Если мир сошел с ума

Очередная последняя непоследняя часть. И да, я снова не смогла положить конец этой истории. Рука не взяла. Рассчитывала на 3-4 страницы, вышло 10. Итог: плюс одна глава и я обманула вас, читатели, если таковые все еще имеются, снова. Прошу прощения. Ваш Автор. *** - Как… свежо, - прошептала Хэйзел. - Действительно, - хмыкнул парень, покачав головой, словно бы чем-то недовольный. Ухмыльнувшись, я посмотрела на Нико. Поймав мой взгляд, обычный, ничего не значащий, счастливый донельзя, он улыбнулся мне. Получилось. У нас получилось! - Хэйзел? – позвала ее я. Тряхнув кудряшками, девочка повернулась ко мне, благодарно, практически фанатично глядя на меня. Отметив это, мысленно пообещав себе воздвигнуть в свою же честь памятник, как-нибудь потом, когда это все закончится, я продолжила: - Как ты себя чувствуешь? Глупый вопрос, наверняка. За спиной дочери Плутона я увидела насмешливую улыбку ее братца, язвительную такую, до жути любимую. - Замечательно! - выдохнула малышка. Она стояла, глядя на небо, на жухлую листву, бродила глазами по скучным пейзажам аллеи, пытаясь запомнить каждую мелочь. Так трогательно, чуть ли не бережно переступала с ноги на ногу, продрогшая, видимо боясь повредить землю под ногами. Я невольно задумалась о том, что бы чувствовала я на ее месте… Тот же трепет, ту же осторожность, наверняка. Господи, я бы вообще боялась сдвинуться, нарушить эту сказку, этот странный нечерный покой. Я посмотрела на асфальт под ногами. Мокрый от недавнего дождя. Прошлась из конца аллейки в конец взглядом, натолкнувшись впереди на какую-то улицу, где, гудя, гнались друг за другом автомобили, нарушая естественную тишину ревом тормозов, гудками и криками. Солнечный свет, коего, к слову, было не так уж много, как хотелось бы, заслоняли неоновый свет баннеров все с той же оживленной улицы и люминесцентный из окон многочисленный новостроек, что выходили прямо на эту уединенную улочку. Людей не наблюдалось. Только молодая мамочка с ребенком пересекла дорожку где-то далеко, да какая-то группа подростков, быть может, чуть младше меня, прошмыгнула мимо, глазом моргнуть не успели, что-то вереща. Нико проводил их недовольным взглядом. Подняв глаза к чернильному небу, я, не желая вытягивать из Хэйзел слова, пыталась понять, где мы находимся. Уверенности в том, что это Нью-Йорк у меня не было и малейшей. - Я… я не понимаю, что именно произошло, - заговорила вновь Хэйзел. Тихо. Преувеличенно тихо. - В какой-то момент мне показалось, что я потяжелела, - и, в ответ на мой удивленный взгляд и любопытный вздох друга, поспешила объяснить. – Правда, потяжелела! Будто не весила совсем нисколько, а сейчас… Потом я поняла, что чувствую. Чувствую землю под ногами, чувствую ветер и твои, Эмили, руки тоже чувствую! Раньше, когда я была… мертвой… Когда я была мертвой, я видела, но мало что чувствовала, скорее заставляла себя чувствовать. А сейчас это выходит непроизвольно. И я дышу! И мне холодно! И я снова ощущаю землю! Слушая ее, этот несвязный поток эмоций, светлых, чистых, отмахиваясь от мыслей о том, что такое умереть, я улыбалась, робко так. Радость, какая-то теплая, и любовь к этой девчонке, сестринская ли, материнская, кто разберет?, согревали. Бесконечная усталость и дурное предчувствие отошли на второй план, тактично уступив место какому-то сказочному состоянию. Вина, тяжеленный камень, свалился с души, разбившись на мелкие части. Дышать стало даже легче. Гея проиграла. На этот раз с треском. Хэйзел с нами. Нико рядом. Я вдруг поняла, что готова расплакаться. От счастья? Да, и от него тоже… И от безумного желания укрыться от всего этого. Остановить время на этом моменте. Чтобы не было больше сокрушительных падений, пусть история будет недосказанной, но последнее слово за нами, последний бой выигран… Острая необходимость оказаться в объятиях Нико душила, подмывала. Я почувствовала, что сознание ускользает, а сердце начинает биться быстрее, бешеное. Мысли, чертовы-чертовы мысли, неожиданно развернулись в обратном направлении, переключившись с Хэйзел, смерти и победы, на него. Сладость всего этого, какие-то странные черты… Я одернула себя, запрещая даже думать о чем-то подобном, о чем-то таком запретном, о чем-то таком, о чем я никогда не думала так, на полном серьезе с непонятной дрожью в коленях. Чувство с берега Стикс обернуло меня махровым одеялом, накаляя и без того горячий воздух, сбивая дыхание к чертям. Ни вдохнуть, ни выдохнуть. - А еще… - Хэйзел все еще говорила что-то, восхищенно. Я не слышала. Не слушала. В упор глядела на сына Аида. Глядела, пытаясь найти ответ на один-единственный вопрос: удастся ли мне перекупить собственную судьбу? А сможет ли он сохранить свою новую, с новой сестрой? Нервно, до боли, пронзившей все тело, настолько сильной, что желание ярко-красное, ясное, рассеялось, закусила губу. И, кажется, до крови. Но… Какая кровь? В голове застучали ритмично, молотом слова Геи о том, что теперь я в ее руках и дар, вернее проклятие, Стикс тоже. Страх, подкрепленный мыслями о шаткости нашего положения, ударил по мне, взрывная волна, сшибая с ног, оглушая. Спокойно, Эмили. Мысли, слишком разные, чтобы удерживать их под контролем, следить за каждой, мешались. Какая-то часть меня была вне себя от счастья, другая предупреждала о том, что расслабляться опасно, третья тряслась от смутно знакомого страха потерять все. Азарт опалял щеки, призывал оспорить Гею. Плюсом ко всему были чувства к Нико, одурманивающие. Держи себя в руках, прошипела я про себя. - А еще я хочу кушать! – долетели до меня слова Хэйзел. Услышав их, я изумленно посмотрела на девочку. - Значит, найдем в кафе, - улыбнулась я. – Вот только… Я никак не могу понять, где мы? - Вашингтон, - прокомментировал парень. - Ты был здесь? – спросила я. - Да, по заданию отца. Понятно, отвечать не хочет… Любопытство, мое вечное любопытство, завертелось внутри, сгорая, изнывая от догадок, практически выкрикивая вопросы из ряда «почему?», «зачем?», «когда?». Тяжело вздохнув, отдав добрую половину души дьяволу ради того, чтобы заглушить этот противный тоненький голосок, норовящий вывести меня и Нико заодно из себя, я задала вопрос на другую тему: - У нас есть деньги? И тут же полезла проверять собственные карманы. Надо было взять сумку. Недовольно надув губы, изогнув брови, я пролазила сначала джинсы, затем куртку… Полубоги последовали моему примеру. О, что-то есть! Подковырнула бумажку ногтем. Так… Ну же! Нетерпеливо подергав потайной карман, шепча под нос самые страшные проклятия, я с превеликим трудом извлекла оттуда пятьдесят долларов. Скептически осмотрев бумажку, я грустно улыбнулась, вспомнив, откуда у меня эти деньги. Весной, когда я последний раз надевала эту старую, еще мамину куртку, мы с тетушкой сильно поругались… Я еще тогда деньги от нее прятала по всем уголкам. Помнится, я тогда первый раз заявила ей о своем намерении сбежать из дома и пожелала множество приятных вещей в придачу типа сгнить в этой дыре или отравиться своей этой дрянью. Я поежилась, обожглась о стыд. Собственные слова, произнесенные давно и, как казалось, прочно забытые, внезапно всплыли в голове. Я провела пальцем по бумажке. Палец предательски дрогнул. Сердце, отвалившись, отколовшись, упало к ногам. А что, если я этими словами купила ее судьбу?.. Фантазия услужливо нарисовала перед глазами тетю Элизабет, сгоревшую в черной-черной от копоти квартире, моей квартире… Затем картинка сменилась, являя ее на полу в неестественной позе, бьющуюся в кошмарной судороге, с пеной у рта… Ледяной страх сковал меня. У меня никогда не было родителей. У меня никогда не было настоящих друзей до Нико. Кроме неё… Неё. Беспричинное чувство вины сбило с ног, встряхнуло, оставив в растрепанных чувствах. Криво улыбаясь неизвестно по какой причине, я взмолилась Аиду. Просила помочь тетушке. - Пошлите, - сказала я тихо, упавшим, практически мертвым голосом. Мне показалось, что половины меня уже не было. А другая половина ходила ходуном, странным образом сохраняя свою целостность только ради брата и сестры. - Где-то на улице должно быть кафе, - добавила я. Нет, Эмили, нет. Этого не может быть. Не тебе решать, как ей умереть, дура. Ты не могла наложить на нее проклятье. Ты не могла… - Жизнь, вообще, предсказуемая штука, тебе так не кажется, дорогая? – прошептала Гея мне на ухо. - Заткнись, - зашипела на нее я. Голос земляной женщины вызвал у меня непреодолимое отвращение. Передернув плечами, я, взяв Хэйзел за руку, улыбнувшись ей, наверняка, совсем неестественно, запрятала деньги в карман курки, теперь внешний, поближе. Отвлекись, Эмили. Давай же! Ты сильная. Ты не должна обращать внимания на все эти уловки, на все эти иллюзии! Ей просто так надо, ей надо заморочить тебе голову… - Какие у нас планы? – поинтересовалась я. - Найти банк и взять деньги на номер в гостинице, - предположил парень. - Думаю, нам стоит вернуться в Нью-Йорк, как мы и хотели изначально. Только через продуктовый магазин, хорошо? У меня в холодильнике мышь повесилась, - пробурчала я. - Ты живешь в Нью-Йорке? – переспросила Хэйзел. Я кивнула. Мы медленно шли по аллеи навстречу улице. Дочь Плутона восхищенно осматривалась, то и дело ахая, обращая наше внимание то на одну диковинку современного мира, то на другую. Бурю эмоций у нее вызвал планшет в руках у прошедшего мимо незнакомого парнишки, огромные его наушники и, конечно, автомобили. Чтобы не обижать девочку своим молчанием, грустью, почему-то уверенная, что для нее я должна быть всегда мила и приветлива, как и для Нико, я отвечала на всплески ее эмоций. Полубог тоже подключался время от времени к нашему обсуждению. Уверена, он рассказал бы многое Хэйзел, если бы сам знал чуть больше… Сначала я говорила несколько сухо, за что была удостоена едва заметного прикосновения. Парень аккуратно, с дикой нежностью и заботой, провел пальцами по моей свободной ладони. Его тепло привело меня в чувство. Я глянула на него, виновато улыбнувшись. - Она? – одними губами спросил он. Я кивнула, прикрыв глаза. - Ты умница, - снова шепотом. Я повела плечом, неуверенная, но, заметив в его глазах озорные нотки на фоне усталости и поддержку, заставила себя отпустить все эти мрачные мысли, мысленно ругнувшись. Миновав стройные ряды деревцев, искусственно посаженных здесь, среди камня и машин, мы попали в самое пекло. Толпа, живое существо, двигалась, подчиняясь своим каким-то правилам, кружа голову, заражая суетой. Люди, толкаясь, лезли вперед, нетерпеливо закатывая глаза и сыпля своими «извините», «простите», «нельзя ли побыстрее» на каждом шагу. Завидев на лице Хэйзел шок, изумленную улыбку, я ухмыльнулась. Поднявшись на носочки, чтобы хоть как-то быть выше толпы, я высматривала в округе симпатичные места, где вкусно готовят. Отыскав такое, далеко не сразу, но все же отыскав, избрав лучший способ добраться дотуда, я крикнула: - За мной! Петляя меж людей, ловко уклоняясь от людских сумок и локтей, а также старательно убирая собственные бедные ноги от чужих опасных ботинок, внутренне сгорая, держа дочку Плутона крепко-крепко, до боли в пальцах, пробиралась к кафе. Преодолев все препятствия на пути, мы оказались у дверей неизвестного мне кафе. Нико, истинный джентльмен, распахнул передо мной и Хэйзел входную дверь. Напомнив ему о том, какой он зануда, скорее из вредности, чем из возмущения, я шагнула внутрь. Запахи кухни накинулись на меня, ненасытные, пробираясь под одежду и осторожно шепча на ушко, напоминая, как сильно я голодная. Скользнув глазами по уютному зальчику в насыщенных тонах приглушенно красного и спелого апельсина, обнаружив огромную очередь в кассу, быстренько смекнув, что мест нам может не хватить с большой вероятностью, я прошептала другу: - Мы занимаем места, ты заказываешь ужин. Сунув ему деньги, дождавшись ошалелого «да», я потащила Хэйзел к облюбованному столику у окна. Девочка с огромными от удивления глазами поплелась за мной. Заняв место на мягком диванчике, скидывая с себя куртку, усаживая девочку напротив, я сама приживалась к атмосфере этого шумного местечка. Приятной атмосфере. - Эмили, а теперь везде так… - начала дочь Плутона тихо. - Шумно? Многолюдно? – догадалась я. – Да, практически везде. - И везде такая музыка… Музыка? Нахмурившись, я прислушалась к незатейливому мотиву, играющему в кафе. С трудом разобрав слова, я невольно рассмеялась, сказав, что все пошлости, присутствующие в этой песне, еще детский лепет по сравнению с некоторыми экземплярами. Хэйзел недовольно покачала головой, насупившись. - Разденься, - посоветовала я ей. – А то сейчас жарко станет. Обведя взглядом народ в этом помещении, убедившись, что большинство из них без верхней одежды, девочка скинула пальтишко с худеньких плечиков, аккуратно сложив, поместила его рядом с собой. Я обернулась на друга, проверить, как у него дела, как продвигается очередь. Прищурившись, пыталась найти его в куче народа, ухватиться за родные неряшливые волосы, черные бездонные глаза или за хвосты хитрых теней. Но вместо этого наткнулась на нечто такое… Кровь в жилах застыла. Крик застыл в горле, непроизнесенный. Самый страшный мой кошмар. Пронзил сердце. Выдернул его из груди и забросил на другой конец света. Конец. Именно конец. Губы пересохли, покрылись жуткой коркой. Я облизнула их запоздало. Дрожь прошлась по всему телу. В голове билась лишь одна мысль. Мы проиграли. Мы все проиграли. На раз-два. Страх холодной рукой схватил меня за шею сзади, тряхнул хорошенько, показав всю мою беспомощность. Кровь застыла окончательно. Распалась на красноватые льдинки, колючие жутко. Я почувствовала, что все против меня. Собственная кровь не желала течь. Мышцы сводило. А страх перекрывал дыхание. Мимолетное желание залезть на стенку, как тогда… Как тогда, в прошлом… В не моем прошлом. Время. Время. Время. Его больше не было. Предчувствие ударило меня по лицу, раскрыв все карты в один миг. Как же все… Я задохнулась. Все вдруг стало ясно. Все, до последнего. До единого. Мы проиграли. Господи. Аид! Нико! Я хотела позвать обоих, но горло пересохло, я не могла кричать. Стоны срывались с губ. Я вскочила с дивана на ватных ногах. Почему? Почему никто, никто из людей не замечает этого? Почему?.. Безвыходность положения убивала. Темнота, земляная темнота, до ужаса, до оцепенения мне знакомая, ползла прямо навстречу мне и Хэйзел. Клубясь, слишком явная, неприкрыто опасная, открытая, стекалась ото всюду: капала с потолка, вылезла из-под земли. Человек за соседним столом рассыпался, разложился на эту тьму, превратился в нее, угрожающе плывя в нашу сторону. - Мамочки… - прошептала у меня за спиной девочка. Ее голос, такой жалкий, такой испуганный. Я буквально почувствовала, как Гея улыбнулась у меня в голове, довольная. Обратный отсчет пошел. Десять… Меня трясло. Мозг работал по программе, неизвестной мне спасительной программе. Он кричал, умолял бежать, уносить ноги. Прыгать в тени и дело с концом. Он говорил предать. Он хотел предать. Я металась из стороны в сторону. Схватила Хэйзел за руку. Великий Аид, какие маленькие у нее пальчики… Как их легко… Я не хочу умирать! Я не хочу умирать! Мне хотелось кричать об этом на весь свет, во весь голос. В какой-то миг мне даже показалось, что я и орала это. Орала, что было силы. И эхо, страшнейшее эхо, проносилось в голове, одинокое. Я не хочу умирать так! Я не умру! Я не умру! Аид, помоги. Нико!.. Нико!.. Нико?.. Воспоминание о том, что парень остался без сил, без связи с тенями, меня добило. Удар в спину. Гея тихо достала козырную карту из-под стола. В тихушку припрятанную. Змеи, огромные змеи показали свои тела из тьмы. Настоящая война, настоящее восстание было не в подземном царстве, настоящее восстание здесь и сейчас… В моей голове. Вокруг меня. Разожженное мной же. Моим выбором. Я рассмеялась. Истерично. На другое не было сил. Мой хохот смешался со слезами, градом катящимися по щекам. Меня трясло. Ноги подкашивались. Руки сжимались самопроизвольно. Хэйзел что-то замычала рядом, то ли от страха, то ли от того, что я ей сломала пальцы. Господи, какая же я дура… - Повелитель, простите… - шептала я, заведенная. – Повелитель, я не знала! Повелитель Аид… Эта тьма и чудовища в ней. Я прекрасно помнила, что они сделали с Нико и с его отцом в Эпире. Они мечтали их затянуть туда, на сторону мертвых, вот так, обхватив вокруг… Тартар! Конечно же, Тартар! Почему же я поняла это сразу?! Ведь у нас с Нико была мысль… Врата Смерти в Тартаре! Вторая их часть там, откуда нет выхода. И я собственноручно подписала нам троим смертный приговор. Мы окажемся в Тартаре, мы провалимся туда, если не… Не сбежим в тени! Давай, уходи, Эмили! Уходи, пока у тебя есть силы. Плюй на все и сматывайся. Ты еще можешь… Эгоизм, самолюбие и здравый смысл были заодно. Действительно, шансов у меня больше, чем у кого-либо в этом зале. Нет. Нет! Я не отдам тебе девочку! Непроизвольно, непроизвольно тени закружились вокруг меня. Ершистые, они кинулись на тьму. Смелые и глупые. Их разрезало. На части. Каждую клеточку их маленьких телец. И рассекло меня на части какой-то странной, новой болью. Я ощущала, как быстро утекают силы, как дыхание сбивается и тени, хлещущие из меня, погибают, проглатываются, уносятся… - Эмили? – позвала девочка. – Ты знаешь, что это? - Нет! Гея! – выплюнула в ответ я. - Гея?.. – пораженная, прошептала Хэйзел. Темнота тут же отреагировала на имя своей повелительницы. Всколыхнулась, устремила свои невидимые глаза на дочь Плутона, вытягивая из нее силы. Бросок! Тварь, смутно похожая на дракона. Не думая, не мысля, бесконтрольно я выпустила в змея новую порцию теней. Тот зашипел, недовольно поглощая этих маленьких существ, отбирая еще часть меня. Хэйзел что-то бормотала рядом. Смысл слов во всеобщем хаосе, грязном, земляном, в криках людей разобрать было невозможно. Я уловила лишь «отец», «Алкионей» и «проклятье». Я из последних сил сдерживала тьму и змей кольцом теней, непрочным и далеко не всесильным. Мы проигрывали. Минута осталась. Не больше. Минута. На полу образовалась кучка драгоценных камней. Минута на то, чтобы решить, что делать. Бежать одной, бежать вместе или… Последний вариант, одна мысль о нем, такая близкая, такая реалистичная, захлебывала, сбивала с ног и уносила в океан боли и растоптанных чувств, в океан несбывшихся надежд. Темнота Геи методично поглощала тени, а вместе с ними утекала и я. Воспринимать окружающий мир становилось труднее с каждой секундой. Дышать не получалось, легкие опалены. Движения сковывались нерешительностью, диким отчаяньем, нехваткой времени и чертовой безысходностью. Все рушилось, падало, сжигая последние мосты, последние надежды. Паника съедала меня. В голове появлялось ежесекундно несколько вариантов действий, я бросалась на одно, но тут же исчезало другое, вскрывались все новые и новые прорехи в нашей защите. В чем-то выигрывая, я проигрывала в другом. Возможности достать клинок из-за пояса не было. Я опиралась на импровизированную стену из теней, защищающую нас от монстров. Стояло убрать ладонь, колыхнуться, барьер мерк, сваливался, облезал… Уверенность в то, что у меня есть минута таяла, а о том, чтобы бежать по истечению этого времени не стояло и вопроса. Почему? Зачем? Что меня держало? Этот вопрос вертелся в голове. Ты же никогда не была честной, ты же не была благородной, Эмили! Враки. Я покачала головой, слабо улыбаясь. Чувство с берега Стикс и обещание Аиду-Плутону. Эти вещи – единственное живое во мне мертвой. Я рисковала. Рисковала. Кричала на Хэйзел, просила потерпеть. Зря, наверное… Я выискивала где-то там, где должны были быть кассы, там, где сейчас творился ад, там, где кричали люди, я искала Нико. Тьма закрывала обзор. Не разглядеть. Не было видно, смог ли он воспользоваться тенями, смог ли провернуть кольцо. Жив ли он вообще? Если мы уйдем, а он останется… В этом нет смысла! Ни в чем, черт возьми, тогда нет смысла! - Нико? Нико… Нико!.. – плакала я. Нет ответа. То срываясь на крик, то беззвучно шевеля губами, я безрезультатно пыталась отыскать его среди темноты. Страх, жуткий страх, исступление разогревали меня, прибавляя каких-то бешенных сил, сводя с ума. Чего ждать? Глупо и самонадеянно… А еще страшно. Страшно до холода по спине, до дрожи, до боли. Если бы он был жив, он бы нашел способ добраться до нас. Он бы подал знак. Он бы не бросил. Я шмыгнула носом. Его уже нет… Его уже нет. Нико умер. Барьер теней пал под напором тьмы. В этот же миг за ногу меня схватило чудовище. Обвило свое тело вокруг лодыжки и резко дернуло на себя. Я не успела подать и голоса. Где-то сзади закричала Хэйзел. Я откликнулась на ее крик своим истошным. Темнота захлестнула меня. С головой. Вдох сделать невозможно… Нервный хохот конвульсиями прошелся по телу. Меня этим не убьешь! Я пыталась схватиться ногтями за абсолютно гладкий пол, не получилось. Пыталась вырвать свою ногу из мертвой хватки твари. - Нико? – позвала я. Голос, слабый, безжизненный, прорезал тьму в пустую. Друга больше не было. Сердце окончательно разорвалось. Сердце раскололось. Стерлось в крошку. Душа развеялась. Вряд ли кто соберет… Мысли разбегались. Опоры не было. Смысла не было. Желания не было. - Аид… - простонала я. Чудовище с размаху ударило меня о стену кафе. Звон битой посуды, и что-то острое вошло в шею, оставив вмятину. Бросок в другую сторону. Сил сопротивляться не было. Звон. Жуткий звон. И полет. И холод. Гул машин. Крики людей. Что-то твердое под спиной. Что-то очень твердое. Каждая частичка моего тела болела, ныла, плакала. Мысли слабо шевелились в голове. Слишком слабо. Ничего не оставалось. Ничего не было, кроме смерти Нико. Проиграла. Сломленного состояния и сломанного голоса едва хватило на фразу: - Марк, отнеси Хэйзел домой. Не знаю, услышал ли меня скелет. Боясь сдаться, противясь одной мысли о том, что могу сдаться, но готовая согласиться с вечным поражением, разрываясь, чувствуя, что сил уже нет, что все пошло не так, что судьба, моя судьба, продана, я шевельнула рукой. Жуткая боль. До звона в ушах. До тьмы в глазах. Кажется, я все-таки сильно ударилась головой… Я провела рукой по поясу… Клинок. Где мой клинок?.. Ох. Вылетел. Растяпа, потеряла… Ха. Миг – и клинок перед глазами. Прямо над головой. В руке какого-то монстра. Машинально, руководствуясь страхом, жуткой паникой, я бросилась назад из положения лежа. Подняться не получилось, далеко отползти тоже. Вновь упала, вновь стукнула головой, морщась. Не хочу… Не хочу… Тени, тени, миленькие! Помогите, пожалуйста! Прошу! Страх, подлый страх за себя, горел во мне ярким пламенем. Пустота, только собственные стоны и мольбы о пощаде. Трусливые, жалкие. Ненависть к себе за минуту слабости бродила по закоулкам разбитой в дребезги души, не обозначаясь, не налегая, позволяя насладиться ничтожностью момента. Я не хочу. Я не могу умереть! Это не может быть так! Последний вдох. Яркая вспышка страха. Удар по голове. Боль. Нестерпимая. Сильная. Я изогнулась под ее действием непроизвольно, пытаясь избавиться, сбросить с себя эту тяжелую ношу. Наивная. Собственные стоны эхом. Тени хватали за руки мимоходом. Чувств нет. Тишина.