Документ в ад

От невозможности оторвать взгляд от спящего тела на заднем сидении кровь так и бурлит, что Юнги поморщился от болезненных ощущений из-за тесноты в джинсах. Всё же сумев перевести потемневший взгляд на дорогу и раздражительно вздохнув, он резко повернул руль в сторону, заставляя машину с рёвом колёс съехать на обочину. Выйдя и громко хлопнув дверцей, он со всей силы стукнул кулаком по крыше спортивной тачки так, что, казалось, там будет огромная вмятина. Ему срочно нужно было выпустить пар. — От неё только одни проблемы, блять. Желваки заиграли на скулах от раздражения, вспоминая её назойливое «Юнги~я», и как по детски она это тянула, делая невообразимо большие глаза. Как виснула у него на шее и как врывалась к нему домой, заставая его трахающегося с распутной девкой. Он видел по её глазам, как ей было неловко и обидно, а ему… А ему похуй. Тогда ему было совершенно плевать на чувства подруги, если её можно было так назвать. Она доставала его настолько, насколько это вообще возможно, что он уже нигде не мог уединиться. Везде она. И вот, когда его назойливая проблема уехала, парню стало чего-то не хватать. Он тоскливо смотрел на их совместную фотографию, где девушка вновь корчит рожицу, а Юнги стоит с невозмутимым лицом с сигаретой в губах. Внутри чего-то не хватало, и Юнги не понимал чего. Он до сего момента не хотел признавать, что испытывает какие-то непонятные для него чувства к ней. Не понимает, с какого момента его «дружок» стал так резко реагировать на её части тела, хотя раньше он дальше пышных грудей и бедер своих одноразовых ночных подружек не смотрел. Когда его стало так знатно привлекать это худенькое тельце без каких-либо намёков на формы? Когда он перестал думать, как бы отвязаться от этой надоедливой девчонки, которая в прошлом не давала ему покоя? Когда он стал таким слабаком? В какой момент он стал тайно дрочить в тёмной комнате, выстанывая имя Розэ, представляя на члене совсем не свои руки, а алые, всегда покусанные губы блондинки? Почему, наматывая на кулак волосы своей очередной шлюшки, представляет шелковистые волосы, всегда пахнущие чем-то сладким, а под конец разрядки с диким рыком простанывает имя той, которая сейчас посапывает на заднем сидении совсем не подозревая, какие мысли сейчас путаются в пепельной макушке? Юнги сомневается, остались ли у неё хоть какие-нибудь чувства к нему — к черствому парнишке, который когда-то послал Чеён со всеми её глупыми замашками и с её никому не нужной тогда любовью. Понимает, что сам погряз в этом океане, в котором когда-то тонула блондинка. Карма — дерьмовая штука. Сейчас, вспоминая её тайные взгляды, когда она думала, что Юнги совсем не замечает их, винит себя за то, как тогда обошёлся с ней. Обращался с ней, как с мусором. Сердце больно защемило, а дышать стало намного тяжелее. Гадкие воспоминания тянут вниз, толкая на глупый и необдуманный поступок. Юнги пытается выбраться из этого болота. Слегка трясущимися руками норовится попасть в карман, чтобы достать зажигалку. Хватается губами за сигарету, как за спасательный круг и, смотря на дым, старается держать голову пустой, чтобы не дать воспоминаниям сломить себя. Часто и глубоко вздыхая, он стремился успокоиться и усмирить пыл ниже пояса. Наконец взяв себя в руки, он сел за руль. Вновь машина со скрипом несётся по слегка влажным дорогам, воздух резкими порывами бьёт в лицо через небольшую щелку открытого окна. Волосы разлетаются в разные стороны, а Юнги горько усмехается, услышав из уст спящей девушки: — Не вези меня домой. Сама не понимает, что говорит. Мысль о том, что ей снится кто-то другой, заставляет парня слегка сжать руль. Но что управляет им? Неужели ревность к тому, кого возможно и нет? Даже если так, Юнги никогда в этом не признается. Да и кто он такой, чтобы ревновать. Всё в прошлом. Пора бы смириться. Ведь даже если бы Чеён всё ещё любила его, он бы не был с ней. Не хочет портить её своими привычками, не хочет делать ей больно. При том, что у Юнги спирает дыхание при виде неё, захватывает дух, а от одного её движения нарастает напряжение в джинсах. Но он ещё не нагулялся. Всё также хочет трахать девушек из клуба. Он боится, что если завладеет телом блондинки, то перестанет что-либо чувствовать. Пока он не уверен в своих чувствах. Возможно, это всего лишь его очередная «хотелка», которую он в скором времени выкинет. И он понимает, как больно будет Чеён. Уже во второй раз. Юнги не стал выполнять просьбу девушки, которая явно несла бред и припарковал машину прямо перед домом Розэ. Но в глубине души парень хотел совсем иного. Открыв заднюю дверь, резко сказал: — Приехали, — он сделал своё любимое выражения лица под названием «невозмутимость», а в мыслях уже со всей силы оттягивает девичьи волосы и руками блуждает по бледному телу, заставляя девушку так громко стонать его имя и захлебываться наслаждением. Мечтая об откровенной сцене, Юнги не заметил, что девушка даже с места не двинулась. — Приехали, алё, — уже намного громче прозвучал басистый голос и на этот раз, вздрогнув, девушка еле разлепила опухшие веки. — Вылезай давай. Пытаясь выползти из машины, девушка случайно пнула парня в колено, из-за чего тот заматерился на всю пустынную улицу. Она и не думала извиняться. Даже его грубый мат звучал так сладостно для ушей Чеён. Такой охрипший благодаря сигаретам голос будет ещё очень долго эхом разлетаться в голове у блондинки. Они оба даже и не подозревают о взаимной симпатии и представить не могут, что сейчас оба думают о том, как срывают одежду друг на друге, оставляя огромные багрово-синие отметины на разгоряченных телах друг друга. Проведя взглядом спину девушки, Юнги поспешно удалился, чтобы вновь уединиться с девушкой из бара. Но в эту ночь он будет представлять на её месте совсем другую. Дома Розэ ждал заботливый Чимин, который, не смотря на свою сонливость, задавал кучу вопросов о том, где она была и что же она делала. Но девушка как-будто не слышала его, кое-как отвечая. Зайдя в комнату, она ещё долго не сможет уснуть, вспоминая помутневший взгляд Юнги, от которого сбивалось дыхание и сердце готово было выскочить из груди. Она боялась этих чувств, ведь поддавшись, могла натворить глупостей, повторяя ошибку прошлого. Решив, что на сегодня с неё хватит, Розэ всё же уснула. Утро на удивление было солнечным, даже слишком для последних дождливых дней. Проснувшись в два часа дня, что было редкостью для Чеён, девушка всё ещё чувствовала головную боль и сонливость. Не застав брата дома, блондинка облегченно вздохнула, потому что знала наперёд, что её любимый братец сто процентов начнёт расспрашивать о сегодняшней ночи. А как можно отвечать на эти вопросы, если сама ничего не помнишь? Отрывки то всплывали, то вновь исчезали из зудящей головушки Розэ, и вспомнив то, что она оставила свою кожанку в салоне на заднем сидении машины Юнги, раздражилась. Снова придётся испытать на своей шкуре презрение и отвращение со стороны парня. Как бы она не старалась, он не идёт на встречный контакт. Да, она знает, что Юнги через чур вреден и раздражителен, весь из себя такой плохой, но с подругой детства можно было бы и помягче. Как ни как им было весело вместе. По крайней мере ей... Девушка всегда ощущала некий холод в его поведении по отношению к ней. Она помнит, как стояла у него под дверью в десятиградусный мороз, признаваясь в своих никому не нужных чувствах. Помнит, как он посмеялся ей в лицо и сказал, что это детская влюбленность скоро пройдёт и со смехом закрыл перед её носом дверь. Ей навсегда впилось в память, когда она, шмыгая носом, чувствовала, как кожа на её щеках стягивается из-за замёрзших слёз. Как в тот вечер её голову посещали мысли о суициде. Шрамы на её запястьях напоминают ей о том, как в порыве злости и горя делала неглубокие порезы канцелярским ножом. Слегка колкие, но тогда до того приятные ощущения. До сих пор чувствует ту боль, с которой не сравнится ни один порез. Ни что не сможет заглушить до сих пор ноющую обиду и грусть в глубине сердца. Как больно ей было, когда швыряла вещи в чемодан по приказу родителей, которые в тот момент уже обжились во Франции. Розэ, как и все, называла его «Город любви». Она тогда ненавидела всё на свете, а особенно это слово. Любовь. Столько страданий, столько боли приносит это слово. И не только ей. Конечно, взаимная любовь прекрасна, но вот что делать с безответной? Что делать, когда слёзы рвутся наружу, терзая душу изнутри и оставляя глубокие жгучие раны? Ничего. Лишь терпеть и терпеть. Ждать, когда утихнут эти чувства, когда не будет так больно. Ждать наступления того момента, когда, просыпаясь утром, не почувствуешь ничего. Ничего, кроме как лёгкости на душе и невероятного спокойствия. А может даже и безразличия. Вот уже четвертый год Розэ ждёт этого момента, но только он никак не хочет посетить её. Каждый раз, засыпая, мечтает, проснувшись утром, перестать испытывать хоть какие-то чувства к этому хладнокровному парню. Она постоянно спрашивает у Бога, почему же её чувства никак не утихают, а всё причиняют и причиняют ей боль. Настолько сильную, что та уже отдаётся ноющими ощущениями в районе сердца. Ещё год назад Чеён жёстко сидела на успокоительных, глотая горсти под взволнованные взгляды родителей и брата. Игнорируя, как казалось, ежесекундные стуки Чимина в дверь. От недоедания, сквозь и так тоненькую, натянутую словно струна, кожу, выпирали ребра. Вот, что делает с людьми безответная любовь. Если человек не может справиться с ней, то он медленно и мучительно умирает, пичкая свой организм всякими антидепрессантами, вызывая галлюцинации, чтобы хоть где-нибудь почувствовать себя хорошо. Розэ сдалась. Поначалу. Но с помощью кое-как принятой поддержки брата, Чеён смогла выкарабкаться из этой бездонной ямы боли и страданий. Снова кушала и улыбалась здоровой сияющей улыбкой, которую ещё чуть-чуть и все забыли бы. Настолько долго девушка ходила с мертвым выражением лица. Настолько мрачным и лишённым эмоций лицом. Чимин был тем человеком, смотря на которого, хотелось улыбаться самой что ни на есть искренней улыбкой, тискать его пухлые щёчки и смотреть, как в улыбке его глаза совсем закрываются. Так любили друг друга брат и сестра. Но даже Чимин не смог спасти свою сестру от этих нагрянувших эмоций. Только она сама. Сейчас, рассматривая свои запястья сидя в автобусе, она встряхнула головой и резко потянула рукав до середины ладони. Боль утихла, но чувства по прежнему мучают её. А может боль и не утихла вовсе? Может она просто свыклась с ней и уже не чувствует очередной поток режущего чувства внутри? Возможно. Нежеланные воспоминания накрыли блондинку с головой так, что та не заметила, как автобус уже остановился на уже знакомой остановке. На той самой остановке, на которой она дрожала, обняв себя ручками, когда Юнги кувыркался с горячей девицей на кровати. До сих пор она ненавидит эту остановку. Эту улицу. Этот дом... Рука несмело приподнялась в воздухе. Атмосферное давление подействовало, рука блондинки стала тяжелеть и хотела вот-вот снова бессильно рухнуть, но неожиданно для Розэ, кулак резко соприкоснулся с деревянной поверхностью. Уже ругая себя за свою дёрганность, она услышала до боли знакомые шаги. Такие тяжелые, как в тот вечер. Парень с поддельным безразличием оглядел девушку на пороге. Он пытается сдержать себя, чтобы не накинуться на неё здесь и сейчас. Так хочет сорвать первый стон с алых губ, хочет исследовать руками каждую частичку её тела, вбивать её хрупкое тело в его скрипучую кровать и в порыве наслаждения срывать своё имя с её уст. Из мыслей его вывел голос девушки: — Э, я оставила свою.. — не успев договорить, Юнги поспешил её перебить. — Куртку. Да, я знаю, — ответив, парень отступил назад, пропуская девушку внутрь. Розэ поддалась желанию осмотреть ненавидящий дом. А он совсем не изменился. Всё так же веет одиночеством и прохладой. Сквозняк проскальзывает по полу, издавая тошный стон. Розэ медленно оглянулась и, приметив свою кожанку на диване, поспешила забрать её. Взяв куртку, Чеён хотела было поспешно удалиться, но краем глаза заприметила на тумбе фотографию в черной рамке. Единственную фотографию в этом доме. На ней были Юнги и Розэ. Вместе. Девушка как всегда корчила свою любимую рожицу, обнимая парня, на лице которого не отражалось ни единой эмоции. Потянув руку к рамке, пальцы ухватились за гладкую поверхность. Воспоминания, которые блондинка старалась забыть, нахлынули разом. Flashback Привыкание к новому городу давалось девушке слишком тяжело. Новые знакомства, новая школа. Новое всё. Всё так непривычно. Прошло четыре года. Розэ забыла всё, что было когда-то в старом городе. Она жила настоящим. Не хотела возвращаться и ворошить прошлое, но, привыкнув к новому городу, родители снова решили вернуться в родной, потащив непонятно зачем за собой и блондинку. Скоро стало понятно. — А это наша дочь — Розанна, — указав на девушку, сказал мужчина. Акции отца значительно уменьшались, поэтому родители Чеён решили совместить их компанию с компанией Чонов. Самый распространённый способ сделать это был брак. Поженить своих детей означало, что половина акций достанется отцу девушки. Мнение блондинки не учитывал никто. Чеён всегда знала, что из-за денег люди теряют голову. Розэ старалась не слушать о том, какая будет свадьба, какие будут кольца, какое платье невесты они приобретут, но слова словно вбивались в голову, заставляя жмуриться. Когда весь этот «концерт» был закончен, не посмотрев ни разу на будущего мужа, блондинка быстрым шагом ушла прочь, проронив горькую слезу. Конец flashback Глаза вновь заслезились, и, чтобы не подавать виду, она небрежно поставила фотографию обратно, дабы покинуть этот дом. Быстрыми шагами Розэ направилась к выходу, как заметила сброшенные со стола вещи. Не придав этому значение, она быстрым шагом скрылась за дверью. Закрыв дверь за отдаляющейся всё дальше и дальше фигурой, на Мина нахлынули противные воспоминания. Парень знал про свадьбу. Узнал от своего врага, которого Мин ненавидел всем своим чёрным сердцем. Когда-то Юнги всю свою жизнь посвящал уличным гонкам и всё время побеждал, смачно плюя проигравшему в лицо. И однажды, после долгих неудач, Хосоку выпал шанс отомстить Мину. Свадьба. Юнги проиграл Хосоку. Проиграл ту, к которой испытывает чувства. В тот момент он сорвался. Мин наносил удары один за другим по улыбающемуся победной улыбкой лицу жениха Чеён. Избитые в кровь костяшки и покрасневшая кожа саднила, но лучше испытывать такую боль, чем моральную. Завалившись домой и захлопнув с силой дверь, Юнги закричал своим осипшим басом. Этот крик отражал всю его боль, всю ненависть к своей жизни и к нему самому.Мину хотелось крушить всё вокруг, хотелось уничтожить этого парня, который посмеет прикоснуться к ней. Со злости он скинул вещи со стола и, выпуская пар и сев на диван, сильно-сильно сжал пепельные пряди.