9.
4 сентября 2022 г., 23:16
С тех пор, как японские солдаты вернулись в штаб, их перестали запирать на замок, но свободы передвижений так и не даровали, что в общем и целом было и неудивительно. Пускай пленные омеги успокоились и перестали устраивать сцены, — в том числе и Ким Тэхён, значительно поубавивший первоначальный пыл, — доверия к ним ни на йоту не возникло. Да и какими же пленниками они тогда будут, если даровать им столько благ? И без того два раза в день продукты переводили, пускай и сократили количество пленников до семи. Учитывая, что до первого расстрела омег было около тридцати, а после около семнадцати — очередное избавление от ненужного груза прошло успешно.
В целом у омег не было принадлежности определенному солдату, лишь два избранных благодаря яркому цвету юкат выделялись на фоне остальных, а ведь достоверно так и не было известно, кому же достался Юнги. Многие ничего не слышали о том, что молодой человек продал Хосоку тело за сохранение жизни, а некоторые видели ненормальный интерес Чимина к этому отстраненному пленнику, который прежде был грубо отвержен на том праздничном ужине. Но лезть во взаимоотношения главных помощников Рейсха никто не хотел, если Пак не выказывал ни капли агрессии и по степени апатии был под стать Мин Юнги, то Хосок брал пример со своего командующего — никогда показательно не выходил из себя, а вот аура вокруг него говорила лучше любых криков и слов. Так что все шушуканья о том, что мужчины так и не разделили куш между собой, были предотвращены на корню.
Юнги же казалось, что он упал ниже некуда, бегая между двумя альфами. Никто не получал от него ничего конкретного ровным счётом потому, что молодой человек так и не убедился, кто из них ему врёт и кто какую цель преследует. И если Чимин — лжец, затеявший всё ради игры, это значит, что Мин зря подставил Тэхёна под удар.
К слову, отсутствие младшего из них сильно ударило по всем заключённым. Они уже привыкли, что Тэ никогда не появлялся с ними на готовке и почти не драил пол, не мыл посуду, но чтобы он три дня к ряду не появлялся в комнате? Такого ещё не случалось! Сокджин настолько себя извёл, что пристал к Такаде — их молчаливому надзирателю, — но японец упёрся и отказывался говорить вовсе, словно разом перестал понимать и корейский, и свой родной язык. А ведь именно Такада видел Тэхёна последним, уведя с уборки, и Юнги так и не знал, чем всё закончилось. Чимин тоже не располагал никакой информацией, сказал лишь, что от Рейсха поступил приказ о том, что тревожить его допустимо лишь в случае опасной смены позиций на поле боя. Хосок никогда не говорил о командующем и не упоминал ничего, что могло бы быть полезным, а Юнги и не расспрашивал — боялся, что чрезмерный интерес, ещё и так резко, спугнёт альфу и разрушит любые попытки последующего сближения.
Альфы, вынужденные сменять караул у комнаты Рейсха, выглядели один другого бледнее, и искушающие стоны за стеной смену не облегчали. Мало того, что они были вынуждены унизительно караулить порог, как какие-то дворовые собаки, так ещё и слушали, как командующий предаётся плотским утехам. По всей видимости, никому кроме самого Чонгука не было весело. Японцы, не смотря на лидирующее положение и последние успехи, продолжали бояться любого поворота событий на поле брани. Слишком лёгко всё проходило, чтобы так наивно терять бдительность.
— Юнги.
Погружённый в свои мысли молодой человек вздрогнул и чуть не разбил тарелку, которую намывал, сегодня он один дежурил на кухне после обеда альф. Мин поднял взгляд, выключая воду, чтобы не тратить зазря, и обернулся к бесшумно подкравшемуся к нему Чимину.
— Что ты здесь делаешь? Мы не договаривались о встрече, — склонил голову вбок омега.
Чимин подступил ближе, скрещивая на груди руки, во взгляде его сквозило недовольство.
— Из-за того, что ты ничем не делишься со мной, единственный способ застать тебя врасплох — не предупреждать о встречах.
Юнги хмыкнул, заслышав неоднозначные нотки и явный намёк в чужом голосе.
— Осмелюсь напомнить, что разовое и сомнительное спасение моей тушки от жёсткого траха не делает тебя тем, кому я безоговорочно доверюсь, — веско подметил молодой человек. — И, попрошу заметить, я так и не дал тебе ответа о том, буду ли помогать.
Чимин резко подался вперед, обхватив его за плечи порывисто и заглянув в глаза, тряхнув в своей цепкой хватке, будто надеялся сбить спесь.
— Как же ты не поймёшь, что твоё упрямство усугубляет ситуацию и точно не играет тебе на руку.
— Как же ты не поймёшь, — парирует Мин, во взоре его страх скрывается за неприязнью, — что подобные действия только отталкивают меня, — молодой человек толкнул альфу, но тот лишь усилил хватку. — Он ничего мне не говорил, ясно?! Мы не так близки.
— Так действуй поживее!
— Отпусти меня, — рявкнул Юнги.
— Впервые вижу, чтобы Юнги-я так надрывался, — раздалось за спиной.
Чимин обернулся, сталкиваясь с холодным взглядом Хосока, Юнги вздрогнул всем телом, пытаясь предположить, как давно его истязатель стоит там.
— Он же сказал отпустить, — с нажимом произнёс Чон, выразительно кивнув, продолжая неторопливо подходить ближе. — Ты отказался от него на ужине и он продался мне, больше ты не можешь претендовать на него, Чимин. Или вас связывают какие-то иные отношения?
Юнги с силой отпихнул Пака от себя и тот, всё же разжав пальцы, отступил на пару шагов вперёд, обронив невозмутимое:
— Я был глупцом и упустил в тот день возможность, потому настаивал на том, чтобы он выбрал меня. Можешь не беспокоиться, эта шлюха успела привязаться к тебе.
С этими словами мужчина, даже не обернувшись в сторону Мина, быстрым шагом покинул помещение. Хосок проводил его долгим и задумчивым взглядом, усмехнувшись. Юнги поспешил подступить к раковине, чтобы продолжить мыть посуду.
— Извини, я позволил себе отвлечься, этого более не повторится, — пробормотал Юнги, протягивая руки к очередной тарелке.
И похолодел всем своим естеством, когда ладони альфы обхватили его за талию, рывком разворачивая к себе. В следующую секунду его подхватили, усаживая на столешницу и настойчиво удерживая зрительный контакт. Мин был готов поклясться, что сердце его рухнуло в пятки, едва не разбившись вдребезги от страха. Аура, исходящая от Хосока, походила на холодное и разгорающееся пламя, готовое заковать во льдах всё на своём пути. Эта неясная опасность так и исходила от мужчины, скрываясь в обманчиво мягких и ровных интонациях, неторопливых движениях, ничего не выражающих глазах.
— Привязался, значит, — насмешливо, с хрипотцой повторил Чон, глядя из-под полуприкрытых век. — Тогда может поцелуешь меня? Наш Юнги-я такой неприступный и равнодушный, хочется узнать, что же означает его привязанность.
Юнги парализовало от страха, кровь застучала в висках. На миг ему показалось, что мужчина непременно услышит бешено колотящиеся в его груди сердце, однако, взяв себя в руки, он всё же подался вперёд, коснувшись губами чужих — сдержанно и осторожно, будто опасался испробовать в полной мере.
Губы Хосока были сухие и обветренные, а благодаря выкрутасам бурной фантазии Юнги показались такими же ледяными, как и сам альфа. Как ни странно, тот не стал углублять поцелуй, лишь смял губы омеги в ответ, вскоре позволяя тому отстраниться.
— Среди всего этого цирка советую тебе доверять только мне, — негромко произнёс мужчина, отступая и переводя тему. — Ты мог бы попросить меня освободить тебя от рутины, зачем портить свои прекрасные руки.
— Сидеть в четырёх стенах уныло, уж лучше я буду выходить ради таких пустяков, чем буду постоянно лежать на кровати.
— Ты можешь лежать в моей кровати, там ты точно разомнешь каждую мышцу, а не только руки.
наказание — попрактиковаться, мужчина не выдержал и сам задал темп. А сейчас, не получая никакого направления и подсказок, Тэхён вновь не мог выложиться лучше.
Впрочем, что-то подсказывало Чонгуку, что даже если бы у Кима было много практики, он бы не потратил ни грамма усилий ради Рейсха.
— Если ты продолжишь, градус моего возбуждения опустится до нуля, — выдохнул Чон, если кого-то и возбуждали неопытные, то те люди явно были весьма отчаянными. Наблюдать со стороны может и занимательно, а вот на практике — отстой.
Рейсх оттянул парня за волосы от себя, обхватил ладонями плечи, заставляя подняться, и сам вскочил, толкнув юношу лицом к стене и пристроившись сзади. Сразу два пальца скользнули внутрь, растягивать Тэхёна не требовалось — они не так давно переспали, да и естественная смазка значительно упрощала ситуацию, но как можно было упустить момент и не подразнить омегу?
Не проталкивая пальцы хотя бы наполовину, мужчина принялся нарочито медленно двигать ими, прижимаясь губами к затылку юноши, цепляя медовую кожу краешком зубов, будто угрожая укусить, оставляя отметину. Тэхён сжался от перенапряжения и ожидания, затаив и без того прерывистое дыхание, и сдавленно простонал, подавшись назад, чтобы насадиться поглубже, но грубая хватка заставила его остаться на месте.
— Забыл, что я тебе говорил? — хрипло выдохнул на ухо Чонгук, ведь юноша, когда дёрнулся, сжал его пальцы внутри. — Расслабься, если хочешь получить удовольствие.
***
Чонгук лежал на кровати, оперевшись на локоть и подперев кулаком щёку, с интересом наблюдая за тем, как Тэхён пытался сдерживать свою омежью натуру. Дело в том, что в последний раз, когда Чон решил облегчить его страдания, мальчишка взялся кусаться, и тогда альфа сказал, что в следующий раз в период течки он притронется к нему только в том случае, если Ким Тэхён на коленях, с придыханием и на ломаном японском, попросит оттрахать его как следует. В конце концов, может, Чонгуку и доставляло небывалое удовольствие снимать напряжение, но в данном случае он облегчал и мучения мальчишки, пускай тот вместе с удовлетворением и чувствовал отвращение. А суть пребывания в штабе корейцев заключалась в том, чтобы молить о смерти, не выдержав страданий и мук, ну или на крайний случай пасть так же низко, как их предшественники. И ведь юный омега, без пяти минут лишившийся девственности, справлялся довольно неплохо, пока всё же не потянулся руками к члену, готовясь обхватить тот у основания, чтобы снять напряжение благодаря мастурбации. Рейсх, неотрывно буравящий его взглядом, среагировал мгновенно. Тэхён успел только возмущённо воскликнуть, когда его руки надёжно связали ремнём за спиной. — Ты, кажется, не уловил сути, — протянул лениво альфа, откидываясь обратно на подушки. — Либо просишь меня, либо сидишь с недотрахом. Осознание того, что мальчишка перестал видеть в нём угрозу, позволяя больше вольностей, чем по прибытию сюда, не огорчило и не обрадовало Чонгука, это был довольно интересный поворот событий, который он собирался пресечь на корню. Его цель — сломать Тэхёна или испортить, и все дороги ведут не к самым приятным методам, именно потому следовало больше ограничивать паренька, он и так достаточно долго избегал пыток. Да и правда мог дорваться до скоропостижной смерти, позволяя себе игры с огнём, а убить его так просто после потраченного времени и усилий — разочаровывающая перспектива. — Да больно нужно! Чтоб ты подавился, — огрызнулся Тэ, перекатившись на другой бок, чтобы оказаться спиной к Рейсху. Щёки парнишки давненько раскраснелись, на бёдрах поблескивали узкие и полупрозрачные дорожки естественной смазки, грудь тяжело вздымалась, а сам он отчаянно елозил по кровати. Со стороны могло показаться, что парень изнывает от жара и потому часто сдвигается, чтобы урвать хоть каплю прохлады от постельного, на деле же любой дурак бы догадался, что Тэхён пытался потереться членом о хлопковые простыни, чтобы хоть как-то компенсировать жажду прикосновений и разрядки. Мучился он до того, как Чонгук связал ему руки, несколько часов, и альфа уже притомился считать секунды до сказочного срыва. Воздержание, конечно, хорошо, но он не был уверен, насколько омегам в период течки вообще безопасно сдерживаться. Вдруг к следующей совсем тормоза снесёт? «Впрочем, — Чон скользнул оценивающим взглядом по хрупкой фигурке, — у этого крышу если и снесёт, то не от течки». Альфа как раз приготовился прилечь поспать, чтобы скоротать время ожидания, но стоило ему прикрыть глаза, как послышался глухой стук. Чонгук резко сел, не то чтобы Тэхён представлял огромную угрозу, но парочку раз этот пацан чуть не прикончил его, поэтому только редкостный придурок потерял бы бдительность в его обществе на самом деле. А то кто его знает, ухитрится разрезать ремень в таком положении или просто на нож насадится, чтобы себя не мучить. Решит, что раз Чонгука убить не может, то и себя порешать выход неплохой. Чон, конечно, обожал эти занимательные трагические спектакли, только за последние несколько дней те ему поднадоели, перерыв бы сделать. Тэхён же, согнувшись и непроизвольно дёрнув связанными за спиной руками, сделал рывок — подняться не получилось. Юноша шумно выдохнул, перевернулся на живот, сдавленно простонав от приятной прохлады, разом окатившей грудную клетку, а вместе с тем задевшей и чувствительную головку изнывающего члена. Словно опомнившись, омега резко стих и лежал лицом в пол ещё несколько томительных мгновений. Чонгук ничего не говорил, с немым вопросом в глазах наблюдая за этими странными порывами, не совсем понимая, пытался ли Тэхён довести себя до беспамятства, приложившись хорошенько головой об пол, или же нашёл извращённый способ самоудовлетворения. Спустя время Тэ шевельнулся, согнул ноги в коленях и поднял корпус, с трудом развернувшись без помощи рук в таком положении к Чонгуку лицом, ободрав колени о дощатый пол, задев заполученные вчера синяки от удара об него же. Пшеничные волосы парнишки растрепались, пряди спали на лицо, чуть скрывая сияющий одновременно ненавистью и возбуждением карамельный взор, на повязке на плече виднелось тёмное пятно крови — стоило бы её сменить, но на досуге кое-кто отчаянно вырывался, не веря, что дело закончится обработкой, а не сексом. Чонгук настаивать не стал, даровав мальчишке возможность пострадать подольше, раз тот так этого жаждал. — Я, — начал Тэхён и нахмурился, словно пытался припомнить что-то одному ему ведомое. Чонгук продолжал хранить молчание, чуть склонив голову, взирая сверху вниз на столь занимательную картину. За всё время пребывания парнишки здесь, на коленях он оказывался исключительно благодаря толчкам Рейсха, никак иначе. Наконец, Тэхён склонил перед ним голову, продолжая исподлобья с лютой неприязнью взирать на своего мучителя, чеканя на японском: — Вытрахай из меня всю дурь. Голос мальчишки звучал как всегда уверенно и непоколебимо. Он не просил, а будто отдавал Чону приказ, и мужчина издал тихий смешок, придвигаясь ближе, спуская ноги с постели, чтобы коснуться ступнями приятно холодящего разгоряченное тело пола. — Проси, — с нажимом произнёс альфа, тоже переходя на японский и сжимая пальцами чужие волосы на затылке, оттягивая голову парнишки назад и заглядывая в сияющие глаза цвета патоки. — Умоляй, птичка. Тэхён поджал губы в тонкую линию, почувствовав, как от натяжения заныла шея, но даже не дернулся, отводя взгляд. С уст его не сорвалось ни единого слова. Умолять он не намеревался. — Это нужно тебе, а не мне, — равнодушно обронил Чонгук, отпуская парнишку. — Если для тебя это так унизительно, можешь отсосать мне вместо этого, или лежи и дальше, потираясь членом об пол. На какое-то время воцарилась тишина. Тэхён низко склонился, скрывая выражение лица за чуть отросшими прядями волос, из-за чего ни его мыслей, ни чувств было не угадать. Чонгук так и остался сидеть обнажённым на краю кровати, заинтересованный тем, какой выбор сделает омега. После недолгого колебания Тэ подался вперед, расправляя плечи и чуть приподнимаясь, чтобы скользнуть кончиком языка по головке члена, а в следующий миг обхватить ее губами, прикрывая глаза. — Хочешь сказать, что это менее унизительно? — хмыкнул Рейсх, ответа не последовало. И дело не в том, что Тэхён не мог отстраниться и фыркнуть в своей манере, он этого не хотел, демонстративно игнорируя мужчину. И тут даже ничего не предъявишь — выдвигая условия, Чонгук не запрещал ему молчать. Вобрав член до основания, скользя языком по вздувшимся венкам, Тэхён принялся делать поступательные движения головой, то почти полностью выпуская возбужденный орган из жаркого плена губ, то толкаясь вперед, заставляя головку упереться в небо. Не так уж много можно позволить себе сделать без помощи рук. Скулы, как и в прошлый раз, начало ощутимо тянуть — не имело смысла, насаживал ли его Чонгук, трахая в горло, или делал ли юноша это добровольно и не спеша — размер и неопытность имели слишком большое значение. А может, так было бы всегда вне зависимости от того, сколько раз он бы сделал минет. Откуда ему, девственнику, знать детали. Отстранившись, Ким коснулся губами головки, целуя, а после провел кончиком языка по всей длине к основанию, чтобы после лёгкими и горячими поцелуями вновь подняться вверх. Он не пытался сделать вид, что получает удовольствие, и не пытался быть небрежным. Не собирался кусать его, но и удовлетворять тоже не намеревался. Чонгук ничего не говорил, не опускал ладонь на чужой затылок, чтобы после Тэхён не оправдал это для своей гордости тем, что его силком удерживали, а лишь подмечал неумелые движения. Тэхён не умел сосать, не даром же опыта за плечами не имел. Тот единственный раз, когда выпала возможность —***
Тэхён вернулся в комнату спустя пять дней после своего исчезновения. Такада привел его в порядок, причесав волосы, а вместе с тем помог отстирать в очередной раз юкату. Юноша и сам мог бы это сделать, но надзиратель молча взял эту работу на себя. Тэ так и не понимал, что творится у того в голове, а пытаться вытягивать слова не стал — минувшие дни изрядно его притомили. — Он… — пытаясь подобрать слова на корейском, сам заговорил Такада, когда они почти достигли комнаты, — у вас была сцепка? Тэхён растерянно посмотрел на спутника, не понимая, ревнует ли тот Чонгука, беспокоится о нём или знает что-то неведомое о деяниях главнокомандующего. — Нет. Но откуда ты узнал? Мой запах правда так далеко распространился?! Кончики ушей предательски вспыхнули, меньше всего Тэ хотел поднимать тему своего сексуального опыта с Сокджином или Юнги, особенно, когда дело касалось течки. — Когда я сопровождал тебя к нему, твой запах был сильнее обычного, — равнодушно пожал плечами Такада. — И выглядел ты так, словно тебя наизнанку вывернет. Тэхён поморщился. Не то чтобы он когда-то выглядел поистине прекрасно за время пребывания здесь: порезы, гематомы, ссадины, растрепанные волосы, мятая одежда, да и взгляд дикий. Но слышать о том, что он выглядел настолько неважно, было как-то неуютно. И что, Чонгук имел удовольствие лицезреть его в столь падшем виде?! Одно дело встать на колени в своих целях, другое — показать, что физически или духом он не выдерживает происходящего. — Почему ты вообще спросил об… Сильный толчок в больное плечо заставил зашипеть и осечься. Тэхён в искреннем непонимании полуобернулся, чтобы спросить, какого черта Такада толкается, но тот вдруг обхватил его за запястье, с силой сжимая и заставляя молчать. В главном коридоре, окидывая оценивающим взглядом обстановку, показалась неторопливо шагающая фигура, прежде незнакомый запах ударил в нос. Тэ показалось, что Такада собирался стремительно затолкнуть его в комнату, но не успел. Прибывший мужчина склонил голову чуть вбок, оглядев обоих омег. — Что совершил этот мальчишка, что ему требуется личное сопровождение, и где ваш драгоценный Рейсх? Такада лишь быстро шепнул Тэхёну на ухо: «Ким Намджун — командующий войсками в Кунсане», — и сильнее сжал руку пленника, безмолвно прося не говорить ни слова. — Командующий, — поклонился надзиратель, вежливо приветствуя. — Этот пленник прямиком от Рейсха, не обращайте внимания, — юноша открыл наконец дверь и втолкнул туда своего спутника, захлопнув её. — Я отведу вас. — Не стоит, — раздался за спиной не сулящий ничего хорошего голос Чонгука, надменный взор Рейсха задержался на прибывшем альфе. — Чуть не проиграл одну из решающих битв и осмелился заявиться ко мне со столь высокомерным выражением лица? — осведомился Чонгук, Такада ощутил себя зажатым меж двух огней. — А мои пленники и подавно тебя касаться не должны. Если ты заявился сюда не по просьбе начальства — проваливай. Сам разгребай дерьмо, которое заварил. Кто бы мог подумать, что союзники могут общаться друг с другом столь недоброжелательно.
