Если мир сошел с ума

Я вернулась. Чтобы попрощаться. Глава получилась, быть может, не самая лучшая. Но последняя. Окончательно и бесповоротно последняя. Никаких эпилогов. Никаких продолжений. Надеюсь, не разочаровала. Спасибо за то, что читали. Ваш Автор. *** Все пропало в один момент. Я пыталась судорожно сделать вдох. Но легкие, атрофированные мои легкие, пропускали воздух мимо. Не возможно, не возможно, не возможно. Я пыталась сделать вдох. Я хотела сделать вдох. До хрипов, до горящего от криков горла, до ледяных от страха слез. Мертвая. Я умерла. Какое-то время я не понимала, что произошло. Думала, что сплю, что забыла все напрочь, что кто-то нажал на специальную кнопочку и отключил меня от этого мира. Раз! – и все. Я смотрела на людей, дико, пугаясь. В каком-то жутком преломлении. С какой-то невыносимой тяжестью на сердце. Если, конечно, оно у меня было. Я пыталась заговорить с окружающими, сказать им что-то, но никто не слышал. Никто меня не слышал. Я звала Хэйзел. Кричала Нико. Но никто мне не ответил. Только безучастные прохожие одновременно поворачивали голову в мою сторону, но, натыкаясь на абсолютную пустоту, проходя сквозь меня взглядами, они продолжали свой путь, оставляя за собой приятный, манящий аромат жизни. Я хотела достучаться до них, докричаться, разобраться, наконец, в чем дело. Я задавалась вопросом, что произошло. Я говорила себе, что все хорошо, что это наваждение… Я не обращала внимания на то, что эмоции мои притухли, практически сошли на нет, они оставались где-то внутри, невысказанные. Невидимая стена. Наивная. Мою судьбу купила Гея. - Ты будешь мучиться вечно, - шепот, ее обжигающий шепот заполнил все мое сознание, такой искренний, откровенно страшный, с иронией победителя. Ее голос до сих пор звучит у меня в голове, призрачное эхо. Низкий. Живой. Сколько времени прошло с того момента, как я умерла, я не знала. Минута? День? Месяц? Год? Больше? Слишком мало изменилось. И слишком много. Я стала частью вечности. Время проходило мимо, не останавливаясь, не задерживаясь. Проходило безвозвратно. Не чувствовалось. Страх, поселившийся у меня в душе, заставлял перемещаться с места на место с какой-то невиданной скоростью, опровергая все законы физики. Механизм этих переносов я не понимала. То ли сказалось мое знакомство с тенями, то ли чары Геи. Я пыталась найти вход в царство Аида, отыскать там Нико… Я хотела, до какой-то странной внутренней дрожи, увидеть его, узнать о том, что он жив, вопреки всему происходящему. Жив за меня. Жив за нас. Я понимала, что это невозможно. Друга больше нет. И меня тоже нет. Мертвая. Только вот он там с отцом, а я здесь, проклятая Геей, где-то среди запутанных улочек незнакомых городов в бесцельном поиске выхода, доказывая кому-то или чему-то, что могу все еще жить, что могу все еще чувствовать… Странный-странный сон. Связанная по рукам и ногам, я смотрела, как мир пролетает мимо, оставляя меня в стороне, выбрасывая из игры, в последний раз говоря о том, что я никто. Чужая. Лишняя. Мертвая. Она добилась своего. У меня не осталось ничего. Я одна. Не просто одинока. Одна. Связь с тенями, я не заметила как, разорвалась без моего участия, тонкая нить, хоть как-то удерживающая меня на плаву. Я все еще видела их, видела всюду. Хитрые, они пронзали весь этот сумасшедший мир, пронзали меня, без боязни, без содрогания, словно бы я ничем не отличалась от пустого места. Я слилась с вечностью. Стала чем-то одним. Мысли затекли по-другому. Не просто медленнее: в обратном направлении. Замедленная съемка. Чертовы эффекты. Постепенно они отнимали частичку меня, съедая, отнимали то, что я помнила… Начали с каких-то незначащих мелочей типа адресов одноклассников, осторожно перешли на мой собственный день рождения. Я боялась, ужасно боялась в какой-то момент забыть его имя, его голос, его глаза, боялась забыть то, что Нико для меня сделал, боялась забыть все те смешные, Господи, какие же они были смешные!, мечты, связанные с ним. Я боялась, что однажды не вспомню тетушку молодой, до того, как она стала пить, до того, как наша жизнь пошла под откос… С оглядкой на прошлое, мерно прячущее по углам, стирающееся тенями, я улыбалась. Если, конечно, мою нынешнюю улыбку можно назвать улыбкой. Скорее, грустной ужимкой. Скрипя зубами, стараясь не растерять последнее, дрожа и признаваясь в том, что проиграла, следя за тем, как стало сложно выражать свои чувства, как стало сложно мыслить связанно, как стало плохо… Хм, глупая была идея… Однажды, в очередном городе среди бесконечных теней и безразличных прохожих, где-то невообразимо далеко ото всех и так рядом с цивилизацией, я зашла в небольшое кафе. Меня никто не видел. Не слышал больше. Никто, кроме молчаливых предателей-теней. Взяла салфетку с пустого стола. Я хотела написать на ней основное, что помню. Хотя бы три имени: парня, его отца-бога, его сестры и моей тети. Чем? Боже, да чем угодно! Хоть нацарапать!.. Пальцы, посеревшие от времени, полупрозрачные мои пальцы, лишь таяли от прикосновения к бумаге. Я видела, как они распадались, совсем как Бьянка, совсем как Хэйзел… Видела, но не чувствовала. Я больше заставляла себя что-то чувствовать. Я воображала, что могу чувствовать. Фантазировала, что хочу. Беспомощная. Жалкая. Ненужная. Одинокая. Пропащая. Слабая. Убитая. Эти прилагательные, постоянно кружащие в голове, неприятно били по самолюбию, вернее, тому, что от него осталось. По ничтожному подобию меня настоящей. Проиграла Гее. Не спасла Нико. Не знала, что делать с Хэйзел. Дура. Дура. Диагноз твой, Эмили. Могла, но не сделала. Могла, но… Могла что-то сделать, а теперь прозябаешь где-то между двумя мирами. Я не могла себе найти места. Не потому, что какая-то неведомая сила бросала меня из стороны в сторону, не позволяя сидеть на месте, а потому что не видела себе места там, где нет Нико. Он умер, а застряла в Смерти, в полуиллюзии, в каком-то страшном Геином сне. Я думала, что нет ничего хуже Тартара. Ошибалась. Есть. Неопределенность, отчаянье и разрушенные мечты. Меня занесло в какой-то небольшой городок. Снег по колено. И небо, такое низкое-низкое, тянет, темное-темное, практически черное, цвета теней. Большими мазками, оно было где-то светлее, где-то темнее, густое. Снежинки, маленькие, кружась, падали на землю, танцуя свой странный танец. Холодно, должно быть… Я посмотрела на дома в отдалении, перекликающиеся желтоватым светом из окон, причудливо так со стороны. Ленивый вопрос пришел на ум, обычный за последнее время, куда меня занесло? Судя по пейзажам… Я еще раз огляделась. Невысокие строения в отдалении, снега, мутное небо. Мысли двигались предательски медленно, воспоминания ворочались с явной неохотой. Нахмурившись, тупо глядя в одну точку, кусая губу по привычке, я перебирала варианты, сохранившиеся в голове по той или иной причине. Лагерь Юпитера? Нет, не может быть. Родной мой город? Вряд ли. Осознание пришло, внезапное. Аляска. Анкоридж. Да, точно, Анкоридж! Легко ступая по снегу, не проваливаясь, я пошла навстречу людям, навстречу домам. Зачарованная тишина непривычно резала уши. Отсутствие холода удивляло. Я машинально ежилась, не чувствуя его колючие объятия. Медленно, предательски медленно, преодолела пустырь, не думая ни о чем, вспоминая все то, что связывало меня с этим местом. Не самые приятные моменты… Но куда более понятные, куда более близкие и реальные, чем то, что творилось со мной сейчас. Снег под ногами едва хрустел, еле-еле, словно бы я весила совсем чуть-чуть, близко к ничему. Пустые улицы. До смешного пустые. Ночь. Или поздний вечер. Я перешла хиленький перекресток под мигающим желтым сигналом светофора. Небывалое явление для большого города. Пошла вдоль дома, закрытых витрин, зашторенных наглухо окон или, наоборот, кричащих теплом и весельем хозяев-полуночников. Заинтересованная чужой жизнью, я приподнялась на носочки, засунув любопытный нос в чужую квартиру. В теплой кухне сидела компания друзей, наверное, несколько старше меня. Два парня и две девушки. Смеялись, громко, заразно, беспричинно по сути. Пили какую-то газировку, шипящую в стакане, перебрасываясь одним-двумя словами, которые удивительным образом превращались во что-то стоящее и обаятельное в уютной компании. Зависть всколыхнулась внутри, обжигая, говоря, противная, что у меня никаких вечерних посиделок никогда больше не будет. Никогда. В голове закрутились воспоминания о нашем с Нико последнем вечере. Душевном таком. За второй такой я бы, пожалуй, отдала все. Если бы это все у меня было… С пустыми руками и пустой головой, гложущей обидой и неприятным осадком на душе, я пошла мимо, закрыв глаза, чтобы не видеть. Не видеть ничего вокруг! На ощупь. Упаду. Врежусь во что-нибудь. Заблужусь. Не важно. Это все так не важно. Не важно. Ничего уже не важно. Поздно. Слишком поздно делать что-либо сейчас. Кружась по городу в растрепанных чувствах, не обращая и малейшего внимания на окружающий мир, сама с собой разговаривая на какие-то непонятные темы, бормотала несвязно. Что-то о погоде, немного о Гее, сколько-то о книгах, зачем-то вспомнила об Аиде. - Знала бы ты, как сложно было тебя найти. Случайно оброненная фраза кем-то. Пропустив ее мимо, я продолжила бесцельные блуждания. - Эмили? Эм? Собственное имя шокировало меня. Заморозило. Остановило. Как подло… Как подло с ее стороны… Я зажмурилась. Меня никто не мог звать его голосом, потому что он мертв. Потому что я… Снег хрустнул. Раз, два… Три шага. Кто-то приблизился ко мне со спины. Я замерла в ожидании очередного наваждения, напрягшись. - Ты что-нибудь помнишь? Интонации в голосе. Знакомые до боли. Все мое существо откликнулось на этот голос, подалось вперед, загнанное в угол. Я, не веря, осторожно повернулась в сторону говорящего. Черные вскудлаченные волосы. Черная куртка. Черные джинсы. Скромная, волнительная улыбка на губах. Родных губах. Эти глаза не могут быть ненастоящими. Бездонные, полные огней вдалеке, волнительно поблескивающих во всеобщей темноте сомнений. Тревога и трогательная забота. А еще печаль. Неподдельная. И оттого еще больше нереальная. Такая, что за душу берет. Что-то живое, что-то ужасно живое, проснулось во мне, проснулось и неистовой волной нахлынуло, накрыло с головой, сбило с ног, оставив растерянной стоять. Живой! Живой! Нико живой. Здесь, рядом. Радость, небывалая, налетела на меня, закружила. Удивленная, отвыкшая, я не знала, что с ней делать, судорожно вглядывалась в его лицо, боялась моргнуть, боялась дотронуться, боялась разрушить этот туман. Смех сам собой слетел с губ, смущенный, едва слышный. Обычный мой смех. В ответ на мое поведение друг улыбнулся. Странно как-то, необычно. Будто через силу. Я перестала смеяться. Само собой получилось. Радость уступила место ужасу. Я видела в глазах друга, в этой его скрытой печали, замаскированной тревоге и несмелой улыбке свою вину. Я умерла. А он остался жить. - Помнишь, - кивнул парень. - Помню, - эхом отозвалась я. Как иронично вышло. Все это время я обвиняла Бьянку в том, что она не оставляет сына Аида, в том, что приходит к нему во снах, заставляла полубога забыть сестру. Но… Если бы кто-то мне сейчас сказал выбросить его из жизни, вот так взять и выбросить!, я бы убила этого человека на месте. И я бы сделала все, все, что могла, лишь бы он помнил обо мне. Что же это получается… - Я тебе говорила, девочка, ты такая же, как я, - прошептала Гея на ухо. Ничего не понимаю. Мне хотелось кричать. Хотелось исправить все. Хотелось… Поздно. Чувств, их силы, не хватало. Какая-то несуществующая, неведомая сила тянула меня отсюда, пыталась спрятать от теней, унести отсюда, не позволить вырвать обратно к жизни, оставить здесь. Во взвешенном состоянии. - Как ты себя… чувствуешь? Вертикальная морщина, глубокая такая, залегла на лбу. Парень изучал меня внимательно, несколько недоверчиво. - Никак, - покачала головой я. - Ты не возрождаешься, - осторожно, взвешивая каждое слово, произнес Нико. - Нет. Тени, черные, ласковые, лезли ко мне, путались в волосах, скользили по рукам, перепрыгивали из его карманов ко мне на плечи. Я следила за их движениями. Мысли в голове и без того поредевшие переплетались, путались и оттого еще сильнее обесценивались, падали, распадались, так и не доходя до чего-то стоящего. Мне было плохо. Меня разрывало. Разрывало на части. Не было слез и голоса, не было ничего, чтобы объяснить ему, что со мной творится… Не было. Ничего не было. Да и стоило ли? Между нами пара сантиметров и целая пропасть. Нико открыл рот, чтобы что-то сказать. Не вышло. Потеряв мысль, он тихонечко ругнулся, вызывая мою небрежную улыбку и бурю в душе. Сказать, что тянуло к нему, ничего не сказать. Неимоверно. Тяжело выдохнул. Пар от теплого дыхания, крученые спиральки, взвился к небу, пустому, безразличному, глупому небу, оставаясь там в виде непроизнесенных слов. Горьких на вкус. Я сделала шаг навстречу к парню. Расстояние сократилось, а пропасть выросла. Я заглянула в его глаза, грустные. Тысячи мыслей копошились в них, горя. Я видела, как его трясет. По-настоящему трясет. То ли от холода, то ли… Прикрыв глаза, он потянулся ко мне, целуя аккуратно в губы. Коротко, легко. Должно быть, тепло и с любовью. Должно быть, Нико хотел этим что-то доказать мне. Жаль, не почувствовала. Отстранившись чуточку, все еще держа при себе, он смотрел мне в глаза. Что искал там, где нет жизни, я, право, не знаю… Я пыталась понять, какой нужно было силой обладать, душевной силой, чтобы вот так стоять со мной рядом, со мной мертвой. Вот так целовать. И вообще говорить. - Ты возродился, - прошептала я, - как Хэйзел. - Я не умирал, - ответил друг тихо. - Как? Не умирал? – растерянно переспросила я. - И это ты меня спрашиваешь, как… - ухмыльнулся парень. Я непонимающе покачала головой. - Твой скелет, Марк, унес меня в тени, - пояснил он. - Марк, - повторила я, пораженная. – Но я не просила его о тебе. Я была уверена, что ты… - Тени иногда не обязательно просить тени. Они исполняют сами самые сильные твои желания, - уклончиво ответил сын Аида. – Спасибо тебе. Спасибо? Мне? - Смеешься? – засомневалась я. - А ты все такая же, - снисходительно улыбнулся друг. И ты такой же. - Сколько времени прошлого с того вечера? - Сорок дней. - Значит, сорок. - Тебя это совсем не удивляет? - Я совсем ничего не чувствую, Нико. Сын Аида вздрогнул как от удара. - Что произошло за это время? – спросила я. - Папа закрыл практически все выходы из царства. Мы отправили Хэйзел в лагерь… - С Хэйзел тоже все хорошо?! – спросила я. Этот разговор ни о чем, черт знает где и черт знает в каких красках пробудил во мне что-то такое, чего не было раньше. Надежду? - Да. Только после того случая, у нее начались видения. Она постоянно пропадает в своем прошлом, оно ее не отпускает. - Наваждение? – предположила я. - Похоже на то, - кивнул парень. - Что еще? - Гера выкрала Джейсона. Воцарилось неловкое молчание. Я хотела спросить про то, что со мной, что с ним, что со всеми нами будет, но не решалась отчего-то. Стыдно было. И больно. По-особому больно. - А тетя Элизабет? Ты видел ее? - Да, когда забирал из твоей квартиры Хэйзел. И второй раз. На похоронах. Великий Аид!.. - Как она? - Все также. Я кивнула. Ничего другого и не ожидала услышать в ответ. - Гея все еще общается с тобой? – вдруг задал вопрос Нико. - Да, - бесцветным голосом ответила я. - Так и знал… - Ты говорил, что долго меня искал. Почему? Разве ты не можешь вызвать меня, как обычного духа? Парень потупил взгляд: - Видишь ли, ты не прошла суд у отца. Ты не была в подземном царстве. Неупокоенная душа. Таких нельзя вызвать. Я искал тебя через тени. - Я просто… Не знала, где вход. Я не могла его найти… - начала я сбивчиво. - Не оправдывайся, - оборвал меня Нико. – Это не твоя вина. Это Гея. Папа говорит, есть такое заклятие, связанное с землей, мешающее обрести душам покой… - Она не хочет, чтобы я была свободна. Я ей зачем-то все еще нужна, - пробормотала я. - Дослушай. Я знаю, как тебе помочь. Папа говорит, что это опасно, мерт… тебе находиться вне царства так долго. Тебе нужно пройти суд. А потом… Он запнулся. На секунду опустил глаза вниз, словно бы набираясь смелости, словно бы желая скрыть что-то очень важное, затем снова вернулся ко мне. - Когда с Геей все кончится… Пойми, это опасно, что-то делать, пока вы связаны. Она имеет над тобой власть сильнее, чем я… Когда с Геей все кончится, я тебя вытащу. Обязательно вытащу! Как Хэйзел мы вытащили! Уговорю отца. Вытащу, слышишь?! Главное, чтобы все кончилось… Я изумленно смотрела на него. Отчаянье, смутное желание, дикий страх блистали в глазах. Парень сам не верил в свои слова. Сомневался, понимал, что пустое, точно так же, как и я. Потому что он может погибнуть. Потому что Гея может победить. А даже если она и проиграет, Аид закроет Врата. Закроет, потому что так правильно, и Танатос вернется на пост. Закроет, и любой бы на его месте закрыл… А, значит, я не смогу попасть на поверхность. А возвращать меня к жизни сейчас, значит, повторить историю заново. Значит, опять отдать Гее. Значит, опять курсировать по вечности. Но надежда… Слабая, глупая, пустая, загорелась во мне. Надежда и признательность Нико. - Как же ты мне поможешь? – спросила я, отбрасывая мрачные мысли в сторону. - Я сейчас открою тебе ход в царство, - тараторил полубог. - Прежде, чем заклятие сработает, очень быстро ты должна произнести следующее… Он произнес какую-то фразу. Довольно длинную. Кажется, на греческом. Искренне ужаснувшись, я попросила его повторить слова. Парень терпеливо, медленно, теребя мою руку, произнес заклинание еще раз. Соберись, Эмили! Слушай внимательно. Друг проговорил греческие слова по третьему разу. Повторяя за ним, слово в слово про себя, я кивала, стараясь запомнить каждый звук, каждую интонацию, даже не залезая в смысл фразы, искренне стараясь. После мучительного энного раза, я сообщила сыну Аида, что выучила слова. - Готова? – спросил Нико. - Готова! – кивнула я. Несколько секунд мы просто смотрели друг другу в глаза. Я пыталась понять, что он чувствует, а парень – что чувствую я. Я хотела сказать ему что-то о том, что благодарна. Что-то о том, что он мне дорог. Но слова… Слишком мелочные для того, чтобы передать все то, что связывало меня с этим странным парнишкой. Безмолвный диалог затягивался. Снежинки продолжали падать с неба, оседли на его волосах, плечах, таяли. Меч из стигийской стали отливал черным за поясом. Столько риска и дурных затей. И вновь это желание сбежать в тени. У обоих. На душе как-то по-особому пусто. Пусто до дрожи и неумелых высокопарных мыслей. И страха за себя. И страха за него. - Давай, - прошептала я. Полубог медлил. Почему? Знал, что все может пойти не так, как хочется? Что-то еще? Мне не хотелось разбираться. В первую очередь я должна найти себя. И обыграть тем самым Гею. Кивнув, смутившись, сын Аида провернул кольцо с черепом три раза, как полагается, вокруг пальца. Тени черным омутом закружились у меня под ногами. Пространство заметно исказилось. Незримая сила потянула меня в обратную сторону от открывшегося хода, сжимая, уничтожая. В голове послышался шепот, гневный, лютый. Гея говорила что-то о том, что нам не удастся ее перехитрить. Что у меня не хватит сил, чтобы вырваться из ее плена. Что я лишь маленькая ничтожная девчонка. Что я никто. Я закричала. Закричала в знак протеста. Мой голос ударился о стенки невидимого барьера между мной и остальным миром, умножился, налетел на меня, несчастную, оглушил… Я закрыла уши руками, зажмурила глаза. Не знаю, слышал ли меня кто-нибудь еще. Я готова была разреветься. Вот только трупы не плачут. Судорожно, боясь забыть, запинаясь, я произнесла нужную фразу на греческом. Легче не стало. Давление со стороны усилилось. Сила заклятия Геи заметала меня в разные стороны, бессильная, безмолвная. Скрипнув зубами, я еще раз проговорила заклинание Нико. Не помогало. Не получалось. Отчаянье вгрызалось, и Геина злость раздирала, чересчур материальная. Толчок в спину. Сильный. Тени! Плотный клубок ударил по мне, расшибая барьер, искусно возведенные земляной женщиной, вонзился в позвоночник стрелой. Я испуганно вскрикнула. Я инстинктивно сжалась, ожидая следующего удара, слишком оглушенная внезапной болью, внезапными чувствами, жадная до них, падая куда-то вниз с невероятной скоростью. Девять, десять… Неизвестность сковывала. Зажмурившись, я боялась даже представить, что ждет меня внизу. Ледяные воды Стикс, острые камни, нелюдимые пески берегов, объятия фурий или других каких монстров или же уютные пейзажи Тартара? Одним словом, ничего такого, что бы было по плечу мне сейчас, без теней, оружия и проклятия Ахилла. Я считала секунды. Считала секунды, замирая, изнывая. Пятнадцать… Тени, тот клубок, что запустил мне в спину Нико, расползались по мне. Чувства возвращались ко мне, делая явными прикосновения маленьких существ, и свист ветра в ушах, и заунывный вой чего-то внизу. Семнадцать. Встреча с поверхностью оказалась более радостной, чем я предполагала. Помогли тени. То ли друг их заколдовал, то ли они признали во мне прежнюю хозяйку, кто разберет? Падение плашмя на холодные камни несколько смягчилось. Потирая ушибленный локоть, практически стертые мои ладони, расплывшиеся, нематериальные, я тяжело поднялась на ноги. Знакомые стены кругом. Высокие-высокие с дырами-пещерами на безбожно далеком расстоянии от земли. Холод камней внушал мрачное доверие. В пяти шагах протекала река, тихая, она переливалась черным, плескаясь, неся на себе разбитые мечты. Стикс. Тени, маленькие проказницы, ползали по моим рукам, закручивались браслетами на запястье, залезали под футболку, стекаясь туда, где должно было быть сердце. - Вот мы снова и встретились… - прошептала я им. Какое-то время я пыталась их заставить скрутиться в шар, ругаясь не самыми лестными словами про себя, попробовала перенестись по ним. Тени сопротивлялись, лениво шарахаясь от меня, тяжело, с преувеличенной неохотой подчиняясь. Я, улыбаясь тихо, блестя глазами, следила за их свободными движениями. Пусть я и не смогу управлять ими как раньше. Господи, да на тот момент меня устраивало то, что я была с ними рядом, могла их почувствовать, переброситься парой словечек и дождаться замысловатого ответа в виде причудливого танца. Да что там? Мне вполне хватало того, что я просто была. Теперь все будет по-другому. Надежда, милая, грела. Бросив теребить малышек-теней, я лениво побрела вдоль берега Стикс. Все здесь было в новинку и страшно знакомым одновременно. С каждым взглядом я отыскивала что-то новое вокруг, что-то чудесно новое, понимая, насколько Нико оказался прав. Мне было плохо не потому, что я не испытывала эмоций – это просто следствие из чего-то более капитального. Из потери этого неземного ощущения, ощущения, что где-то на этом свете есть дом. Пусть даже такое мрачное и многострадальное место, капризное до ужаса, как это. Лишь бы ждали. Лишь бы было хорошо. Зачарованная, я следила за Стикс, мерно текущим меж скал, за игрой света на его поверхности, за огнями где-то далеко, идущими навстречу. Где-то там стоял дворец хозяина царства мертвых, где-то там жил мой лучший друг, где-то там бродила самая божественная авантюристка на свете. Я не заметила, как ускорила шаг. Не помнила, как перешла на бег. Только огоньки мелькали перед глазами, шум в ушах нарастал да души, такие же, как я, только дикие, чуждые, все чаще попадались. Я, лавируя меж ними, старательно избегая разговоров, неслась мимо перекрестков и монстров, падая, запинаясь, растрепа, о какой-нибудь хиленький камешек, продвигаясь все ближе и ближе к заветной цели – к богу. В два прыжка преодолев ступени, у самой двери оттолкнув мужчину, медленно, с понурой головой плетущегося на суд, получив от него непонимающий взгляд, я открыла тяжелые двери, пожалуй, в первый раз самостоятельно. Смело шагнула в зал. Знакомая картина: длинный стол в центре, за ним мужчины, ученые мертвецы в древних одеждах, хмуро взирающие на меня. Все, как один, они взяли театральную паузу, разглядывая меня с ног до головы. А мне было все равно, искренне все равно. Я, улыбаясь, без привычной для них дрожи в коленях, осматривалась, так, для галочки, чтобы убедиться, что ничего здесь не изменилось. - И снова здравствуйте, повелитель Аид! – ухмыльнулась я, наконец дойдя до главной детали этой залы, мужчины за столом в прекрасном черном одеянии с удивительно хулиганистыми глазами. Он не сводил с меня глаз. Честное слово, не сводил! Смотрел с неким упреком и явной гордостью, наигранной злостью и иронией. Точь-в-точь, как сын… Воспоминание о Нико на миг выбило меня из колеи, но холодное, ласковое прикосновение теней не позволило сентиментальности захватить меня в плен. Хватит, наигрались. Тишина рассыпалась. - Эмили МакГиннес… - Гея в девичьем обличии... Ученые мужи, хмурясь на разные лады, принялись перешептываться, плюясь не самыми лучшими словами в мою сторону. - Судьбы вершила… - Жалкая смертная… - Ничего полезного не принесла… - Убила дочь Повелителя и ранила сына… Один шептал что-то на ухо Аиду, поглядывая на меня, злобно зыркая маленькими глазками, но бог никак не отреагировал на всю эту суету, по привычке проверяя меня на прочность издевательским взглядом. - Очередная пассия, что с нее взять? - Алкионея возродила… Как плевок в душу. - Персефоне потакала… - В ад ей дорога! - Пожизненные скитания! Речи посторонних задели меня довольно сильно. Сильнее, чем я думала. Как можно, не разбираясь в чувствах, в обстоятельствах, обвинять меня, любого другого человека в чем-либо?! Делать выводы?! Низко, очень низко. Я готова была стерпеть что угодно, хоть «ведьму» и «сжечь», но только не «ранила сына Аида». Вина тут же подпрыгнула, завертелась, обжигая. Лихорадка охватила меня. Их ненависть, едкая, противная, душила. Тени завертелись вокруг меня нетерпеливо, быстро, реагируя на мгновенную перемену настроения. Я испытующе уставилась на Аида, в ожидании хоть какой-то его реакции на происходящее. Но бог лишь улыбался, непринужденно, комедиант: - На сегодня суды закончены. С этой девушкой я разберусь самостоятельно. Судьи, помощники Аида, недовольно ропоча, пытаясь призвать хозяина к порядку, говоря, что он не имеет права прерывать суд, брать все решение только на себя, выходили из зала вон, почтенно кланяясь. Старые лицемеры. После того, как дверь за последним захлопнулась, я нервно огляделась еще раз, успокаиваясь. По привычке убрала прядку волос за ухо. Мне было стыдно. Не по себе. Вина угнетала, жуткая. - Вы все знали, - сказала я просто. - Знал что? – притворно переспросил мужчина. - Что я сделала… Что я чуть не убила Нико и вывела из игры Бьянку. Подговорила Персефону, - пораженная, говорила я. – И что теперь будет? Поля наказаний? Аид ухмыльнулся: - И когда же ты, Эмили МакГиннес, успела так поглупеть? Этот вопрос, ироничный, совершенно выбил меня из колеи. Нахмурившись, я лишь растерянно покачала головой. В глазах хозяина подземного царства блестели насмешливые огоньки, слишком дружелюбные. Характерным движением руки сгустив тени, наигранный такой жест, Аид достал из них клинок. Стоп. Быть такого не может! Мой клинок! Предчувствие, хорошее, щемящее, чего-то хорошего, забрезжило впереди. Замешкавшись на секунду, я рассмеялась. Рассмеялась от облегчения. - Согласна ли ты, Эмили МакГиннес, вступить в войско Повелителя Царства мертвых? – произнес он неожиданно серьезно. - Что? – пролепетала я. – Вы… – Готова ли ты принести мне клятву верности? Один смешной авгур сказал мне однажды, что судьба моя – служить Аиду... Черт возьми, а он же не шутит! С каждой секундой улыбка на моем лице становилась все ярче и ярче. Стало быть, я смогу снова управлять тенями? Смогу жить в них? Буду противостоять Гее? От одной только мысли о втором шансе, о том, что моя игра не проиграна, я умирала и рождалась заново. - Конечно! – выпалила я. Ухмыльнувшись, по-доброму так, по-родному, Аид передал мне клинок. Обхватив оружие обеими руками, я усмехнулась. Немного грустно. Не знаю, правду сказал Нико или наврал: стану ли я когда-нибудь живой снова, смогу ли сбежать с ним в тени, как мечтала... Но, как бы то ни было, это будет уже совсем другая история.