив как можно больше японцев полечь на поле брани. Неудивительно, что сейчас мужчина готов был вышвырнуть нерадивого союзника за порог, искренне не понимая, какого уважения Такада преисполнился к тому. — Нам скоро выдвигаться в Чхонан, — спокойно проговорил Намджун. — Рядом Осан и Сеул, самый центр Кореи. Командование хочет, чтобы мы объединили усилия, ошибок допускать нельзя. — Смею заверить начальство, что без твоей помощи я справлюсь куда лучше, чем с ней, — насмешливо отозвался Рейсх, перегородив путь, словно бы готов был дать бой, чтобы Намджун не прошел вглубь штаба. — В тот день… — Оставь свои жалкие оправдания за порогом, — оборвал не терпящим возражения голосом Чон и усмехнулся. — Начальство хочет, чтобы мы объединились? Что ж, увидимся у Чхонана, когда придёт срок. Или что, за Кванджу уже присматривать не нужно? — Ты и сам знаешь, что после вашей последней победы, все близлежащие деревушки опустели, теперь до самого Тэджона нет ни единого корейца. — А ты наивный глупец? То, что корейцев нет сегодня, не означает, что они не заявятся завтра. Бой был утомителен, сию секунду мы не отправимся в центр. Они либо сосредоточат свои силы там, либо нанесут ответный удар в надежде, что мы выдохлись, — непоколебимо произнёс Рейсх. — Так что хватит допускать глупые ошибки и возвращайся к своим людям. Раньше следующего выступления видеть тебя не желаю. Такада, пользуясь тем, что альфы слишком увлечены горячим спором друг с другом, отошел назад, едва не слившись со стеной, и опустился на табурет неподалеку от комнаты пленников, за которыми обязан был следить. И, видимо, не зря. Не добившись успеха в одном деле, Намджун уцепился за другой бросившийся в глаза нюанс. — Трахаешься с течным омегой вместо того, чтобы прорабатывать стратегию? — прежняя вежливость пропала из голоса командующего, пускай он всё ещё выражался сдержанно. — Решил завести роман с бесполезными пленниками? Нашёл на что тратить время. Ты либо слишком глуп, либо чрезмерно самоуверен, Чонгук. Чонгук сощурился, он не был удивлён тому, что Намджун знал о течке Тэхёна — аромат мальчишки до сих пор был достаточно силен для их чуткого обоняния. — Во-первых, моя стратегия была проработана ещё до того, как начались первые боевые действия и постоянно поддаётся корректировкам на основе последних успехов, — услужливо поделился Рейсх, невозмутимо пожав плечами. — Во-вторых, пленные омеги здесь для должной мотивации боевого духа. А в-третьих, разница между нами в том, что даже если я заведу роман с каждым пленником и буду трахаться сутки напролет, все равно одержу победу, пока ты будешь ежедневно убиваться над ходом сражения и боевой подготовкой и неминуемо проиграешь, — по мере того, как Чонгук говорил, вид его становился вовсе не вызывающим, а скучающим, словно бы само присутствие Намджуна вызывало в нём крайнюю незаинтересованность. — Правда в том, что даже некоторые из этих шлюх способнее и интереснее тебя. Ну, ма-мо-чка, я ответил на все вопросы? Такада ощутил подступившую к горлу тошноту, от такого колоссального давления, которое исходило от альф, не то что говорить, а дышать было сложно. Рейсх не только проявил чудеса разговорчивости, но и полностью унизил другого командующего, не моргнув и глазом. Намджун долго молчал, после чего развернулся на носках, направляясь к выходу и бросая через плечо: — Нам все равно придется встретиться у Чхонана и работать вместе, будь готов к этому. Самоуверенность — не оружие. Чонгук ничего не ответил, проводил союзника долгим взглядом и обратился к Такаде: — Никогда не смей провожать его до моей комнаты.

***

Сокджин, подслушивающий под дверью, чуть не задохнулся. — Я готов поклясться, что почувствовал инфаркт, — выдавил старший, когда шум за дверью стих, в какой-то момент ему показалось, что Рейсх демонстративно убьёт каждого пленника. — А точно не сексуальное напряжение? — отозвался со своей койки Юнги и перевёл взгляд на Тэхёна. Из-за увлекательной сцены прямиком за дверью, друзья толком и не успели отреагировать на его возвращения, напрягшись всем своим естеством. Но теперь, когда все утихло и никто точно не мог к ним зайти, оба сосредоточили всё внимание на младшем. Может, им и не казался сейчас запах Тэ достаточно сильным, но они слышали слова Намджуна и подтверждение им со стороны Рейсха. — О, господи, только уберите эту жалость из взгляда, — фыркнул Тэхён, забираясь на верхний ярус кровати и кутаясь в одеяло. И, предупреждая следующий вопрос, буркнул. — И нет, никакой сцепки не было. Сокджин вздохнул, сокрушенно покачав головой. — Ты никогда ничего не рассказываешь нам, а я, между прочим, совсем извёлся, когда Юнги вернулся без тебя. — Весь мозг мне вынес, словно это я тебя на блюдечке к Рейсху отправил, — недовольно отозвался Мин, скрывая за этими словами некоторое беспокойство, на сей раз они действительно похоронили младшего. — Учитывая, что изначально я оказался там только потому, что прикрыл факт того, что сам получил по лицу, а никому по нему не дал, пожалуй, Юнги-я, ты определенно поспособствовал моему пребыванию у Рейсха. Повисла напряжённая и неловкая тишина, Мин отвёл взгляд в сторону, будто бы стена представляла собой нечто поистине интересное, Сокджин сдержал усталый вздох, привыкнув к тому, что Тэхён всегда игнорирует его вопросы, требующие деталей. Тэхён, понимая, что этот осадок рискует остаться грузом вины на плечах старших, вымолвил: — Да бросьте вы, меня туда привела собственная репутация. А течка… Во всяком случае, у него было бы безопаснее, чем здесь, — юноша пожал плечами. — Да и незачем обо мне волноваться, я могу сам за себя постоять. Вот, чуть не прирезал Рейсха на днях… — Что?!