Трудный возраст

Дверь, снова новой квартиры Глеба, распахнулась. Он, держа меня за локоть, потащил внутрь и захлопнул дверь. Признаться, я очень боялась. Всю дорогу я дрожала и не осмелилась сказать ни слова и теперь я не знала, чего ждать от этого психа. — Глеб я всё объя… — Захлопнись! — перебил мой дрожащий голос Глеб и продолжил толкать меня, пока не прижал к стене, — ты чё, сука, в край ахуела? Чё за хуйня вообще? — Глеб рассмеялся, как псих, и мне показалось, что я потеряю сознание от этого зловещего смеха. После, он говорил расслабленно, — неужто моя девочка поняла, что зря связалась с таким как я, и решила, что, не взяв трубку, сможет убежать от меня, — я задрожала ещё больше, а он, усмехнувшись, нежно взял меня за подбородок, — не, детка, нихуя. Ты даже не представляешь, как влипла. После, он загнал меня в комнату и толкнул на кровать. Глеб навис надо мной, держа за запястья. — Глеб, — в панике начала кричать я, — Глеб, послушай, прошу! — Чё я должен слушать, а?! Чё?! Говори! — Глеб, я просто решила… решила что… — давай, Лина. Сейчас или никогда, — что между нами ничего невозможно. Его глаза полезли на лоб, но циничная улыбка никуда не исчезала. — Да?! — издевательски спросил он, — и как же ты это решила? — Я не хочу. Мы с тобой из разных миров. Тот день был ошибкой, мимолетная слабость и ничего больше. — Почему ты врёшь? — в гневе закричал Глеб, — ты же просто боишься меня, так ведь?! — я от его крика зажмурила глаза, и слёзы, что мучали меня всё это время, наконец-то вырвались наружу, — ответь же мне! — Нет, это не так, — через силу ответила я заплаканным голосом. — Пиздаболка! — усмехнулся он, — ну тогда открой свои чёртовы глаза, и, смотря в мои, скажи, что не любишь, и что я для тебя ничего не значу. Я заставила себя и распахнула глаза, но не смогла посмотреть на него. — Я тебя не лю… — В глаза смотри, — сквозь зубы прошипел он. Я так и не смогла сделать этого. Глеб наклонился, и я наконец-то почувствовала губы, по которым я так сильно скучала. Его руки начали гулять по моему слабому телу. Он встал и, смотря мне в глаза, снял с себя одежду и опять навис надо мной. — Если я сейчас тебя грубо отъебу, ты будешь ныть. Но признай, что ты это заслужила. Я не смогла ответить. Он потянулся и снял со штанов, которые он только что снял с себя, ремень. Я выпучила глаза, и страх овладел мной. — Голубин, что ты собираешься сделать? — Прости, родная, но придётся заткнуть тебе ротик, чтобы мои новые соседи не вызвали полицию со словами «тут девушку насилуют». — Глеб, нет… Не успела я возразить, как он реально заткнул мне рот, а потом схватил за запястья, и я не смогла никак снять его. Глеб был явно не в себе. Он так легко порвал мою майку и без проблем избавился от джинс, что я от испуга забыла про слёзы. Резкий толчок. Я кричу, но ремень давит мои крики и стоны. Он продолжал вдалбливаться в меня и усмехался над моими стонами. Мне было реально больно, но, походу, это была его месть за мою безответственность. Знала бы, что будет так больно, взяла бы эту ебучую трубку. Не спрашивайте, сколько продлился этот ад, ведь я потеряла чувство времени. Хотя ад, наверное, сильно сказано. Я не могу сказать, что мне было совсем уж неприятно. Но, всё-таки, я почувствовала невероятное облегчение, когда он кончил мне на живот. Сняв с меня ремень, он, часто дыша, упал рядом. — Уёбок, — простонала я и услышала его ухмылку, — мне больно. — Вот так я себя чувствовал все эти 2 недели, — фыркнул он и, встав, взял свои вещи и удалился.

***

Я уставшая, с растрёпанными волосами, в порванной майке вошла в дом. Я вялыми шагами направилась в сторону лестницы. В этот момент мне больше всего хотелось упасть на свою кровать и уснуть, чтобы хотя бы на несколько часов не чувствовать боль. Но тут… — Лин! — послышался голос мамы из кухни, — Лин, подойди, детка. Я нехотя направилась на кухню. Там мама мыла посуду, а Макс ел хлопья с молоком. Мне очень не хотелось разговаривать, особенно, когда я знала о чём пойдёт речь, но, видимо, придётся. — Детка, что у тебя за друзья? — я виновато сомкнула губы и уже хотела начать оправдываться, но тут… — они такие хорошие! — радостно воскликнула мама, — хоть и причёски у них странные какие-то. — Что за друзья? — с набитым ртом поднял голову Макс. — Сегодня к Линке пришли, оба с длинными волосами, один блондин, другой брюнет. — Ха! — усмехнулся брат, — если бы это не были друзья Лины, я бы подумал, что это были Фараон и Панк. Мама, ничего не поняв, наивно сказала. — Нет, одного, кажется, звали Да… — Мам, мы с ними знакомы недавно, к тому же, мы не такие близкие друзья, — еле перебила я маму, чтобы та не выдала их имена. Мама с сожалением цокнула. — Жалко! Они мне очень понравились, особенно чёрненький. Мы ещё и с ним кофе выпили, — если бы мама знала, насколько мне не хотелось слушать это всё. — Мам, а Алекс? Он ушёл? — Да! — улыбнулась мама, — Панк и он ушли вместе. — Офигеть у нас сегодня много парней было. Да, Линка?! — пошло улыбнулся Макс. Но эти шутки меня уже не волновали. Меня волновало только то, что Панк ушёл вместе с Алексом. Тут хорошим и не пахнет. Я быстро поднялась наверх и позвонила Алексу несколько раз, но он не брал трубку. Мне очень хотелось, чтобы сегодняшний день прошёл, и я пошла в школу, чтобы увидеть Алекса и понять, что же происходит, или хотя бы убедиться, что с ним всё в порядке.

***

Войдя в школу, я сразу пошла в класс Алекса, но там его не было. Его одноклассники сказали, что он пока не пришёл. Я задумчиво вышла из его класса и по длинному коридору направилась в женский туалет. Я умыла лицо холодной водой и решила пойти домой, потому что мамы дома сегодня точно не будет. К тому же, быть в школе мне не хотелось, а тело моё до сих пор ныло. Я, рывшись в своём рюкзаке, вышла из туалета и столкнулась с кем-то. Подняв взгляд, я увидела Алекса. Он был в солнечных очках. — Алекс? Ты пришёл? Как ты? Он обошёл меня и медленно продолжил свой путь. Я, немного постояв в ступоре, принялась догонять его. — Эй! Почему не отвечаешь? Но он не останавливался. Я встала у него на пути. — Поговори же со мной! — попросила я. У него была ровная осанка, и из-за очков было невозможно понять, смотрит ли он на меня вообще. Я нервно сняла с него очки и под ними увидела синяк. — Чёрт! Алекс! — воскликнула я, — Мне так жаль! Очень больно? — Прости, но мы не можем больше разговаривать. Я нахмурила брови. — В смысле? О чём ты? Да-да, я знаю, что вчера был очень неприятный инцидент, но давай выйдем, поговорим. Я всё объясню. — Нет, Вайт Панк мне вчера чётко дал понять, что мне нельзя с тобой рядом стоять, если я не хочу умереть в столь раннем возрасте. Алекс опять обошёл меня, а я стояла там как вкопанная, пытаясь понять, что я только что услышала. Я пошла на задний двор школы, села на бордюр и начала курить. Сигарета мне помогла чуть-чуть. В ход пошла вторая, а затем ещё одна. Я была в ярости. Мне хотелось плакать от бессилия, но нельзя плакать. Никто не должен видеть моих слёз. — Так! — вдруг раздался громкий, строгий голос, и я сразу вскочила, — я не поняла. Что это тут происходит? — это была наша физичка, которая меня терпеть не может. Впрочем, у нас это взаимно, — Семёнова, ты что, куришь? — ехидная улыбка вперемешку с удивлением, — а ну-ка марш к директору, быстро! — Вера Сергеевна, я… — Живо я сказала! — закричала она. Мерзкая сука. Я закатила глаза и, накинув рюкзак на плечо, вошла вместе с ней в школу. Только этого мне не хватало. Спустя пару минут я сидела перед директором. — Итак! — строго начал он, теребя ручку, — в этом году ты сидишь на этом месте уже четвёртый раз. Драка, попытка убежать из школы, много отсутствий, хамство и невежливость, — он выпрямился на своём кожаном кресле и решительно посмотрел на меня, — но то, что ты куришь, для меня новость, — он обратно плюхнулся, — хотя, знаешь, я не удивлён. И знаешь, я безумно рад, что у меня наконец-то есть веский повод позвонить твоему отцу, — вот сучара. Он набрав номер, протянул телефон к себе и вскоре, заговорил. — Алё?! Вас беспокоит директор школы номер 34. Это Роберт Семёнов? — я хитро улыбнулась, — нет? Это не его номер? Ладно, прошу прощения. Он положил телефон на стол и с бумажки перед собой стал проверять правильно ли набрал. Поняв, что да, он посмотрел на меня. — Что за номер указан в твоём личном деле, Семёнова? Где настоящий номер твоего отца? Я победно улыбнулась. — Даже не знаю о чём вы, господин директор. У меня нет никакого другого номера. Может он сменил? Он сглотнул, пытаясь держать себя в руках. — Ах так?! Тогда дай мне номер своей мамы, — потребовал он. — Ай-ай-ай, — артистично покачала головой я, — как некрасиво брать телефон мамы своей ученицы. Хотели с ней познакомиться, так сказали бы сразу. Теперь у него разве что пар из ушей не шёл. — Перестань дурачиться, — он ударил кулаком по столу. — Ладно-ладно! Вы что, шуток не понимаете? Просто у моей мамы нет телефона. Ахахах. Мне хотелось заржать от того, как из-за нервов у него вздрагивали губы. — Ладно, тогда сейчас мы спросим твоего брата, может у него есть номер. — Прошу! — любезно ответила я. — Анночка, — позвал он, и в кабинет вошла секретарша-шлюха, — Анночка, дорогая, Семёнова ко мне, сейчас же. Анночка кивнула и удалилась, а директор продолжил сверлить меня взглядом. Вскоре, в кабинет вошёл Макс, увидев меня, он улыбнулся. Он знал, что поход к директору для меня веселье. — Здравствуйте, — сказал он. — Дорогой Максим, — начал этот ублюдок, — позволь спросить у тебя номер твоей мамы. Макс посмотрел на меня, но с моей стороны не было ни одного намёка. Я знала, что братик поймёт всё и без него. Спустя несколько секунд, он сказал. — Знаете, так получилось, что у неё нет телефона. Директор сморщил нос. — Да?! И почему же? — Понимаете, она уронила его в туалет. Представьте себе, она даже не знала, и я, не увидев его, справил нужду. Всё, я зажмурила глаза и сомкнула губы, чтобы не заржать окончательно. Директор сжал кулак и сквозь зубы сказал. — Быстро уходите, пока вы меня до инфаркта не довели. И чтоб глаза мои вас не видели. Мы довольно ушли. Это было весело. Немного заржав вместе с братом, мы расстались. Я вышла из школы, но мне больше не хотелось идти домой. Я пошла в свой любимый бар, где работает мой давний друг. Там я была до вечера, пока не поняла, что уже наступили сумерки. Так как я была пьяна, мой друг решил меня проводить. Мы вышли из бара и медленно начали шагать по пустой улице. — Ты какая-то странная сегодня, — вдруг сказал Саша. — Почему? — Не знаю. Ты грустная почему-то, — он улыбнулся, — но тебе и грусть к лицу, — я почесала голову, — ты такая красивая. — Брось! — усмехнулась я. — Нет, правда. Ты что, мне не веришь? Я рассмеялась. — Не очень. Он прижал меня к стене. — Ты самая красивая девушка на свете. Он меня обнял. — Эм… Саш? Что с тобой? — спросила я своим пьяным голосом и попыталась его оттолкнуть, но у меня не было сил. — Я столько времени люблю тебя, а ты даже не смотришь на меня. — Саш, что ты несёшь? Мы же с тобой столько лет друзья. — Тише. Саша взял меня за щеки и поцеловал. Я попыталась отпихнуть его от себя и сдавала сдавленные стоны. Вдруг он оторвался от меня и упал на землю. Это кто-то в капюшоне толкнул его. У меня начала кружиться голова…