У каждого свой путь

Обитательницу тесной комнаты, насквозь пропитавшейся запахом пота и протухшей еды, отделяло от большого мира лишь окно. Окно - много ли это? Пожалуй, много, если оно представляло собой переплетение палок бамбука, в щели между которыми и полевка не проскочит. Обстановка комнаты не ушла далеко от задавшего настрой окна - старая потертая циновка после первой же ночи была перенесена в дальний угол, где не было сквозняка, а дыра в полу прямо напротив окна красноречиво говорила о том, что стесняться здесь некого. Сама постройка находилась либо на склоне холма, либо здесь присутствовал сток. Девушка, уже давно отбросившая размышления на эту тему больше склонялась к первому варианту: не станут ради содержания заключенных заморачиваться и выстраивать целую очистительную систему, такое и не каждый Орден может себе позволить. Наблюдения после только подтвердили предположение. Тонкие стены располагали к хорошей слышимости и Сяо Ю, обладая достаточно острым для заклинателя слухом, спустя несколько недель пребывания в этом месте, наконец, поняла как все устроено. Камеры были построены в два этажа, причем первый был практически весь в земле, окно под самым потолком и было той линией по которую помещения этого уровня были закопаны. Второй этаж, хоть и был лишен влаги и плесени, подставлял бока узников под колючий ветер, поэтому ночью кряхтения и стенания простудившихся не давали сумрачной тишине вступить в силу. В этой местности ветер действительно был жесток, "значит рядом горы, рядом горы" - вновь и вновь эта мысль заставляла вздрагивать Сяо Ю. Стряхнув с себя наваждение, девушка поджала под себя ноги и начала медитацию, силясь хотя бы так сбежать от навязчивых мыслей. Судя по стенаниям других заключенных, сплошная линия камер вовсе не была линией, а более походила на не сомкнутый круг, внутри которого и собиралось все содержимое "туалетов". Когда смрад от этого места становился нестерпимым, стражники устраивали игру. Громко заискивая перед друг другом, они выбирали смельчаков, которые отправились бы за указателем. Указателем в этой игре был мертвец и чем отвратнее и яростнее он был, тем было лучше. Восставшего натравливали прямо на камеры, и заключенные тех комнат, сквозь стены которых мертвецу удавалось пробираться, должны были убрать все отходы. Их загоняли до состояния, подобного тому мертвецу, который и избрал им эту участь. Не многие после этого возвращались в свои камеры, а те, кто возвращался, сперва должен был починить свою обитель. Здесь же царствовал случай: если стража была довольна работой, то узник возвращался нести своё бремя, а если нет, то беднягу забивали бамбуковыми палками и не переставали бить, пока тот не испустит дух. Стража за время пребывания Сяо Ю в заточении ещё ни разу довольна не была. Словно вырванная из глубины воды и брошенная на берег рыба, Сяо Ю раскрыла глаза от раздражающего стука сверху. Кажется, у неё появился сосед. Тех, кого селили наверху, обрекали в недалеком будущем на смерть: мертвец-указатель всегда выбирал нужные страже камеры, а те люди, что были снизу, должны были гнить среди помоев, плесени и сырости. Так сразу и не скажешь, чья участь была незавиднее, и там и там люди умирали чаще от простуды, чем от стражи. Несмотря на это, девушка немного завидовала соседям сверху - она множество раз видела, как брат подчинял себе мертвецов, поэтому могла надеяться на более приятный исход, хотя процесс "приручения" мертвеца ей все равно казался водой мутнее, чем лужа под свиньей. Да и такая смерть была куда приятнее, чем самобичевание, растягивающееся непозволительно долго. В неприятный довесок узникам нижнего уровня оставляли глубокий ожог почти под самой грудиной. Он был узкий и длинный, поэтому затрагивал сразу две акупунктурные точки, лишая человека возможности говорить. Сяо Ю допускала вероятность того, что другим узникам нижнего уровня могли и не ставить такие отметины, но никаких звуков, подтверждающих это, она не слышала. Однажды проскочившая мысль, что она могла быть единственным подобным заключенным встретила нехилую волну скепсиса и была благополучно забыта. За все время пребывания здесь, Сяо Ю не раз задумывалась о причинах её "перевода" сюда. Несмотря на дурную славу брата, девушка считалась весьма добропорядочной среди тех, кто когда-то её встречал на своем пути. По крайней мере, девушка так думала. Каких злых деяний можно бояться от лекаря? Мирные селяне частенько зазывали в свои дома девушку, стоило ей представиться, а заклинатели же, сплевывали желчь: Вэй Сяо Ю отличалась характером таким же упрямым, что и её брат, и путь она выбрала себе тоже достаточно неординарный. За все её путешествия Сяо Ю не вылечила ни единого заклинатели, за исключением братьев. На раны этих обормотов смотреть она не могла никогда, сердце всегда предательски сжималось, и если А-Чена она могла лишь слегка отругать, то А-Сяня без жалости мутузила едва ли не больше, чем тот был изранен до лечения. Лечение людей, лишенных возможности сформировать золотое ядро, напротив действительно интересовало и впечатляло Сяо Ю. "Не могли же меня сюда посадить только из-за А-Ина!" - вновь подумалось Сяо Ю. Брата она больше не видела после инцидента на тропе Цюнци, где так глупо подставилась под атаку Вэнь Нина, и его высокородная цель с киноварной точкой на лбу выжила. Эту самую цель она видела среди других мелькавших вокруг лиц, когда пришла в себя. По ощущениям и состоянию золотого ядра мысли сходились к одному: Вэнь Нин пробил ей живот, вероятнее всего задело больше левый бок, потому как он нещадно щипал и чесался. Помещение, где она тогда находилась, имело белоснежный потолок, время от времени перекрывавшийся головами лекарей, высокомерной киноварной точки и шицзе. Не долго полюбовавшись на потолок покоев Башни Кои, девушка вновь погрузилась во мрак - голова отчего-то стала напоминать чугунный котел и Сяо Ю потеряла сознание, а когда очнулась, уже была в своей нынешней обител с широким грубым рубцом на боку и следом от причудливого тавра на груди. "Слава всем Богам, с шицзе все хорошо", - девушка нахмурилась, яростно уставившись на стену, словно на врага. "Надеюсь, этот фазан дóлжно о ней заботится". Одним из недостатков девушки было почти полное отсутствие памяти на имена. Конечно, долго покопавшись в голове, она смогла бы вспомнить, но при разговоре или при личной встрече в голове возникала лишь первая ассоциация, грозившая стать в её светлой голове сразу новым именем для человека. За братьев Сяо Ю не переживала, хладнокровно рассудив, что Глава клана Юнь Мэн Цзян и Старейшина И Лин любому нос подотрут и за ухо заправят. Братья вспыльчивы, но пока полными идиотами ещё не стали. "Может быть, они меня даже ищут", - улыбнулась девушка сама себе, но после потрясла головой. "Более вероятно, что они решили, будто бы я отправилась в очередной загул". И уже более мрачно добавила: "С пробитым боком, как же". И вновь над головой этот раздражающий стук. Сяо Ю поняла, что новый сосед не даст ей ни скоротать время в медитации, ни спокойно подумать, поэтому и начала долбить кулаком в потолок. Благо тот был достаточно низким. Глухой стук наконец прекратился и до ушей девушки донесся вопрос. "Там кто-то есть?" - впервые за эти несколько месяцев с ней попытались заговорить. До этого ни стража, ни бывшие соседи не выказывали своей заинтересованности в её персоне, поэтому Сяо Ю привыкла к одиночеству настолько, что застыла в той же позе, с занесенным кулаком для следующего удара. "Хэй! Если там и правда кто-то есть, постучи ещё дважды, если нет, единожды" - отмерев, Сяо Ю звонко хлопнула себя по лбу. "Какой же идиот", - подумала девушка и, стукнув один раз, уселась на циновку, жаждая возобновить медитацию. Парень наверху что-то залепетал, но Сяо Ю больше не отзывалась. Даже если она не помнила имен, то лица и голоса она запоминала прекрасно. И голос этого молодого господина она узнала. Один из адептов клана Лань Лин Цзинь, который когда-то давно, когда все они были учениками, во всеуслышание смеялся на Вэй Сяо Ю. Девушка не отличалась злопамятностью, но, как говорится в народе, была злой и с хорошей памятью. Слово, брошенное на эмоциях, как это было с этими двумя, само по себе ничего не значило, пока к нему не присоединился Цзинь Цзы Сюнь. В пылу юношества Сяо Ю была влюблена в этого юношу и именно инцидент с задирками разорвал все нити чувств в сердце Вэй Сяо Ю. Цзы Сюнь, дергая смутившуюся донельзя юную деву за косу, говорил одно и то же разными словами: "Собирает травки да сушит их только тот, кто на большее не годен". У Сянь и Цзян Чен тогда неплохо подрались, а Сяо Ю окончательно и бесповоротно решила встать на стезю лекаря, не берущегося за раны заклинателей.