Трудный возраст

Человек в капюшоне начал бить Сашу, что лежал на асфальте, а тот, держась за живот, кашлял. Я схватилась за голову, в попытках прийти в себя и понять, что же происходит. Вдруг незнакомец схватил меня за руку и начал тащить. Я не сопротивлялась, только оглядывалась и смотрела на Сашу. Мы прошли молча несколько минут. Вскоре мы вошли в парк, но ночью, что уже спустилась на город, этот парк был похож на богом забытое место. Неизвестный посадил меня на скамейку и снял с себя капюшон. Я прищурила глаза и в этой темноте еле узнала Панка. Я пробубнила что-то себе под нос. Панк сделал несколько шагов назад и потерялся во тьме. И только после этого я увидела огонёк сигареты недалеко от себя. Огонёк приближался ко мне, но я не смогла до конца наблюдать за приближением, потому что меня вырвало. Эта сигарета упала перед моими глазами, и чьи-то руки собрали мои волосы, чтобы не мешали. Когда я еле дыша, подняла голову, на моё лицо вылилось огромное количество холодной воды. — Что-о, что происходит? — простонала я. — Почему ты, блять, всегда в каких-то проблемах, и я должен тебя спасать? — это был злой голос Глеба, — ты что, не поняла, что должна была сидеть дома, а ты идёшь непонятно куда и бухаешь. — Мне пло…плохо, — выдавила из себя я. — Что ты пила? — закричал Глеб, поняв, что теряет меня, — что ты пила?! — Мне очень плохо, — в бреду повторила я и закрыла глаза. Больше я ничего не помню.

***

Я открыла глаза от того, что Глеб лизал меня. Он лизал шею, потом щеки. Что он делает?! Почему он вылизывает мои веки. У него какое-то странное дыхание. Я открыла глаз, морща нос. Боже, это не Глеб, это Бося. Я поднялась на локти и поняла, что нахожусь в его постели. Я встала с кровати, и в глазах потемнело. Всё-таки, я заставила себя сделать шаги. Запах сигареты говорил о том, что в доме я не одна. Я нашла Глеба в гостиной, он просто стоял у окна, на полу была его тень, так как стоял он перед луной, и когда я вошла, он ни на миллиметр не шевельнулся и, выпуская дым, сказал. — Ты что, жива? Должен признаться, я удивлён. Бося легла у моих ног. — Почему я здесь? — тихо спросила я. — А ты хотела прыгать на хуе Сашечки? — язвительно бросил Глеб. — Тщательно подбирай слова, Голубин, — пригрозилась я, повышая тон, — кто тебе дал право привозить меня сюда?! Он резко повернулся ко мне, а затем прислонился к стене. — Сука, мне права не нужны. Ты не ахуела со мной так разговаривать? — Это ты ахуел, недорэпер хуев, — бесстрашно заявила я, — ты в курсе, что ты мне никто? Сначала Алекс, а теперь ещё и Саша?! Кто тебе дал право отталкивать от меня всех моих дорогих людей, — эти слова я кричала, чуть ли не срывая голос, — ты никто, Голубин, ты —никто. Никто, чтобы запихать мне в рот ремень, никто, чтобы держать меня, ломать. Никто! — я не знаю, что на меня тогда нашло, но я протянула руку, и под неё попалась ваза. Я взяв её, со всей силой отправила прямо на Глеба. Она разбилась возле него, но этот дебил даже не пошевельнулся, а Бося грустно проскулила, — ты! Я тебя ненавижу! Почему ты решил, что у тебя есть какие-то права на меня, — в след пошла вторая ваза, — сука, я же не избиваю твоих фанаток, — на этот раз под руку попалась небольшая керамическая фигурка, — недолюбовник хуев. Да у меня вся жизнь перевернулась после того, как я тебя встретила, — напоследок в Глеба полетел бокал шампанского. Тишина. Мы стояли под луной. Глеб всё также стоял расслабленно, среди миллионы осколков, вдыхая дым, будто ничего и не произошло. Его расслабленное лицо я видела сквозь свои волосы, что полезли на лицо из-за того, что я размахивалась. Я бешено дышала и злилась от его спокойствия. — Ты закончила? — расслабленно, тихо спросил Глеб и выбросил докуренную сигарету из окна. Я поправила волосы, отдышалась и ответила. — Да. — Поговорим? — Да. Мы вышли на балкон и прислонились к перилам. — Тебе дать лекарство от головняка? — любезно предложил он. — Спасибо, медсестра, воздержусь, — съязвила я. — Ладно. Тогда ответь мне, почему ты ведёшь себя так плохо? — Ответь мне, кто ты, чтобы решать, плохо я себя веду или хорошо, — я говорила тихо, спокойно, как он, ведь у меня больше голоса и сил не было, чтобы кричать. — Ты моя девушка, — я приподняла брови, — и если я не хочу, чтобы ты общалась с этими пацанами, то ты не будешь общаться. — Поправочка, Тутанхамон, я не твоя девушка, — я повернулась к нему, — ты думаешь, что тебе удастся поиграть в пару, а потом бросить? — я усмехнулась, — не, чувак, нет. Не в этот раз, — я опять повернулась в сторону города, — если ты делаешь это, чтобы не обидеть меня и, чтобы я не вскрыла вены, то расслабься. Этого не произойдёт. Я отдаю себе отчёт, что это я допустила, и что ты был пьян, — я улыбнулась из-за воспоминаний, — и, знаешь, я ни о чём не жалею. Спустя минуты тишины, Глеб заговорил. — Так вот, что творилось в твоей маленькой голове. Он уверенно подошёл ко мне сзади, я повернулась к нему, он прижал меня к перилам и взял за талию. Когда он потянулся за поцелуем, я отвела взгляд. — Ты же понимаешь, что если бы я хотел, я бы ушёл. Навсегда, — Глеб сказал это шёпотом, — хватит всё усложнять. Я просто хочу быть счастливым. — Я не смогу изменить характер. Не жди скромную, приличную, другую… — Ну… — улыбнулся он, — значит война. Его губы накрыли мои. Луна была единственным свидетелем нашего поцелуя. — Обещай, — сказала я, отпуская его губы, — обещай, что больше не тронешь моих друзей. Глеб закатил глаза и отвёл взгляд. — Чтобы они тебя на каждом углу целовали? — Возможно Саша что-то не так понял. Но мы же с ним столько лет общались, я ещё не знаю, как буду объяснять его избиение, — я обняла Глеба, — Хеопсик, ну прошуууу! Остынь, а! Немного спустя, он всё-таки обнял меня. — Ладно, но не смей больше идти и бухать, — я улыбнулась и поцеловала его в щеку, — и ещё, — вдруг оторвав меня от себя, начал он, — ты бросаешь курить. Это мне уже немного не понравилось. — Глеб… что… нет… — выдавила я. — Тсс! Если я увижу тебя с сигаретой, накажу страшно. Так страшно, что ты будешь жалеть, что родилась. Я сомкнула губы. — Ладно, — с вызовом воскликнула я, — тогда послушай мои условия, — Глеб в ожидании посмотрел на меня, — ты не трогаешь моё окружение, мою одежду и так далее. А ещё, голубчик, — ехидно улыбнулась я, — если я тебя увижу с какой-то фанаткой за чем-то большим, чем просто пофоткаться, — он прикусил губу, — то клянусь, тебе не поздоровится. — Договорились, — глубоко вздохнув, протянул руку он. Я прижала её, — всё, теперь ты моя девушка. — Ага, — бросила я. — Чё, блять, ага?! Где же фоточки, статус «в отношениях», все дела. Я рассмеялась. — Да засунь ты эти фоточки себе в жопу, Сименс, — он тоже рассмеялся, — а теперь, мне надо домой, а то мама снова меня оставит без интернета. Я ночью спала час, так как думала о Глебе, о наших отношениях. Что же будет дальше? Каким будет дальнейший путь с этим человеком и будет ли он вообще? Сколько нового мне предстоит узнать о нём. Смешно. Столько вопросов, а в ответ лишь мои чувства.