morgen wird nicht kommen

Небольшое кафе, интерьер которого был обновлен не так давно, будто спокойными и пастельными тонами пытались привнести тепло и отвлечь от недавних событий, в столь раннее утро было почти пустым. Редкие посетители забегали выпить кофе перед работой, зачастую брали с собой. С каждым днём Корея стояла на ногах все надёжнее, но Сокджин будучи тем, кто оказался в центре событий, даже спустя год просыпался по ночам от кошмаров. В этих кошмарах спасение не приходило к ним, они надоедали альфам и их убивали, как ставших непригодными для службы собак, в очередной раз доказывая, что их жизнь не имеет веса. — Ты такой мрачный, потому что я рано вытащил тебя из дома? Сокджин поднял голову и увидел улыбающегося Намджуна, тот занял место напротив и открыл меню, непринуждённо листая страницы. — Нет, вовсе нет, — Сокджин покачал головой и тоже улыбнулся. — Просто вспомнил кое-что. Намджун едва уловимо напрягся, словно разом понял, воспоминания о чём могли вызвать такие эмоции в считанные мгновения, и после недолгого молчания уточнил: — Как… Ты? После всего, что тогда произошло, они встречались лишь пару раз, в последний разругались. Намджун настаивал на том, чтобы Сокджин тоже прошёл терапию, когда узнал, что он мучается бессонницей, и тот весьма резко ему отказал, заявив, что его ситуация не так плоха, чтобы обращаться к специалисту. На самом деле, Сокджин просто боялся, что чтобы решить проблему с кошмарами окончательно, ему посоветуют не какие-нибудь успокаивающие препараты, а заставят заново все это вспомнить, прожить, принять. И потому идти не хотелось, встречаться со всем тем ужасом даже в мыслях ради сомнительного эффекта? Ему хватало кошмаров, если и днём, и ночью в его голове будут вновь и вновь повторяться те жестокие события, где товарищей насилуют и пристреливают, он этого не переживет. Намджун после того его выпада не решился больше звонить, Сокджин же, едва остыв, почувствовал стыд и неловкость, потому тоже ему не звонил и не писал. Беспокойство одного из них сделало свое дело, так что с подачи альфы они вновь встретились. — В порядке, — отмахнулся Джин, решив на сей раз не затрагивать вопрос своего сна. — А ты? Ушёл в отставку? — Да, вместе с Хосоком и Чонгуком, последний до сих пор на реабилитации, его не допускают не до какой работы вовсе. Боятся, что в его голове что-нибудь щелкнет и он прибьет коллег или травмируется сам. Хосок пошел госслужащим на метеостанцию, я тоже решил отправиться туда. Намджун не стал уточнять, что они все устали от военной обстановки настолько, что даже перспектива служить в каком-нибудь обучающем центре или заниматься теми, кто пойдёт в армию, представлялась весьма мрачной. От всех этих построений, званий, приказов и распорядка до ужаса тошнило после того, как они прошли по самому краю жизни и смерти. Сокджин и не спрашивал деталей, он понимал все не высказанные вслух причины. И ему наоборот было спокойнее от того, что их товарищи выбрали другую жизнь, пускай служба и война оставила свой отпечаток на всех. На самом деле, он очень беспокоился о Намджуне, но был несколько обижен на него. Когда война только началась, мужчина вдруг пропал — они жили в соседних районах, часто пересекались и были друзьями детства, даже в одной школе отучились. Сокджин считал, что он не последний человек для альфы, их близкое общение продлилось немало лет и с каждым годом все менее походило на дружеское. Намджун был тем человеком, который бросал дела и прибегал с лекарствами, узнавая, что Сокджин заболел. Тем, кто поддерживал его в пору экзаменов, кто прикрывал его спящего на уроках после бессонных ночей подготовок. В университетские времена, несмотря на то, что они оказались в разных учебных заведениях, он всегда прибегал в обед, чтобы они вместе посидели в кафе. Будь то работа или учеба — Намджун всегда был рядом, и Сокджин старался тоже его поддерживать, но альфа раз за разом отмахивался, убеждая, что его ничего не тревожит и нет никаких проблем. А ведь Джин знал, что в их школьный период у семьи Намджуна были финансовые трудности, потому часто приносил что-нибудь вкусное на обед. Они были как не разлей вода, а после Намджун пропал. К моменту, когда война началась, его родителей уже не было в живых — отец умер от инсульта, мать подкосил возраст и тяжёлая простуда. Сокджина даже не у кого было спросить, куда делся Намджун, он будто специально не сказал ничего их общим немногочисленным друзьям. Вокруг царил хаос, их город в числе первых оказался под прицелом и нужно было уезжать. Сокджин уже сотни раз похоронил друга, ведь новости о жертвах после падения снарядов были, но личности предсказуемо опознавать не удавалось. Половина тел была либо завалена, либо превращена в такие ошмётки, что при всём желании не было возможности узнать личность погибшего. Так что да, с того самого дня, как Ким Намджун провалился сквозь землю, Сокджин был обеспокоен и зол, а этот паршивец даже не извинился после их встречи, словно в один миг позабыл все близкое общение. — Ты бы не разрешил мне уйти на фронт, — будто поняв, о чем омега думает, заметил Намджун, со вздохом отодвигая меню. — И если бы ты сказал мне не идти, я бы не смог отказать. Мне понадобилась вся решимость, чтобы исчезнуть из твоей жизни. Сокджин потёр переносицу, выражение его лица сделалось ещё более хмурым. — Оставлять меня в неизвестности на всю жизнь — тоже так себе решение. — Ты бы верил, что я жив, — отмахнулся мужчина. И Сокджин не нашелся с тем, что возразить. Отчасти Намджун прав, он бы до последнего верил, что тот жив, эта вера могла успокоить, позволить забыться. Но если бы он точно знал, что Намджун погиб на фронте — вряд ли смог жить с этой мыслью, зная, что мог отговорить, повлиять на решение, что-то придумать. Жить с мыслью, что ничего не сказал ему о чувствах за много лет общения, и сожалел бы об этом. Они были рядом столько лет, и он ценил воспоминания об этом времени, но все равно бы сожалел о том, что не сказал самого главного. Забавно, ведь теперь, когда все закончилось, зная о превратности судьбы, он должен был стать решительнее, но язык так и не поворачивался завести тему о прошлом. Они так давно не общались, столько событий изменило их. Что если чувства Намджуна тоже изменились? Или их никогда и не было? Казалось нелепым пронести их через года в одиночку. — Тэхён в порядке? — негромко поинтересовался Намджун, он тоже вдруг сделался нерешительным. И Сокджин подумал о том, что их поразительная способность понимать друг друга без слов, до сих пор имела место быть. И если Намджун понял, о чем он думает, то либо это было не взаимно, либо этот дурак был ещё более неловким, чем он сам. — Не уверен, — Джин покачал головой. — Меня пугает его общение с Чонгуком, я боюсь, что они станут нестабильностью друг для друга. Может, Тэхён и может где-то облегчить травматику Чонгука, но вот он и есть его травма. Воспоминания Тэхёна до сих пор не восстановились до конца, и если один только вид Чона ему напомнит о тех пытках, страшно представить, каким будет срыв. — Чонгуку стоило прекратить это, если Тэхёну не хватило духа, — осуждающе вздохнул Намджун. — Не знаю, что ему помешало. Либо он жалеет себя, либо считает, что Тэхёну будет хуже, если он уйдет, — голос Сокджина прозвучал раздражённо, вся эта ситуация порядком давила на него ещё там, в плену, и он не мог перестать чувствовать исходящую от Чонгука угрозу, искренне не понимая, как у Тэхёна получается так спокойно это все продолжать. Конечно, он знал, что младший склонен скрывать свои истинные чувства. Может, Тэхёну и страшно, но он ни за что об этом никому не скажет, будет до последнего спасать Чонгука вместо того, чтобы спасать себя. Думая об этом, Сокджин задавался лишь одним вопросом: чем занимается его психотерапевт? — Послушай, — они заговорили одновременно и оба замолчали, глупо глядя в глаза друг другу. — Извини, говори, — уступил Сокджин. — Я знаю, прошло много времени, но мне не хватает нашего прежнего общения. Я больше не буду тебе советовать пойти на терапию, но может мы… Сможем общаться как раньше? — Ты, конечно, засранец, который заставил меня переживать, но я что, зря потратил нервные клетки, гадая о твоей судьбе? — Сокджин нервно хмыкнул, но все же улыбнулся. — После всего случившегося жизнь перевернулась с ног на голову, и мне правда не хватает наших встреч. Поэтому если обещаешь больше не исчезать без предупреждения, так и быть… С тебя вино после работы в пятницу, а я приготовлю что-нибудь на ужин, не хочу встречаться в общественных местах, слишком шумно перед выходными. Намджун рассмеялся. — Договорились.