Трудный возраст

— Ты так и не сделала для меня бит, — вдруг сказал он, при этом нарушая неловкую, повисшую в воздухе тишину. — Я и не собиралась, — спокойно сказала я, не отрывая взгляд от фонарей, что всё время повторялись, — люблю ночную Москву, — как-то мечтательно сказала я, — она становится какой-то... какой-то, — попыталась найти подходящее слово. — Родной, — прервал мои поиски слова он. — Да! — неожиданно и восторженно воскликнула я, — Точно! Родной! Я чертовски бываю счастлива, когда мне удаётся выскользнуть из дома ночью. — Какая плохая девочка, — он усмехнулся. — Возможно. Я и не пытаюсь быть хорошей. Это слишком уж скучно. — Думаю, мы подружимся. — О, нет, чувак, — рассмеялась я, он тоже оголил клыки, — не думаю. Как говорил ты, нам с тобой не по пути. — О, да! - захохотал он, — ты определённо мой самый любимый хейтер. Все песни мои знаешь. — Нет уж, чувак. Я знаю, потому что у меня нет выбора, так как мой братец твой фанат, твои треки по всему двухэтажному дому играют. — Видимо, хороший вкус от родителей весь перешёл к брату, — съязвил он, — а тебе лишь вредность досталась, — артистично выдохнул, — бедная девочка. Да, подъёб засчитан. — Ты давай не меня жалей, а на дорогу смотри, — фыркнула я, — умник блять нашёлся. Он улыбнулся и свернул в тёмный переулок. Двор, куда мы заехали, словно был вообще отдельным от города. Он был охвачен тьмой и пустотой. Вокруг не было ни души. Так как машина ехала очень медленно, ветер уже не бил меня по лицу, и я могла осмотреться лучше. Двор был окружён пятиэтажкой, и лишь из нескольких её окон горел тёплый свет. Видимо, тут мало кто живёт, либо время пролетело незаметно, и все уже спят. Но это сейчас не важно. Важно то, почему я здесь. Ведь ещё неделю назад, я была у него дома, и он жил в роскошном районе. — Куда ты меня привёз? — любопытно спросила я. — В квартиру, которую я снимаю, — спокойно, будто немного удивившись от моего простого вопроса, ответил он. — Но у тебя же другая была. — Я их меняю часто, — сказал он и остановил машину. — Как и девушек? Нет, ну а что? Как можно пропустить такой момент подъёба. — Много болтаешь, выходи. Я с довольной улыбкой вышла из машины. Я вошла за ним в один из подъездов. Мы поднялись по лестнице пару этажей, и вскоре, остановившись, он положил ключ, что всё это время крутил у себя на пальце, в замок и, повернув пару раз, открыл дверь. Мы вошли в тёмный дом, и только после того, как дверь захлопнулась, он протянул руку и включил лампочку, которая моментально осветила небольшой коридор и его белые стены. — Миленько! — отозвалась я и протянула шею в ожидании чего-то из темноты, которая всё ещё царила за пределами коридора, — а где же Бося? — У Панка. На пару дней у него оставил. — Жаль, - разочарованно выдохнула я, — я вообще ради неё ехала сюда. — Ох, спасибо, — обиженно бросил он. — Не слишком скромно по сравнению с предыдущей квартирой? — спросила я, когда мы вошли в кухню, и я поставила свою сумочку на стул. — Заткнись, — как-то сексуально сказал он и, уставившись на меня, сократил расстояние между нами, — ты же понимаешь, что я тебя не для разговоров сюда привёз, — я, честно удивляясь, нахмурила брови, — снимай! — Что снимать? — в недоумении спросила я, заодно сделав шаг назад. — Платье снимай! Приказ этот прозвучал словно гром среди ясного неба, и, мне кажется, я аж подпрыгнула от неожиданности. Я сделала ещё несколько шагов назад, не смотря вообще никуда, и нога моя на неудобных и чужих для меня каблуках подвернулась, и я упала. Но упала я не на пол. Что-то мягкое оказалось подо мной. Это был диван. И, воспользовавшись моим положением, Глеб навис надо мной, ладонями упираясь в спинку диванчика. — Как же легко тебя пугать, — оголил он зубы с победной улыбкой. — Я не испугалась, — упрямо возразила я. — На тебе лица не осталось после моего "снимай", — он схватил меня за талию и поставил на ноги, — я иду спать. — Грубиян! — бросила я следом, — ты даже даму выпивкой не угостишь? — Не Грубиян, а Голубин, — дразнит ещё, — с чего бы это? — Ну я хотела выпить на вечеринке, но не смогла, — я сделала щенячьи глазки и игриво выдала, — ну не уснуть же мне сегодня трезвой. Глеб нехотя подошёл к холодильнику и открыл его. Я победно улыбнулась. Он вытащил оттуда бутылку вина. Осмотревшись внимательнее, я смогла прочесть "Sauvignon Blanc". — Цени это! Не каждому даю. — Ох! — артистично выдохнула я, — спасибо, месье! Я последовала за ним, мы сели за стол под окном. Я увидела полнолуние и, до того как сесть тоже, выключила свет. Он посмотрел на меня одобрительно и усмехнулся. Два бокала на столе наполнились белым вином. Мы сели под окном, друг напротив друга, и передо мной было его самоуверенное лицо, слабо освещённое лунным светом. — За твой хейт! — поднял бокал он, и уголки его губ тоже поднялись. — За твою мерзость! — тоже подняла бокал с ехидной улыбкой. Мы чокнулись и медленно выпили содержимое, при этом не отрывая друг от друга прожигающий, ядовитый взгляд. Впрочем, вечер культурных людей, чем-то напоминающий романтику, закончился вместе с первой бутылкой вина. И начались бешеные танцы. Под Нирвану мы странно двигались, как дикари танцевали, будто вокруг костра. Я крича, подпевала песню, а Глеб, корча рожи, дёргался, держа в руках вторую бутылку вина. Его элегантная рубашка давно была порвана и валялась где-то на полу. — Юху! — кричала я, прыгая с дивана на пол, — как же я ненавижу этот мир, — громче крикнула я, под рокерские движения. — Да, блять, — с таким же криком согласился Глеб. Мы рухнули то ли на пол, то ли на диван, только после того, как соседи бешено начали долбиться в дверь. Мы сидели и разговаривали о чём-то. О чём, увы не помню. Два пьяных дурака, ненавидящие друг друга, уснули друг на друге, не понимая, как провалились в сон. Утро обещало быть "добрым".